Неслучайная случайность

- В общем, вам, экономистам, нужно многому поучиться у муравьев. В частности, как находить кратчайший путь и грамотно распределять ресурсы, - смеясь, цитирует преподавателя Маша, с удовольствием прихлебывая бодрящий кофе. Буквально пятнадцать минут назад у нее закончилась лекция по дискретной математике, на которой бедным студентам полтора часа пудрили мозги «Муравьиными алгоритмами» и поиском чего-то там чрезвычайно важного. Теперь же Мария Сергеевна, пребывая в прекрасном расположении духа и весело сверкая глазами, решает просветить и меня насчет интеллекта вышеупомянутых насекомых, а также их уникальных способностей. Уже через несколько секунд я знаю почти всё о том, как ученые используют поведение муравья для решения задач. И феромонах, которые так называемые «лесные санитары» распыляют, дабы найти родной муравейник. - Забавные у вас лекции, - фыркаю, с честным интересом выслушав рассказ Марии Сергеевны. Затем лукаво придвигаюсь ближе, чтобы уловить чуть резкий, но такой привычный и успокаивающий аромат ее духов (раз уж заговорили о таких приятных вещах как феромоны) Одновременно пытаюсь не пролить плескающийся в коричневом стаканчике эспрессо, не привлечь лишнего внимания снующих туда-сюда студентов-преподавателей. Маша улыбается и нарочито отодвигается на противоположный край кожаного дивана, чтобы выбросить пустой стаканчик в урну. В голубых глазах легко различается замечательный коктейль из нежности, задора, еще чего-то интересного, так до конца и не разгаданного. Следующие несколько мгновений решаем, как провести вечер. Университетский коридор постепенно пустеет, намекая таким образом, что скоро начнется очередное полуторачасовое мучение. Бросив быстрый взгляд на тонкие ходики, украшающие хрупкое запястье, Киселева велит не ждать и ехать домой без нее, ссылаясь на договоренность встретиться в библиотеке с Сашей. Разочарованно пожав плечами, обещаю позвонить после тренировки и, еще раз вздохнув напоследок аромат духов, направляюсь к гардеробу. Бодро шествуя по недрам обожаемого всей душой учебного заведения, насвистываю незатейливую мелодию. Хочется петь, плясать, а так же дарить дамам цветы и записаться в меценаты. Серые стены университета кажутся не такими уж и скучными, а неожиданно вернувшаяся в середине весны зима не такой раздражающей. (пережили?) Практически в самых дверях замечаю знакомый до боли в лобных долях силуэт и ускоряю шаг, торопясь догнать. - Мадам, вам помочь? - галантно предлагаю я. Едва выцапал ее из шумной толпы студентов, горячо обсуждающих грядущую аттестацию и свежие сплетни. Превалировал, естественно, второй вариант. Только и слышишь, что Катька с политологии выходит замуж за сына мэра, а Славика, который с физмата, выгоняют за систематическую неуспеваемость. Барышня, как и всегда, облачена в элегантный брючный костюм, а на руках у нее покоится внушительных размеров стопка учебников, с устрашающими физическими названиями. Собственно, к последним мое великодушное предложение помощи и относится. Задумчивые карие глаза в тот же миг изучающе скользят по вашему покорному слуге, словно вопрошая: какого тебе, Андрюша, надо. Та-а-к, с моей репутацией давно пора что-то решать. Уже нельзя предложить подруге детства кристально чистую заботу. Просто настроение замечательное. Солнечное и искрящееся, как нагло прогуливающее свою работу апрельское солнышко. По такому случаю и хотел сделать старой подруге добро. Точнее подвезти до дома, дабы не тащилась с такой тяжестью в потных автобусах. Знаю ведь, что Самойловой сейчас, ой, как хреново из-за всей этой истории с судом и отвратительным предательством такого идеального (на первый взгляд) Кострова. Меня ведь не обманешь. Аккуратные бровки собеседницы слегка хмурятся, всем своим видом демонстрируя откровенное недоверие, недоумение, и даже что-то вроде раздражения. В следующую секунду на губах появляется