Черный Туз

- У него сломано три ребра, Ваша Светлость… - врач собирался домой после тщательного осмотра больного. – Больше ничего серьезного, угрожающего жизни, лишь многочисленные ушибы и кровоподтеки по всему телу и общее истощение организма. Недели две-три постельного режима и все пройдет… - Спасибо, Патрик. И помните, никому ни слова. - Я никогда не подводил вас. Очень рад, что вы снова в Париже. - Мы обязательно позавтракаем как-нибудь вместе… Я дам вам знать, - Роберт проводил гостя до дверей. Мерлин проснулся и застонал. Во время посещения врача он был без сознания. - Боже… Гд-де я? – юноша с трудом дотронулся до распухшей губы, она болела так, что говорить приходилось, затрачивая немалые усилия. - Ты в Париже. В моем доме, - герцог присел в кресло. – И думаю, у тебя возникнет еще множество вопросов, мой мальчик. - Это… точно, - молодой человек через силу повернул голову и посмотрел на герцога.– Что здесь… происходит? Потрудитесь… мне все… разъяснить. - Будет нелегко. Но я попробую. Мерлин попытался сосредоточиться, но голова кружилась, и одновременно в ней словно маршировало многотысячное войско. Чтобы понять слова герцога приходилось напрягаться до предела. - Помнишь, я задавал тебе вопросы о матери? И ты, наверное, недоумевал, зачем мне это понадобилось?... Дело в том, что когда-то давно у меня была дочь, я любил ее и желал ей только счастья. И никогда не допустил бы, чтобы она выбрала себе недостойного мужа. Поэтому я сам подобрал кандидатуру из благородных семей при английском дворе. Все было решено. Свадьба назначена. И помолвка должна была произойти со дня на день, но моя девочка пропала… А у нее ведь была охрана. И все же каким-то странным образом они упустили ее из вида… - Роберт прервался. Даже спустя годы он не мог до конца принять случившееся. – Я искал ее везде, по всей стране, но никто ничего не слышал и ничего не знал. Она словно шагнула через невидимый барьер… И после этого я ушел с головой в политику, мои люди следили за твоим отцом - графом Балинором де Эмрисом. Они перехватывали послания, но это не давало результатов. Я думал, что Франция плетет сеть интриг, готовит войну. А может быть преследует и иные цели, о которых я должен был обязательно узнать… Затем я принял решение избавиться от настоятеля Михаэля и понаблюдать, что будет дальше… Я радовался. Потому что после этого нам удалось перехватить печать, при помощи которой и происходила секретная переписка. Я надеялся, что навсегда покончил с центром вашего Ордена. Но ошибался… Господь свидетель, как я ошибался!... Михаэль остался жив, де Монмар убил Балинора, у него почему-то была к твоему отцу какая-то особая неприязнь. А дальше… Дальше появился ты – Черный Туз. Мне сразу показалось странным, что в Париж прибыл наследник графа де Эмриса. И я приказал маркизу проверить тебя, ведь ты мог быть одним из черных монахов. Но ты так вжился в свою роль, что смог обмануть даже его. А потом под подозрение попал виконт Артур Пендрагон, который действительно отлично вписывался в образ члена Ордена…. Остальное я узнал уже на месте, когда прибыл в Париж. - Мне это все… известно… - Мерлин прикрыл глаза, боль резко ударила по вискам, заставив поморщиться. - Давайте уже перейдем… к делу. Почему вы вдруг не стали пытать меня, как… намеревались… и… пощадили меня? - В том подвале, когда де Монмар разорвал твою рубашку, я увидел у тебя родимое пятно в виде креста под ключицей. Сначала я подумал, что это обман зрения, но оказалось, что нет... Образ моей дочери встал перед глазами, как будто я только вчера разговаривал с ней! Ведь у нее имелся точно такой же «крест» на теле! А когда я увидел твои глаза… как у нее, еще больше убедился в том, что ты - сын моей Хунит… моей дочери… - герцог в волнении сдерживал эмоции, боясь смотреть на юношу. Его