Неслучайная случайность

Я сошёл, ты сошла, мы сошли с ума. Интонация. Прости.

- Итак, можно сделать вывод, что определение круга подозреваемых - самый первый и один из самых важных шагов расследования, - деловито подытожил доцент кафедры «Уголовное право», щелкнув при этом мышкой. Скучный серый слайд, наполненный терминами и определениями, послушно сменился следующим. Впрочем, тот мало чем отличается от предыдущего: точно такие же крошечные буквы, таблица, которую с дальних рядов практически не видно. Честно пытаясь не заснуть, я лениво покосился на экран телефона. До конца пары оставалось чуть больше четверти часа, что несказанно радовало. Разомкнув потяжелевшие было веки, тихо ухмыльнулся, переведя взгляд на покоившийся на парте чистый листок из тетради-блока (Смысл что-то писать, если все эти презентации профессор нам уже скинул?) Условие родителя честно выполнено, я снова ломаю зубы о гранит юридической науки. Первый день в институте после вынужденного перерыва тянулся невыносимо долго. С непривычки, наверное. Да еще сразу два неприятных разговора с утра пораньше состоялось. Сначала Казанцев наехал, крайне возмущенный моим отказом переходить в другой клуб. Даже угрожать пытался, бормоча себе под нос, что теперь про хоккейное будущее я могу забыть. Ага, конечно. Напугал ежа неприкрытой пятой точкой. Не успел тот диалог переварить, как после утренней тренировки Макеев заявил, что все знает про несостоявшийся переход. Вот только источник информации Сергей Петрович, несмотря на все мои просьбы, так и не выдал. Мол, это к делу не относится. Краем уха прислушался к преподавателю, все еще вещавшего что-то про самый первый шаг расследования преступления. Круг подозреваемых, говорите? Машинально пишу на листке две фамилии. Обе начинаются на двенадцатую букву алфавита. Только эти два человека, естественно не считая меня самого, знали о предстоящем отъезде в северную столицу. Отложив ручку, вчитываюсь в записи. Если первую пробежал глазами совершенно равнодушно, то на вторую уставился в полном недоумении. Нет, не могла представительница это славной и уже ставшей родной фамилии меня слить. Мыслишки закопошились в голове с невероятной скоростью. У Казанцева не было резона рассказывать. Сам бы перед Макеевым в сомнительном свете предстал. Засчитывается как своеобразное алиби. - Мотив преступления - осознанное внутреннее побуждение, которое вызывает у человека решимость совершить преступление и которым он затем руководствуется при его осуществлении, - без единой эмоции продиктовал лектор, тем самым, сам того не подозревая, придавая моим думам новое направление. Мотив, значит... Продолжил размышлять, пытаясь отбросить в сторону предубеждения и чувства. А мотивчик-то имеется, если быть максимально объективным, как, в принципе, и подобает будущему юристу. Причем понятный и простой как русская зимняя обувь. В день матча Маша банально передумала уезжать в Питер, но и одного меня отпускать она тоже не планировала. Вот и возникло в ее симпатичной головке решение действовать через тренера. Кто же знал, что проблема с призывом решится сама собой. Ну, строго говоря, по воле отца, который всё это и начал. Мысль о том, что все было именно так, свербила точно заноза, не позволяя переключиться и здраво взглянуть на ситуацию. Мозг будто застелил туман, мешая рассуждать и вспомнить, что речь идет не о ком-нибудь, а о Маше. Подобное бывает после пары-тройки бокалов виски – упрямая дума закрепилась в голове, и никак ее оттуда не выкуришь, о другом думать невозможно практически на физическом уровне. - Она же хотела как лучше. Просто накосячила, с кем не бывает, – робко подал голос последний уголочек мозга, не уступивший общей обиде и старавшийся сохранять спокойствие. - Просто