Неслучайная случайность

Держи меня за руку долго пожалуйста Крепко держи меня я не пожалуюсь. Сердце в плену не способно на шалости Если не хочешь потери - молчи. Южный полюс. Ночные снайперы.

На уроках информатики рассказывали, что одна ошибка в программном коде может разрушить целую систему. Единственный лишний символ – и все летит к чертям собачьим. Программа работает неправильно, на экран выводится некорректный результат. Обнаружить же, а тем более исправить эту самую ошибку, нарушающую нормальный порядок вещей, ой, как непросто. Вот и в жизни многое происходит по аналогичному сценарию. Какая-то левая фраза пошатнула весь сложившийся уклад, кардинально изменив программу. Результат отрицательный. Вполне закономерно возникает простой вопрос: что теперь делать-то? Мириться, скажете вы. Немного помолчав, добавите – позвонить. А как же такое понятие, как гордость? Маша, вон, даже матч демонстративно проигнорировала. Значит, не больно нуждается. Или, напротив, только пытается показать, что произошедшее ее нисколько не колышет? Невеселые мысли бесцеремонно разогнал насмешливый голос травматолога, высокого и внушающего своим видом уважение, дядечки. - До свадьбы заживет, - торжественно изрек он любимую профессиональную пародию на шутку. - Надеюсь, а то повязка плохо сочетается со смокингом, - по привычке сострил я, разглядывая аккуратный белоснежный бинт на левой руке. С досадой подумал, что если отец узнает, не избежать очередного концерта для единственного зрителя. В программе следующие номера: "Здоровье нужно беречь", "С хоккеем пора завязывать", "Юриспруденция форевер". В последнее время подобные сценки случаются все чаще. Скучно, товарищи. ВасГен удовлетворенно кивнул, разглядывая переданный коллегой рентгеновский снимок. Они что-то еще говорили. Сквозь скользкий туман размышлений слышалось "растяжение", "болезненный ушиб", "лучевая кость". Я только понял, что перелома нет, значит, через пару дней можно будет держать клюшку. Остальное, в принципе, не так уж важно. Да и рука уже меньше болит. Выйдя из кабинета травматолога, зашагал по коридору, не забывая при этом насвистывать себе под нос незатейливую мелодию. Со стороны могло показаться, что я пребываю в прекрасном расположении духа. Но сами знаете, что советуют делать, когда что-то кажется. Вздохнув, прибавил шаг, направляясь к главной лестнице. Хотелось только одного - как можно скорее покинуть лечебное заведение и оказаться дома. Там есть возможность включить телевизор и налить себе любимому бокальчик согревающего виски. Тогда уж можно будет пораскинуть мозгами, скрупулезно сравнивая на весах гордость и желание помириться. В тот же миг я вспомнил про пресловутый спортивный режим. Пить вроде как нельзя. Этот факт пополнил и без того огромный список "Обломы дня". Печально. В паре метров от стеклянной двери пришлось остановиться. Какой-то умник очень вовремя прицепил на нее объявление "Санитарная обработка. Пользуйтесь выходом номер три". Выругавшись сквозь зубы, поплелся в указанном направлении. Почти сразу заплутал в унылых больничных стенах. Кто, интересно, проектировал это здание, больше напоминающее Лабиринт Минотавра? Где этот чертов выход номер три? Оглянувшись по сторонам, я понял, что спросить не у кого. Уже вечер. Посещения закончились, больные отдыхают по палатам. Врачи и медсестры снуют туда-сюда с деловым видом и явно слишком заняты. Поиски выхода неведомым образом привели меня в хирургическое отделение. На широком кожаном диване, установленном возле поста старшей медсестры, я заметил Машину маму. Тут же сидел и еще один представитель славного семейства Киселевых. Это уже не смешно. Даже на скупую улыбку не тянет. Второй раз, стоит нам с Машей разбежаться в разные стороны, будто из ниоткуда возникают ее родственники, подруги. У кого-то наверху очень странное чувство юмора. Пару секунд размышлял, что делать и мысленно прикинул вероятность пройти незамеченным. Вероятность эта была достаточно высока, учитывая, что Киселевы-старшие были всецело поглощены разговором. - Я, мягко говоря, в шоке, - донесся до меня усталый голос Елены Владимировны, - Это поведение пещерного человека. Она что думала, всё само пройдет, если сцепить зубы и никому ничего не говорить? Маша как дочь медика в первую очередь должна понимать, что к таким вещам нельзя относиться легкомысленно. Ба-а-ах. Это мое сердце тяжелым камнем