взгляд уперся в раму огромного зеркала, стоящего в углу стены. – Ты мой внук, Мерлин… Повисло молчание. Мерлин не знал, что ему думать и как реагировать на сказанное. Это ведь не ложь? Стал бы герцог разыгрывать этот спектакль? Нет, потому что делать это не было смысла. Никакой выгоды. Или же герцог хотел таким образом прикинуться раскаявшимся, втереться в доверие и вытянуть из Мерлина информацию о тайнах Ордена? Голова из-за множества подозрений заболела еще сильнее. - И что... теперь? – тихо задал он все же вопрос, отбросив остальные думы. – Неужели из-за того, что вы… узнали о нашем родстве, это… что-то изменило для вас? - С возрастом понимаешь многое. И слишком часто жалеешь о поступках, совершенных в прошлом. Вместе с дочерью я потерял и самого себя, и все эти годы не жил, а существовал… Богатство, власть… Это все шелуха, когда рядом нет никого родного, - Роберт сцепил руки в замок, понимая, что, наверное, выглядит выжившим из ума стариком, и Мерлин все равно не поверит ему. Но он должен был высказаться. - Ты можешь меня все так же ненавидеть, ведь из-за меня ты лишился отца. Я прекрасно понимаю это, и не жду от тебя другого отношения к себе… Я в свою очередь не хочу брать на себя еще один грех перед дочерью. Поэтому ты не пленник в этом доме, Мерлин, а гость. - То есть… я смогу уйти? - Как только захочешь… - кивнул герцог. – А теперь тебе нужно отдохнуть, я пойду… - Постойте… - Мерлин сделал над собой усилие, он совсем не хотел услышать страшное, но не мог не спросить. – Скажите, что… с виконтом Артуром Пендрагоном? Он жив? - Я ничего не знаю о его судьбе. - Его схватили вместе со мной… Пожалуйста, найдите Гаюса… Я хочу его видеть как можно…. скорее… - юноша попытался приподняться, но простое движение причинило ему жуткую боль. Мерлин и не думал, что побои маркиза настолько навредят ему. Он упал на подушки и произнес глухим голосом: - Если б я не был так слаб… - Тебе ведь важен этот человек, мальчик мой… Я вижу, и ради твоего спокойствия я постараюсь выяснить, что с ним… Герцог вышел, а Мерлин смахнул слезы со щек. Он позволил себе проявить слабость впервые после смерти отца. К такой информации о семье матери он не был готов. Обида и злость на тех, кто знал истинное положение вещей, вдруг полностью завладели им. А еще Мерлин беспокоился из-за того, что не знал, какую из его масок любил Артур и любил ли вообще, а после открывшей правды о двойной жизни тем более, но все же виконт значил для него все. И потерять родственную душу сейчас – это все равно, что лишиться жизни. *** После завтрака Гаюс получил записку из дома герцога Роберта Аравенского. В ней значилось, что Мерлин его гость пока не восстановит силы. - Здесь говорится, что с Мерлином все в порядке, у него надлежащий уход. Он спрашивал о вас, Артур, и просил меня приехать… - Гаюс сложил пополам листок послания. - Если Мерлин сейчас у лорда Аравенского, я должен быть с ним! – Артур попытался вскочить с диванчика, но был остановлен сильной рукой Гавейна, который менял повязку на плече друга. – Я поеду! И даже не спорьте, Гаюс… Если это ловушка герцога… - Эй, дай мне закончить, а потом помчишься к своему ненаглядному! - усмехнулся де Макейне. – Только осторожнее с рукой, не то рана откроется, и все мои старания пойдут прахом. Ты и так весь Париж объездил в поисках де Эмриса, а теперь, когда ты знаешь, где он, то потерпишь! Слышал? С ним все в порядке. - Возможно, но давай поступим так, Артур, - предложил Гаюс. - Если прибыв на место, мы убедимся, что не о чем беспокоиться, то ты останешься вместе с Мерлином. Нельзя оставлять его в доме герцога одного. Я тоже поеду, так как Мерлин хотел меня видеть, и подозреваю, что не просто так… - В любом случае дом англичанина под наблюдением людей короля, - Гавейн завязал последний узелок и, осмотрев