Неслучайная случайность

Окончательное и бесповоротное осознание факта, что больше не числюсь в команде, приходит где-то через два дня, когда все остальные "Медведи" грузятся в автобус и отбывают на очередной выездной матч. А ваш покорный слуга остается дома. Грудная клетка уже не свербит от обиды-безысходности. Ощущения плавно переходят из колюще-режущего в ноюще-давящий. ( еще неизвестно, что легче переносить, если честно ) Улыбаться уже вроде как могу. Утром улыбаюсь Машиной шутке, даже в ответ что-то смешное парирую. Прогресс, как говорится, налицо. Решаю бессовестно прогулять лекцию по криминалистике, дабы спокойно устроиться в кресле с любимым гаджетом известной фирмы и посмотреть игру. Все равно еще две недели назад предупредил преподавателя, что сего числа буду в совершенно другом месте, с конькам на ногах и клюшкой в верхних конечностях. Плевать с крыши Ледового, что в действительности выездной матч увижу лишь по экрану планшета. Всем плевать. Ну, может, кроме Маши. Даже немного удивляюсь, обнаружив, что в мире есть еще один человек, которому не плевать. Не успел настроить трансляцию и заварить чай, как раздается требовательный звонок в дверь. Сам товарищ прокурор пожаловали. Проверить, видимо, не натворил ли отпрыск еще каких глупостей, помимо позавчерашних, о коих старший представитель семейства Самойловых уже наверняка успел настучать. Выговор за превышение скорости оказывается на удивление коротким и безболезненным. В голосе родителя даже что-то вроде сочувствия проскальзывает. Особенно, когда выясняется причина расторжения контракта. Отпив чай из принесенной мной второй кружки, отец деловито щелкает пальцами. - Андрюша, ты, видимо, забыл, кому именно помогал. Если все пройдет как надо, Калинин вернется в город. Тут, знаешь, сколько дел , требующих его непосредственного участия, - с этими словами он бросает на меня быстрый взгляд, мол, понимаешь, к чему клоню. Безразлично киваю, покосившись на экран планшета, все еще транслирующий матч. Понимать-то понимаю, но толку от этого грош. Пока все вышеперечисленное - всего лишь довольно туманные слова. Неизвестно, сколько придется ждать возвращения беглого олигарха. Неделю, месяц, год? Да и стоит ли тогда ждать вообще. Терпение, в принципе, не самая сильная моя сторона. А уж когда не знаешь точно и не можешь хоть как-то повлиять, это тяжело вдвойне. Состояние получается неопределенным, подвешенным в воздухе. Будто интеграл, которыми нас в свое время мучили на матанализе. И предела этому почему-то не видно. Вслух ничего не нужно говорить, родитель без особого труда читает все по моей уныло-безнадежной физиономии. Все-таки хорошо он меня знает. Поставив чашку на журнальный столик, товарищ прокурор вздыхает и направляется к двери. - Сам с Макеевым поговорю, - обещает, махнув на прощание рукой. Датчик надежды слегка дергается, сдвигаясь с самого нижнего, плинтусного уровня. Совсем слегка, ибо вероятность благоприятного исхода разговора с Макеевым стремится к нулю. Вряд ли отец сможет поведать ему что-то новое, отличное от того, что уже сказал я. Но все-таки... Как сказали бы коллеги Машиной мамы, пациент скорее мертв, чем жив. Или там наоборот было? *** Как я и предполагал, беседа отца с Макеевым заканчивается безрезультатно. Кроме того, выясняется, что Сергей Петрович сам давеча покинул пост главного тренера. Похоже, мир потихоньку сходит с ума, переворачиваясь с ног на главный мыслительный орган ( это я не про голову, а про то самое, чем думают особенно талантливые особы ) Дальше - больше. Не желая выкидывать белый флаг, родитель наведывается к самому господину Казанцеву. Дорого бы отдал, чтобы увидеть лицо последнего в тот момент. Как он, должно быть, струхнул завидев на пороге кабинета прокурора. Впрочем суть от этого, увы, не изменилась. - Зря время тратил. Я бы сразу сказал, что к Казанцеву ходить бесполезно, - говорю телефону, по которому пару секунд назад обменивался новостями с отцом. Мстительный спортивный чиновник слишком хорошо знает, что такое моральная компенсация. Рассказ Макееву о моем несостоявшемся переходе в фарм-клуб питерского СКА тоже был частью этой компенсации, теперь