Часть 10
4 июня 2014 г., 18:49
— Видит бог, если бы все произошедшее не стоило жизни моему племяннику, я бы даже восхитился тем, как ловко он Вами воспользовался. Вроде бы и не солгал ни единым словом, и в то же самое время почти не сказал правды, — не выдержал Питер.
Скотт закусил губу, но спорить не стал.
— Что же Вы, хватит пауз, продолжайте, — Питер поощрительно кивнул, а Скотт покачал головой.
— Нет. Я более не скажу ни единого слова. До тех пор, пока не услышу Вашу часть истории.
— Мистер МакКолл, Вам не кажется, что это низко: шантажировать меня сведениями о гибели моего же племянника?
— Нет, — Скотт упрямо задрал подбородок, — я так не считаю. В противном случае я не узнаю ничего, а так Вы уже признали, что Морской волк приходился Вам племянником.
— Ладно, — Питер усмехнулся, — поймали. Если вы так желаете знать… Тогда ответьте мне сперва на вопрос: как Вам удалось найти меня?
Скотт помялся и вытащил из кармана очередную измятую бумагу. На этой был рисунок.
— Это то самое кольцо, которое нарисовал Стайлз. Командор попытался выяснить, кому оно могло принадлежать, но так и не достиг успеха. А мне случайно повезло. Видите ли, я так и не покинул остров и стал помощником лекаря. Три месяца назад к нам обратился один торговец, он продает ювелирные изделия. Я показал ему рисунок, и он вспомнил, что видел похожее кольцо на руке девушки, много лет назад. Постаравшись, он назвал мне ее имя — Талия, и припомнил, что она была очень знатного рода. Найти молодую леди по имени Талия оказалось уже не так сложно. Тогда же я выяснил, что у нее был сын — Дерек.
— Похвально, такой труд заслуживает награды, — согласился Питер. Он вытащил из ящика изящную рамку, раскрыв, Питер повернул ее к Скотту.
— Мои племянники — Лора, Дерек и Кора Хейлы.
Скотт удивленно смотрел на хмурое мальчишеское лицо. Художник был мастером своего дела и сумел передать даже весьма своеобразный оттенок глаз. Только вот не слишком этот мальчишка походил на Морского волка.
— Я, мистер МакКолл, был очень поздним ребенком. На момент моего рождения моей сестре уже исполнилось семнадцать лет, и отец был совершенно уверен, что свой титул он передаст внуку, благо сестра уже была обручена. Замечу, что Талия полностью исполнила свой долг перед семьей. Мне было четыре года, когда она родила Лору, через два года на свет появился Дерек, еще восемь лет спустя родилась Кора. Увы, через полгода после рождения Коры Талия вместе с супругом погибли. Они отправились кататься, лошадь понесла, и их двуколка перевернулась. Разумеется, заботу о ее детях взял на себя мой отец.
Питер, вздохнув, сложил рамку и убрал в стол.
— Дерек всегда был очень… непростым ребенком. Отец чувствовал, что не сможет удержать внука рядом с собой, и, когда Дереку минуло тринадцать лет, он отправил его учиться мореходному делу. Благо наша семья весьма успешно занималась и занимается торговлей, у нас хватает кораблей, и капитаны требуются всегда. Мой любезный батюшка скончался, едва мне минуло двадцать четыре года, к этому времени я уже не один год помогал ему с делами, и особых сложностей не возникло. Год спустя домой вернулся Дерек. Из упрямого ребенка он превратился в крайне упрямого мужчину. На своем курсе он был лучшим и счел, что уже может стать капитаном. Фактически сразу же он потребовал у меня корабль. Разумеется, я ему отказал, девятнадцать лет — это еще не тот возраст, когда можно брать на себя командование кораблем.
— Простите, но ведь Ваш племянник должен был стать графом? Разве нет? — простодушно поинтересовался Скотт.
— Нет, — Питер хлопнул ладонью по столу, очевидно, этот вопрос вызывал у него раздражение. — Дерек всего лишь сын моей старшей сестры! Законным наследником моего отца был и являюсь я и только я! Никак иначе быть не должно! Дерек мог наследовать титул лишь после меня! Вам ясно?
— Да, Ваша Светлость, — Скотт поспешно кивнул.
— Отлично! Тогда я продолжу. Следующие три года Дерек провел в качестве офицера на наших кораблях, набрался опыта, получил определенный авторитет и вновь пришел ко мне. В этот раз ему хватило ума приглушить гордость и не требовать, а просить. В это время на воду как раз спустили новый корабль, и я отдал его в полное распоряжение моего племянника, рассчитывая, впрочем, что он займется торговлей. Увы, Дереку это успело прискучить за три года службы. Он назвал корабль «Девой Ветров» и умудрился получить каперский патент.