накосячила? Да она меня предала! - может, это нервы. Сколько их было потерянно за всю эту эпопею с вооруженными силами. Так или иначе, к концу лекции я уже настолько свыкся с неутешительным результатом импровизированного следствия, что даже представить не мог иного варианта. Хотелось одного – как можно быстрее увидеть девушку и, глядя в глаза, задать всего один вопрос: почему. К тому моменту, когда, наконец, появилась возможность пройтись к корпусу, где проходили занятия у экономистов, негодование и обида достигли точки невозврата. Теперь не высказаться было нельзя, иначе изнутри бы разорвало от переизбытка эмоций. Один простой вопрос. *** - Андрей, прости, - дрожащим голосом просит Маша. Чувствуется, что она с трудом сдерживает слезы, глаза красные, ресницы виновато опущены, ладошки сложены в умоляющем жесте. Тут резко оборачиваюсь, гордо выпрямив плечи. - Бог простит, - уже собираюсь уходить, но в последнее мгновение останавливаюсь и великодушно киваю. Примерно так представлял себе наш разговор, поднимаясь к нужному кабинету. Уже приготовил подходящие реплики, интонацию. Но, как это бывает в девяноста девяти случаях из ста, ожидание в очередной раз разбилось об суровую реальность. Завидев Киселеву, выходящую из аудитории, замер на месте. Судя по всему, девушка пребывает в превосходном расположении духа. Беззаботно смеется, весело переговаривается с идущей рядом Сашей и ни о чем не подозревает. - Привет, - лучезарно улыбнулась она, увидев меня и, видимо, ничего не прочитав по глазам. Не поняла моего настроения, не дошло. Молчу, пытаясь всем своим видом показать, что все знаю. Может, сама признается, повинится. Отходим в сторону старого кожаного дивана, дабы не мешаться торопящимся на очередное полуторачасовое мучение товарищам. Теперь можно высказать все, что накипело. - Ты говори помедленней и не так громко, - озадаченно хмыкнула Маша, возмущенная моим не самым ласковым тоном, - Кто тебя слил? Кому слил? Вздохнув, я постарался хотя бы немного убавить громкость и четче донести до Киселевой суть своих претензий. Капля за каплей до девушки доходит, о чем толкую. С каждым словом с лица постепенно стирается улыбка, а бровки сдвигаются все ближе к переносице. - Андрюш, ты случайно не заболел? – взволнованно осведомилась, заботливо коснувшись теплой ладошкой моего лба, - Температуры вроде нет. Шайба на утренней тренировке не прилетала? Отрицательно качаю головой. - По-моему, тебе нужно отдохнуть, - продолжает Киселева, - Давай сходим куда-нибудь вечером, - Боже, какая актерская игра, хоть Оскар выдавай! Какая искренняя забота! Вот тут я по-настоящему срываюсь и не выдерживаю. Даже забыл, что в холле присутствуют еще люди. Студенты, и даже некоторые преподаватели, глазеют на нас с плохо скрываемым любопытством. - Куда сходим? У меня как-то нет привычки с предательницами на свиданья ходить. Брови Маши нахмурились еще сильнее. На лбу можно было различить крошечную, выступившую от напряжения венку. Нервно поправив кончик аккуратной косы, Киселева скрестила на груди руки. - Послушай, я не... Можешь не утруждать себя продолжением фразы. Не хотела/не подумала/не знала, что так получится. Нужное подчеркнуть. - Вот Самойлова бы меня никогда не сдала, - ляпнул я, ничего не видя и не слыша. Слишком сильный был шок от всего происходящего. Всего лишь желал, чтобы она поняла всю глупость своего поступка, сдалась, призналась, извинилась. Только ради этого и выпалил эту злосчастную фразу. Иной цели не преследовал. Честно. Вид девушки между тем стал совсем серьезным. Такой я видел ее всего один раз. Не дай Бог, еще когда-нибудь увижу. Разбуженные чертики в голубых глазах устроили ритуальные пляски, явно готовясь сжечь вашего покорного слугу на костре. Сам уже