ухнуло вниз, оказавшись где-то в районе пяток. К горлу подошел противный ком, мешающий нормально дышать. Что там случилось, рогатый побери? - Ладно, все же обошлось, - протянул Ник, пытаясь подбодрить взволнованную родительницу. Услышав эту фразу, мое сердце покинуло пятки и вернулось в грудную клетку. Глубокий вздох облегчения мигом помог избавиться от кома в горле. Все не так страшно. - Еще пару часов промедления - и не обошлось бы, - процедила женщина, - Не буду лезть в медицинские дебри, скажу только, что обычный аппендицит вот-вот грозился перерасти в перитонит. А это уже не шутки. Миллиарды искорок вспыхнули в мозгу и собрались в одну единственную мысль. Жизненно необходимо ее увидеть. Просто увидеть. Одновременно с этим послышался тихий шепот внутреннего голоса, торжествующе объявляющий, что матч Киселева не по собственной воле пропустила. Ноги сами собой понесли меня к родственникам Маши, дабы выяснить номер палаты. Благо, хоть с этим проблем не возникло. Видимо, про нашу "небольшую ссору" Маша близким не поведала. Стараясь не скрипеть старой облупившейся дверью, я чуть ли не на цыпочках пробрался в палату. Маша еще спала. Елена Владимировна объяснила, что действие лекарств закончится где-то минут через десять. Практически бесшумно подошел ближе к кровати и опустился на стоящий рядом стул. Крайне непривычно было видеть такую Машу. Беззащитную, слабую, хрупкую. Русые локоны беспомощно расплескались по подушке. Все, что было до этого – события в кафе, глупая гордость и прочие малозначительные тараканы, показались мне безумно далекими, словно происходили с кем-то другим. Временное помутнение рассудка, заставившее тогда произнести ту самую, злополучную, фразу, прошло. Нет, не дождетесь. Не отпущу. Словно доказывая это, крепко сжал выглядывавшую из под синего пододеяльника ладошку. Ее руку я знаю как свою собственную. Ногти покрыты любимым светлым лаком. На запястье спадает тонкий серебряный браслет с бирюзовыми камешками. Мой подарок на полгода знакомства. Не знаю, сколько времени прошло. Несколько секунд, а, может, целых пятнадцать минут. Наконец, спящая красавица изволила открыть глаза. - Привет, - коротенькое слово на все случаи жизни. Губы сами собой расплылись в улыбке, - Ты как? – глупый вопрос, знаю. Пару секунд Маша молчала, внимательно всматриваясь в мое лицо. Кажется, она хотела удостовериться, что все происходящее не является продолжением недавнего сна. Тут ее взгляд остановился на моей левой руке. Бровки в ту же секунду поползли вверх. - Силовой прием? – поинтересовалась она. - Фигня. До свадьбы заживет, - отмахнулся, с удовольствием наблюдая, как щеки Маши постепенно розовеют. В ответ Киселева лишь фыркнула и устремила взгляд на белоснежный больничный потолок. Секундная стрелка сделала полный оборот, прежде чем девушка заговорила. - Все-таки странная мы с тобой парочка. Даже разойтись по-человечески не можем. Сразу у обоих все вкривь идет. - Может, это знак? – таинственно выдал я, все еще не выпуская Машиной ладошки. - Знак, что нам не стоит ругаться? - Нет, Машенька. Не знаю, к счастью это или к сожалению, но без ссор и споров у нас не получится. И ты это не хуже меня понимаешь. Секрет в том, что все это нужно вовремя переводить в другое, более приятное русло, - хитро прищурился я. Слабо улыбнувшись, Маша дернула плечами, стараясь не засмеяться во весь голос. - Маш, - неожиданно для себя самого я вдруг сменил тему, - Что тебе под наркозом снилось? - Не поверишь – ты, - хмыкнула девушка, не сводя с меня лукавого взгляда. Следующие пару минут я тщетно пытался выяснить у Маши подробности. Но она лишь смеялась и категорически не желала рассказывать. Эта веселая игра еще долго веселила обоих, поднимая настроение до самой высшей отметки, носящей название «Превосходно». - Андрюша, ты неисправим, - вздохнула Маша, - Запустить бы в тебя подушкой, да жалко сил нет. На этой фразе в палату Елена Владимировна. Услышав последнее заявление, она улыбнулась и поспешила заверить, что через неделю силы будут. Тут я понял, что пора сматываться. Взглянув на прощание в голубые глаза Маши, одними губами произнес комбинацию трех слов, еще недавно вызывающих у меня только отрицательные ассоциации. Почему-то я уверен, что она услышала, поняла. И даже ответила. Тоже одними губами. Зловредная ошибка в программе исправлена, все вернулось на круги своя. А что может быть лучше?