Скотт растерялся — как он не старался, картинка не складывалась. Морской волк выглядел лет на двадцать семь. Но тогда как он не мог получить свой корабль в двадцать два года, но его разыскивали уже лет семь как минимум, как он мог получить свой корабль в 22? Питер, поняв сомнения Скотта, чуть улыбнулся.
— Потерпите, скоро вам станет понятнее. Следующие два года Дерек занимался каперством, надо заметить, крайне неудачно. Мой племянник никогда не стремился к богатству. В золоте он не нуждался никогда, он хотел славы, хотел, чтобы его имя знали все, но вот с этим у него как раз и не выходило. Я очень хорошо помню тот день, когда все началось, — Питер сжал кулаки и повернулся к окну. — Дерек вернулся намного раньше, чем все ожидали, и, как это не странно, он искал моего совета. Понятия не имею, каким образом, но в его руки попала карта с маршрутом, ведущим к острову, называемому «Дьявольской глоткой».
— Но это же сказка? — Скотт понимал, что перебивать не вежливо, но это было выше его сил.
— Да, — Питер охотно кивнул, — так считают почти все, но карта была вполне реальна. Дерек не мог решить, как ему поступить. Отправиться туда или же продолжать заниматься каперством. Именно тогда я совершил страшную ошибку. Вместо того, чтобы выслушать его, помочь взвесить все за и против, я заявил Дереку, что он занимается ерундой, что если он хочет сделать что-то полезное, то пусть охраняет наши суда и приносит пользу семье. Те полгода выдались весьма непростыми. Мы потеряли два корабля, еще один был разграблен пиратами. Убытки были колоссальными. Дерек молча меня выслушал, развернулся и ушел. Лишь к вечеру я осознал свою ошибку и отправил посыльного в порт, но было уже слишком поздно. «Дева» вышла в море еще днем, фактически сразу же после нашего разговора.
Питер поднялся и дошел до бара. Достав бутылку виски, он вновь вернулся за стол.
— Восемь месяцев от Дерека не было никаких вестей. Я уже мысленно похоронил его и смирился с утратой. Признать это официально мне не давало лишь осознание того, что я разрушу хрупкие надежды моих племянниц, которые каждый день молились за его возвращение. И он вернулся. На борту «Девы» вместо обычной команды было всего семеро, включая моего племянника. Ума не приложу, как они сумели довести ее до порта. Тем же вечером Дерек рассказал мне все как на духу. Карта была точной, и он успешно добрался до острова. Никаких сокровищ ему там найти не удалось, вместо этого он, как и многие моряки до него, попал в ловушку. На острове располагается вход в царство Тритона, и все люди, ступившие на берег, становятся его пленниками.
Поймав взгляд Скотта, Питер усмехнулся:
— Я понимаю, это звучит как сказка, но в данном случае это была быль. Моему племяннику несказанно повезло. Чем-то ему удалось очаровать самого младшего из сыновей Тритона. Вы знаете, мой юный друг, что русалки и тритоны не умеют любить? У них нет сердца. Но младший из детей Тритона оказался полукровкой, и, как любое неудачное дитя, он более всего любим отцом. Дерек же оказался достаточно умен, чтобы осознать, что молодой тритон — его путь на волю. Они заключили сделку. Дерек получил свободу, в обмен на это он поклялся отдавать Морскому царю половину всей своей добычи и каждый год отправлять в его царство трижды по сотне человек. Фактически речь шла не о полной свободе, а лишь об отсрочке. Сделка длиною в десять лет. Десять лет «Дева ветров» должна была бороздить моря и океаны, ей не страшен был ни один шторм, ничто, что подчинялось бы власти Тритона, не могло отправить ее на дно.
— Тогда почему десять лет? Он мог бы плавать так хоть сотню, — Скотту все еще не верилось, что они обсуждают реальность.
— Нет, — Питер сделал глоток виски, — это была лишь часть сделки. Вы же помните про молодого тритона? Так вот, договор был прост. Если десять лет спустя «Дева» еще будет на плаву, то Дерек получит свободу и больше не будет должен Морскому царю. Но если «Дева» окажется на дне морском, Дерек будет обречен вечно служить в подводном царстве.
— А при чем тут тритон? Я думал, это обычное условие таких договоров, — Скотт, может, не был моряком, но, как и все дети, выросшие на островах, сказки он читал и знал.