едва различимая усмешка. С этих тщательно подкрашенных губок, слетает колючий вопрос о реакции Маши. И причитания вроде "свои отношения не сберегла, хоть тебе все рушить не хочу". Еще одна задачка со звездочкой из персонального учебника Андрея Кисляка - реакция моей милой Маши. Впрочем, решение находится сразу. Оно такое простое и однозначное, как во всех логических головоломках, которые так обожает Мария Сергеевна. Из условия известно, что она нормальная, адекватная девушка, славящаяся мудростью и благоразумием, а не эгоистичная истеричка. Умножьте на доверительные отношения, всегда связывающие нас прочными нитями, а после памятной поездки в Москву и задушевных разговоров укрепившиеся раза в два. Итого получаем, что обычную помощь знакомой Мария Сергеевна воспримет совершенно нормально. Она же не патологически ревнивый Костров. Не посвящая Самойлову во все детали своих деликатных рассуждений, легкомысленно отмахиваюсь и настойчиво киваю в сторону машины. - В уголовном кодексе, да и в семейном тоже, раз уж ты так переживаешь за нас с Машей, нет статьи, запрещающей подвозить друзей, - сообщаю, желая шуткой хоть немного развеселить дочку главного гаишника, - Я вот вчера Бакина до дома вез и, поверь, не имел в виду ничего криминального. Яна все еще колеблется, тщетно пытаясь одной рукой отряхнуть с книг назойливые снежинки. Апрель в этом году не торопится радовать горожан хорошей погодой. Третий день идет снег, периодически сменяясь холодными каплями дождя. Хорошо, что все наладилось-утряслось. А то с такой погодой совсем тоскливо было бы. Грустно смерив карими глазами необъятные лужи, представляющие теперь одно большое, не имеющее конца и края море. Даже игольчатому зверьку понятно, что принцесса всея гаишников склоняется к положительному ответу. Перспектива мерить тонкими сапожками эту слякотную кашу ее явно не прельщает. Итак, решительно выхватив из слабых ручек тяжелые книги, я любезно распахнул перед подругой детства дверь верной немецкой ласточки. Ничего такого. ***

Я всегда твердил, что судьба - игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако - сильно.*

Читальный зал библиотеки в этот час не может похвастаться большим количеством народу. Спокойную и умиротворяющую тишину нарушает только шарканье лодочек старенькой библиотекарши, стук клавиш клавиатуры, на которой что-то быстро печатает худощавый паренек в очках и наша с Сашей негромкая беседа. Если честно, мы вроде как собрались делать домашнюю контрольную, но дело продвигается туго. Совместными усилиями победив первый пункт, сбиваемся на рассказ Саши о том, как им с моим братцем живется-поживается. Сегодня две недели, как ребята съехались. Последовали совету родителей, который, кстати, вполне можно принять за условие. Дескать, попробуйте сначала семейную жизнь на вкус, прежде чем в загс бежать. Увлеченно слушаю, в нужных местах вставляя "рада за вас", "это нормально", "я предупреждала". Машинально примеряю такую картину на нас с Андреем, пытаясь мысленно решить: готовы, или еще нет. Так и не определившись, ругаю себя последними словами и практически силой заставляю вернуться к заданию. Пусть все идет, как оно идет. Постепенно в голову заползают другие думы. О том, что совсем не хочется возвращаться домой. Теперь, когда Коля съехал, никто больше не сглаживает конфликты с матерью. Конфликты же эти в последнее время имеют место с завидной регулярностью. И этот ее «друг» заявляется в квартиру все чаще. Вчера, например, вернувшись с занятий, застала их с родительницей на кухне, чинно распивающих чай и параллельно копающихся в моем ноутбуке. Мол, срочно что-то понадобилось посмотреть, а законный мамин компьютер работать не пожелал. Позже высказала матери, что негоже без разрешения, да еще руками столь ненавистного мне представителя мужского рода, рыться в личной вещи. Хоть и открыли они только браузер, это все равно ничего не