начинаю жалеть, что вовремя язык не прикусил. Инстинктивно делаю шаг ближе к стене, едва не натыкаясь на огромную пальму. Тьфу, кто додумался поставить этот так называемый источник кислорода в коридоре института? - Все сказал? – хмуро отрезала Маша. Отступать некуда, даже в прямом смысле - сзади пальма. Киваю. - Теперь говорю я, - все тем же ледяным голосом продолжила Маша. Одновременно какой-то умник в другом конце коридора крайне вовремя додумался распахнуть окно. Резко повеяло холодом, - Во-первых, я никому тебя не сдавала. Эти простые слова, вкупе со сквозняком, подействовали на меня отрезвляюще, рассеивая нагнанный обидой туман, позволяя различить истину. Ну, конечно! - Машенька, милая, - руки сами потянулись к девушке, желая приобнять в знак примирения, но она ловко увернулась, не позволяя этого сделать. Что еще такое? - Подожди, Андрюша, я не договорила. Это было во-первых. Сейчас будет во-вторых. Иди-ка ты к той, которой доверяешь целиком и полностью. Которая бы тебя не предала. Нечего со мной свое драгоценное время терять, - не меняя арктической тональности проговорила Киселева. Трындец, товарищи. - Маш, я... Все попытки ответить застревали где-то в горле, так и не преобразуясь в речь. Да и что тут, собственно, противопоставишь? Пока обрабатывал полученную информацию, Киселева резко развернулась на невысоких каблучках, направляясь в сторону аудитории. Да и мне тоже пора возвращаться на этаж юристов. Нехорошо опаздывать на пару в первый же день. На лекции не расслышал ни одного термина, не запомнил ни единой преподавательской истории. За эти полтора часа образ мыслей успел смениться, наверное, раз тридцать. Вроде, еще минуту назад чувствовал себя виноватым, был готов хоть сейчас нестись за цветами, караулить Машу у дверей кабинета и на коленях вымаливать прощение. Но вот словно включили другой канал. Виновата во всем она, надо было сразу четко и ясно объяснить. А то, ишь, концерт устроила. Могла бы с пониманием отнестись, видела, что у меня после всей этой истории нервы совсем плохи. Тут снова кто-то переключает канал, и я уже вспоминаю, где ближайшая цветочная палатка. Такое состояние длится, пока в традиционно огромной очереди за куртками меня не окликнул знакомый голосок. Кого только в университетском гардеробе не встретишь. - Что-то ты часто в институте стал появляться. Или приехал еще один бесплатный юридический совет дать, - повернувшись на сто восемьдесят градусов вижу Яну. Что-то отвечаю, практически на автомате. Даже пошутить удалось, если мне не изменяет память. Самойлова равнодушно пожала плечами, наблюдая, как я протягиваю гардеробщице номерок. Мы обменялись еще несколькими обычными предложениями, как вдруг буквально кожей почувствовал, что на меня смотрит пара голубых глаз. Смотрит с таким вселенским разочарованием, что хотелось одолжить у Гарри мантию невидимку. Или маховик времени у Гермионы. - Вот так, значит, - протянула Маша одним губами, но для меня это было понятней самого громкого крика. И больнее ужалило, чем самые яростные упреки и оскорбления. Секундочку, а что Киселева вообще делает в этот час в гардеробе, у нее же еще занятия на сегодня не закончились. Неужели меня хотела увидеть, что-то сказать решилась? - Это не то, что ты подумала! - отчаянно заявил, также одними губами. Согласитесь, бежать за ней через весь холл, орать и оправдываться на глазах у трех десятков студентов было бы не комильфо. Да и толку в этом все равно бы не было никакого. Кажется, беззвучный крик не услышали. Может, не в состоянии была что-то понять, может, на губы не смотрела.Возможно, услышала, но не поняла. Просто уверенно зашагала прочь. Зато теперь я точно знаю, что делать. Адрес ближайшей цветочной палатки не подскажете? Очень нужно.