— Вы помните о том, что на борту «Девы» были семеро? Одним из них был сам Дерек, еще двое вскоре погибли и для нас неважны. Троих вы видели лично: близнецы Итан и Эйдан, пожалуй, без преувеличения скажу, что они лучшие канониры среди всех известных мне. Я даже боялся, что их бывший капитан Дереку горло перегрызет за то, что, тот переманил их. Айзек Лейхи, вот уж правда, тот, кому было не суждено выйти в море. Он родился в семье могильщика, и долгие годы терпел от отца побои и унижения… до тех самых пор, пока его папенька вдруг внезапно не скончался, пьяным свалившись в свежую могилу и захлебнувшись в грязи. К слову, сынок был последним, кто видел его в тот вечер. Дерек по какой-то причине проникся к Айзеку симпатией и взял его на борт юнгой, чем, скорее всего, спас от виселицы.
Питер замолчал, потягивая янтарный напиток из стакана, Скотт вежливо подождал и решил поторопить графа:
— Это шестеро! А седьмой?
— А седьмой, мой милый друг, человеком не был. Седьмым был тот самый молодой тритон. Материнская кровь позволяла ему принимать человеческий облик, хотя, скажу Вам по правде, когда я увидел его впервые, на человека он был похож крайне слабо. Бледный как смерть, фактически лысый, тощий, его движения были дерганными, ноги постоянно заплетались. Большой лягушачий рот, явно нечеловеческие глаза, почти золотые, с годами они слегка потемнели, но все равно такого оттенка у людей не бывает. Он страстно желал увидеть и познать человеческий мир, к тому же, ему крайне не хотелось расставаться с Дереком.
— Но они расстались? Да? — Скотт повозился. Стул, казавшийся таким удобным, теперь напоминал пыточное кресло.
— Нет, конечно же, нет. Все это время тритон был рядом с Дереком, на моей памяти они ни разу не расставались более, чем на день. А теперь уже не расстанутся никогда. Ваш добрый друг Стайлз в лучших традициях своего отца сумел завершить сделку в свою пользу.
— Стайлз? Вы уверены, что не ошибаетесь? — Скотт очень надеялся, что это все же не правда, хотя… у него были и свои сомнения.
— Нет, я не ошибаюсь, — Питер покачал головой, — хотя очень хотел бы. И все же, позвольте я продолжу. Первый год после возвращения они почти постоянно пребывали тут. У нас есть небольшой дом на другом конце острова, для двоих там было более, чем достаточно места. Стайлз учился быть человеком, много читал, ходил, общался с людьми. Тогда меня искренне веселило то, как он по-щенячьи влюбленно смотрит на Дерека, а тот бегает от него, стараясь не выдавать отвращения. Только вот играть в платоническую любовь Стайлзу очень быстро наскучило, человеческое общество его довольно быстро развратило, и он возжелал большего. С трудом представляю, какая сила воли потребовалась Дереку, чтобы уложить этого лягушонка в свою постель.
Скотт задумался: во-первых, весьма миловидному Стайлзу презрительное «лягушонок» не подходило совершенно. Хотя, опять же, кто знает, каким он был в начале. Во-вторых, вспомнив то, как капитан смотрел на своего спутника, как касался его, Скотт позволил себе усомниться в том, что Морскому волку действительно требовалась какая-то сила воли, чтобы укладывать Стайлза в постель. Скорее, она была нужна, чтобы выпускать его оттуда. Мысли были в вышей степени неприличными, и Скотт ощутил, как у него горят уши, но спорить с графом он не решился. Питер, не подозревающий о размышлениях собеседника, меж тем продолжал рассказ:
— Еще два года спустя мы с моим племянником вновь поругались. К тому моменту только слепой мог не заметить, что, вопреки всем божьим законам, да и голосу разума, Дерек умудрился влюбиться в это существо. Возможно, Дерек и стал слишком слеп, чтобы не замечать очевидного, но я-то прекрасно все видел и не забывал, кто рядом с ним на самом деле. Более того, я видел и то, какие взгляды это существо бросало на мою племянницу.
— То есть вы хотите сказать, что Стайлз влюбился в вашу племянницу? — Скотт вновь запутался.
— Нет, — Питер отставил стакан, — если даже он и способен на любовь, в чем я искренне сомневаюсь, то любил он Дерека. Кора его интересовала совсем по-другому. Скажите мне Скотт, знаете ли Вы, что русалки на самом деле бывают разными?
— Нет, я считал, русалки — это морские девы с хвостом, завлекающие моряков своими песнями.