я это точно знаю. Маша рядом, крепче вцепляется в мою ладонь, видимо, догадавшись, что ничего утешительного отец не поведал. В честь не по-мартовски солнечного вечера выбрались прогуляться. Ну, еще в честь того, что ключи от машины товарищ прокурор на неделю конфисковал, в качестве воспитательно-экономической санкции. - Нет, все неплохо, - отвечаю на молчаливый Машин вопрос, не забывая сохранять уверенно-позитивную интонацию, - Просто нужно ждать, - Ждать, ждать, ждать. Маша понимающе кивает, даже не собираясь спрашивать, чего ждать и зачем. Вдруг вспоминается наша последняя прогулка. Не верится, что прошло всего четырнадцать дней. Солнце за две недели определенно стало светить ярче, лучи теперь не равнодушно-холодные, а по-настоящему греющие. Небо светло-голубого цвета вместо привычного скучно-серого. Только настроение стабильно мрачного оттенка. Когда там уже белая полоса, а?! По пути попадается ларек с мороженным. Не задумываясь, беру два шоколадных, помня теорию русоволосого философа. Количество шоколада в мороженном прямо пропорционально расположению духа. Чем паршивей на душе, тем темнее мороженное. Радужный шербет или фруктовый лед больше подходят для беспечно-веселого летнего дня, когда от жары уже некуда деваться. Пломбир же Маша предпочтет только в умиротворенно-тихий весенний вечер, когда гармонию нарушает только легкий ветерок. Сегодня же, согласно этой концепции, все располагает к шоколадному эскимо. Мороженое оказывает необычайно вкусным и совершает почти невозможное: переключает ход мыслей с уныло-смиренного на позитивно-действенный ( а, может, просто совпало ) Хочется что-то решать, как-то переждать ( раз уж без этого никак ) . Оглянувшись по сторонам в поисках урны, вижу вывеску турагентства. Аккурат между свадебным салоном и магазином, торгующим оружием. Тихо фыркаю, мысленно подивившись такому интересному соседству. Маша едва заметно улыбается, перехватив мой взгляд и тоже оценивает забавное расположение торговых точек. - Ну, Мария Сергеевна, какое из трех зол выберем? Самолет, свадьбу, ружье? Что там лучше встряхивает тоскливые будни ожидания, - спрашиваю полушутливо, слегка приобнимая девушку за плечи. - Можно все сразу. Свадьбу отпраздновать, на ней вместо салюта пару раз пальнуть из ружья. А потом улететь на Мальдивы. Вот это встряхнет - так встряхнет, - смеется Маша, с удовольствием подхватывая игру. Следующие мгновения мы молчим. В голову ласточкой залетает мысль, что нужно предпринять, дабы окончательно не расклеиться на кусочки и не позволить загнуться от тоски ни себе, ни Маше ( вижу же, что у нее самой все далеко не безоблачно и спокойно ). Вспоминаю, что завтра четверг и решаю, что на выходные мы с Машей куда-нибудь уедем: Москва, Питер, тур по золотому кольцу... Без разницы куда. - Москва, - очень быстро определяется Маша. Мою идею она встречает с задорным огоньками в голубых очах, появившимися будто по мановению волшебной палочки. Только сейчас замечаю, что за последние две недели вижу эти огоньки первый раз. Все как-то больше грусти в глазах было. Меня же дума о предстоящей поездке заряжает лучше любой батарейки. Неизвестно откуда, наверное из тех самых скрытых резервов, появилась энергия. Со скоростью молнии покупаю билеты и беседую с отцом. Товарищ прокурор что-то бормочет про две пропущенные пары, но в общем настроен вполне понимающе ( кажется, или он вроде как за меня переживает? ) Все равно раньше следующей недели с хоккеем ничего не решится. В пятницу спрашиваю Машу, договорилась ли она с мамой. Киселева хмурит брови и как-то грубовато-снисходительно фыркает: - Еще бы она не отпустила, - с этими словами девушка делает вид, что ее вдруг резко заинтересовали собственные волосы и нервно теребит пряди. Суду все ясно, снова в семействе Киселевых неспокойно. Снова буря бушует, разнося в клочья несчастную нервную систему Маши. Пару секунд раздумываю, стоит ли спрашивать причину, но девушка уже вспоминает о маячащем впереди приключении. Лицо ее мгновенно светлеет. Хочется верить, что ждать-переживать-тосковать ( или от/для чего мы там уезжаем? ) будет гораздо легче, гуляя по Красной площади. Иначе и быть не может.