меняет. Гаденький осадок остался. В свою очередь, родительница на мою речь жутко обиделась. Думала, что я "девочка взрослая и понимающая". (Интересно, а меня когда-нибудь кто-нибудь поймет?) Написав три строчки второго пункта, перевожу взгляд на большое библиотечное окно, лишенное по непонятной причине такой обычной вещи как шторы. За сомнительной чистоты стеклом кружатся снежинки, словно решив перевернуть три месяца календаря и вернуть горожанам Новый год. Повинуясь мимолетному желанию посмотреть это зрелище поближе, подхожу вплотную и вижу такой знакомый университетский сквер. Кажется, что немногочисленные березы и липы выглядят слегка обиженно и даже разочарованно. Уже почти собирались выпустить зеленые листочки, а тут раз - зима вернулась. В поле зрения попадает машина Андрея, припаркованная в самом дальнем квадрате двора. Вот и сам хозяин серебристой Ауди шагает. Где-то в грудной клетке сразу становится тепло, словно персональный обогреватель включили. Вечером увидимся. В следующий миг отчаянно протираю глаза, отчего-то сделав вывод, что они сыграли со своей хозяйкой жестокую шутку. Но сдержанно улыбающаяся рядом Яна и что-то бойко вещающий Андрей становятся от этого только отчетливей. Не могу объяснить, но выражение его лица кажется каким-то наигранным, будто сам себя пытается в чем-то убедить. Не помню, когда последний раз подобную маску наблюдала. Сразу отбрасываю в сторону первый пришедший на ум вариант, вспоминая, что Андрей далеко не дурак. Кто угодно, но не дурак, и настолько открыто палиться не стал бы. Значит, ничего такого там нет и быть не может. Чувствую, как ладони резко холодеют, пытаясь бастовать против последнего утверждения. Странная все-таки вещь происходит. Разум осознает, что все нормально, а пресловутый червячок сомнения и ревности резко оживляется, начиная огромным буквами выгрызать вероятное развитие событий. Сегодня - подвез. Завтра - Яна с нами в кино пойдет, а то у нее сейчас очень сложный период в жизни. Через неделю - знаешь, отцу она тоже всегда больше нравилась. Больно сжимаю ладони, так чтобы остались вмятины от ногтей. Отчаянная попытка переключить мысли в другое русло. Ерунда, это все ерунда - запомнить крепко-накрепко и повторять как мантру. - Ты чего застыла, словно приведение там увидела, - вопрошает Саша и тоже подходит к окну, перегнувшись через мое плечо. Безразлично отмечаю, что на мутном стекле остался след от дыхания. Долго же я смотрела. - Маш, только не руби с плеча, - пугается подруга, которой хватает одного взгляда, чтобы понять мое состояние и его причину. Гадкий червяк незамедлительно принялся выгрызать услышанное слово на собственный лад. Руби, руби, руби. Силой раздавила его и заставила замолчать, пытаясь рассуждать в другом ключе. Приду, значит, такая к Андрею: эй, давай-ка я тебе нервишки потреплю своей ревностью. Ведь мало всякой херни в последнее время происходит, давай еще добавлю. Поругаемся. А потом опять что-нибудь случится... Нет, не дождетесь. Слишком дорог, чтобы так рисковать. - Ничего рубить не собираюсь, - чеканю, кожей чувствуя удивление Саши. Слишком хорошо она меня знает, чтобы поверить, что смирюсь и оставлю сложившуюся ситуацию без изменений. Возвращаюсь к многострадальному второму пункту, пытаясь сжать жалкие остатки силы воли в кулак. Практически получается. В какой-то момент вдруг чувствую прилив энергии и желание действовать, словно кто-то взял и заменил батарейку. Вместе с этим неожиданно приходит беспроигрышная идея, как поступить. Не оставлять же без изменений, спокойно глядя со стороны. - Обдумай все как следует, - вздыхает Саша, откладывая в сторону ручку, и вспоминает, чем закончилась ее попытка так себя вести, - Это же самая настоящая русская рулетка. Но я уже не слушаю. Механизм запущен, останавливать его уже бессмысленно. И вообще, кто-то когда-то сказал, что за чувства нужно бороться. Бо-ро-ться. * Иосиф Бродский