— Те, кого вы описываете — ундины. Они дочери Тритона и крайне редко появляются на поверхности, против моряков они ничего не имеют и никого не завлекают. А русалки — немного иное. Русалки в большинстве своем — это девушки-утопленницы. Те, что согласились обменять свою бессмертную душу на подобие жизни. Их сердца холодны и полны ненависти. Вот они охотно завлекают и топят мужчин. С годами, когда их сердца истаивают полностью, а кровь становится морской водой, их ноги Тритон заменяет хвостом. Лишь с ним они обретают чарующий голос, противостоять которому невозможно. Стайлз, как и его отец, весьма неравнодушен к женской красоте. Но если обычный мужчина испытывает к красавицам любовь или страсть, то Стайлз их коллекционирует. Превращает в русалок и окружает себя самыми прекрасными девами из когда-либо живших. Можете поверить мне, Скотт, я видел их в те дни, когда Стайлз еще жил тут. Десятки красавиц, подобных не встретишь на земле.
— Когда бы он успел найти десятки? — Скотт позволил себе усомниться.
— А сколько ему лет, на Ваш взгляд? Думаете, он Ваш ровесник? — Питер рассмеялся. — Его года считать нужно не десятками, а сотнями. Коллекцию он успел собрать знатную, и я совсем не желал, чтобы Кора ее пополнила. Я запретил Дереку привозить своего ручного монстра в наш дом. Дерек моих объяснений слушать не стал, но больше я Стайлза не видел, собственно, как и самого Дерека. С этого времени и пошла слава Морского волка. Слава безжалостного пирата, десятками убивающего моряков и топящего корабли. Ему, в отличие от многих других, не нужно было рисковать командой, захватывая суда: Стайлз со своими русалками легко вытаскивал добычу и с затонувших кораблей. Вот уж и правда — золото мертвецов. За прошедшие годы Дерек накопил несметные богатства, он буквально купался в золоте и осыпал подарками своего любовника. Думаю, Дерек планировал ни в чем не отказывать себе и ему и дальше, будучи уже не пиратом, а виконтом. Он все же был моим единственным наследником.
— Сколько же лет вашему племяннику? — не выдержал Скотт.
— Хороший вопрос, — Питер подлил себе еще виски. — В этом году было бы тридцать четыре. Только вот больше, чем девять лет Дерек не менялся ни на миг. Он выглядит точно так же, как выглядел в свои двадцать четыре. Заклинания Стайлза хранили его неизменным, так же, как и близнецов, и Айзека. Правда, я понятия не имею, почему проклятие Дерека распространяется еще и на них. Ваш дорогой друг, к слову, ловко обманул Вас с командором. У него не было ни года, ни двух. Их с Дереком сделка должна была вот-вот закончиться. А это, в свою, очередь означало, что Стайлзу не было бы пути домой.
— Но почему? Ведь он тритон, значит, мог вернуться в царство отца, — Скотт сжал кулаки до боли. Ну не мог Стайлз его во всем обманывать, не мог!
— Да, мог. Но если бы Дерек выиграл, если бы спустя десять лет «Дева» оставалась бы на плаву, Стайлз лишился бы своей магии. Он стал бы самым обычным человеком и вынужден был бы прожить остаток своих дней на земле, рядом с Дереком. Каких-то сорок-пятьдесят лет. По меркам тритонов это миг. Думаю, Стайлзу больше по душе был другой вариант: «Дева» идет ко дну и он навеки забирает Дерека с собой. Для чего Вы ему и потребовались. Его поджимало время, и он ловко разыграл имеющиеся у него карты. А ваша возлюбленная стала приятным бонусом.
— Что, простите? — Скотт отказывался в это верить.
Питер отставил стакан и сел глядя прямо на Скотта.
— А Вы еще не поняли? Мисс Арджент, юная, непорочная, наверняка, весьма привлекательная девушка, отдала свою бессмертную душу Вашему другу и стала русалкой. И теперь она пришла за Вами, дабы увлечь Вас своими чарами и утопить, сделав очередным рабом Морского царя.
— Нет! Вы не знаете мисс Эллисон! Она была крайне набожна и никогда так не сделала бы! — Скотт вскочил, отпихнув стул.
— Возможно, — Питер кивнул и, поднявшись, принес еще стакан, плеснув туда виски. — Присядьте, мистер МакКолл. Я верю, что Ваша возлюбленная была набожна. А еще я думаю, что в тот миг, когда она тонула, когда ее легкие резало болью от удушья, она хотела жить и вряд ли раздумывала о цене этой жизни. Выпейте!
Скотт схватил стакан и залпом проглотил содержимое. Виски прокатился по пищеводу горячей волной. Отставив стакан, МакКолл опустился на стул и взял себя в руки.
— Примите мои извинения, я был несдержан.
— Ничего, — Питер улыбнулся, — я понимаю Ваш гнев. Но теперь я могу услышать конец Вашей истории?
— Да, конечно… если хотите, — Скотт вновь позволил воспоминаниям ожить.
***
Вот уже третьи сутки они стояли на якоре у того самого острова. Скотт, с одной стороны, страстно желал, чтобы все скорее началось и закончилось, и в то же время ужасно не хотел начала боя. Его терзал страх за Стайлза. Конечно, скорее всего, тот просто убедит своего капитана оставить себя на берегу, и на борту его не будет. Но всегда оставался шанс, что Морской волк не пожелает выйти в море без своего любовника. Терзания Скотта были прерваны самым грубейшим образом. Из шлюпки, скрывающейся за скалами у прохода, подали сигнал. «Дева ветров» вот-вот должна была покинуть свое убежище. Команды обоих кораблей забегали, занимая боевые места. Абордажа сегодня не будет. Командор Арджент не искал награды, он жаждал мести. Он хотел смерти пирата, лишившего его дочери. Его старый друг, согласившийся помочь, конечно, не отказался бы от награды за голову знаменитого пирата, но, увы, это было трудновыполнимо. Стайлз был прав в одном: у «Девы» не было ни единого шанса. Стоило ей выйти из пролива, как два фрегата обрушили на нее всю мощь своих пушек. Скотт замер, вцепившись в перила и вглядываясь в дым, окутавший обреченный корабль. Команда «Девы» в большинстве своем погибла от первых же выстрелов, а теперь корабль медленно погружался в воду. Внезапно ветер, до этого наполнявший паруса, стих. Дым рассеялся, и Скотт в ужасе вскрикнул. Стайлз был там! Он стоял на палубе и судорожно раскидывал в стороны обломки мачты и куски веревок. Скотт решительно перекинул ногу, собираясь вытащить явно обезумевшего друга с тонущего корабля. Чуть ли не в последний миг командор успел схватить его за плечи. — Стой! Что ты творишь? — Но там Стайлз! — Скотт отчаянно рвался на помощь. — Ты ему ничем не поможешь, он знал, на что шел! Ты не доплывешь! Смотри! Скотт кинул взгляд на море и в ужасе отшатнулся. Вода буквально кишела акулами, они пожирали моряков гибнущего корабля, жадно разрывая их на куски. — Стайлз! — Скотт искал друга глазами и пораженно замер, не веря сам себе. Стайлз все еще находился на корабле. Казалось, он не замечал происходящего вокруг него. Он сидел и поглаживал по волосам своего капитана, умиравшего на его руках. Грудь Морского волка была пробита обломками мачты, он задыхался, захлебываясь собственной кровью, и все же отчаянно цеплялся за Стайлза, будто надеялся на спасение. Стайлз улыбнулся и что-то прошептал. Скотту на миг показалось, что по воде прошла рябь и ласковый голос прозвучал прямо в его голове: — Я никому тебя не отдам и никуда не отпущу. Ты только мой и моим останешься навеки. Идем домой, любовь моя. Скотт отшатнулся, врезался в какого-то матроса и упал, а когда поднялся, на месте корабля были лишь воронка да куски дерева.***
— Что? Что ты сказал? — Питер вцепился в край стола. — О чем Вы? — Скотт отшатнулся от явно обезумевшего графа. — Как ты сказал? — Питера трясло. — У него была пробита грудь? У моего племянника? — Да, — Скотт поспешно кивнул, — несколько крупных кусков дерева торчали из его груди. Он лежал на палубе, Стайлз держал его голову, гладил его по волосам и что-то шептал. Ваш племянник смотрел на него так, словно пытался запомнить или осознать… — Нет. Нет! — Питер схватился за голову. — Нет! Не на палубе, на земле! Он лежал на земле… Нет!!! Я не отдам! Не вернусь! Слышишь?! Нет!!! Питер страшно закричал, Скотт вскочил и зажал уши ладонями. В голове пульсировала боль и чужие крики. Его звала Эллисон, любимая, самая прекрасная. Та, за которой Скотт был готов идти хоть на край света. Сверкающие окна кабинета разлетелись на тысячи осколков под ударом морской волны. Вода заполнила все, заглушая крики и даря покой и безмятежность.