работу, довольно кивнул. - Мы и так собирались сегодня нагрянуть туда без приглашения… А теперь можем сделать это, не используя оружия. - Не будем терять ни минуты! - Артур уже натягивал рубашку. – Гавейн, ты остаешься, если вдруг вернется Ланселот с вестями о де Монмаре, кто-то должен быть здесь. - Понимаю… Скользкий ублюдок где-то затаился, - Гавейн стиснул зубы. Он мечтал и в красках самолично проломить маркизу голову чем-то тяжелым. – Будьте начеку! Де Монмар сейчас жаждет крови. - Пускай мне только попадется, - виконт прикрепил к поясу фамильный клинок и взял с каминной полки пистолет. - Я не стану играть в благородство и драться с ним на шпагах, блистая изощренными приемами. Пущу пулю в самое сердце и отправлю на дно моря кормить рыб! - Вот тут я с тобой целиком и полностью согласен! - кивнул Гавейн, ощущая злорадство. – С такими подонками, как маркиз, надо поступать только так. Один Гаюс промолчал, понимая, что Мерлин так не думал. Характером он пошел в Балинора, такой же честный и правильный до всего, что касалось дворянских традиций. Гаюс любил мальчика как сына, поэтому хорошо знал его: Мерлин не успокоится, пока не отомстит убийце отца при помощи шпаги в поединке лицом к лицу. *** Мерлин снова очнулся, когда часы пробили три дня. В кресле у кровати теперь слегка приоткрыв рот, спал Артур. Светлая челка упала ему на глаза, и Мерлину до зуда в пальцах захотелось коснуться шелковистых прядей… Он пошевелился, но понял, что ещё слишком слаб, чтобы самостоятельно выбраться из мягкого плена перин. Мерлин не решился окликнуть юношу, потому просто смотрел на него, лаская любимые черты взглядом. Головные боли уже не так сильно беспокоили графа, поэтому он смог как следует поразмыслить над произошедшим с ним. Вот он здесь, вместе с Артуром, в доме лорда Аравенского. И таким ли уж безопасным для них обоих было это место? Мерлина всерьез беспокоило родство с герцогом. Если это, действительно, правда, то почему ему лгали все вокруг? Почему молчали Гаюс с Михаэлем? Скорее всего, они посчитали, что подобное знание помешает Мерлину с полной отдачей служить Ордену. И все же… Эта скрытая ложь была неприятна. Отец никогда не рассказывал о семье матери, а он и не настаивал. А теперь в сложившейся ситуации Гаюс не станет молчать. В отношении Роберта Аравенского Мерлин еще не принял окончательного решения. Он должен посоветоваться с Гаюсом на этот счет, так как цели, которые преследовал герцог, слишком туманны. На лорде Аравенском лежала вина в смерти Балинора де Эмриса, но он так легко принял Мерлина как внука и сохранил ему жизнь. Стоило ли верить в его раскаяние в память о матери? *** Проснувшись, Артур увидел, как изучающе на него смотрел Мерлин своими волшебными глазами с зовущей искоркой. - Давно ты здесь? – хрипло обратился к нему Мерлин. - Около трех часов. Извини, задремал… А я ведь не должен был… Мы же на территории врага? Вроде бы. Поэтому я не должен был так расслабляться… Кстати, Гаюс тоже здесь, он внизу, остался с поговорить с герцогом, и если они еще не вцепились друг другу в глотки, то это удача. - Мне нужно с ним поговорить. - Я понимаю, но… - Артур в нетерпении поднялся и прошелся по комнате от двери к окну. – А ты мне ничего не хочешь сказать? - Что, например? - Ты знаешь, о чем я, Мерлин! Мы с тобой не просто знакомые, не просто друзья! Раньше я думал, что мои шансы быть с тобой равны нулю. Но после того как я узнал, что ты - Черный Туз, все изменилось. Ведь я разделил с тобой ложе, я был твоим! – Артур говорил все быстрее и быстрее, словно боялся, что Мерлин прервет его, или кто-то другой помешает ему высказать все, что он хотел. – Ведь ты испытывал тот же самый восторг от близости со мной, ведь я прав? Не может быть иначе! Ты отвечал на мои ласки, а сколько нежности сквозило в твоих поцелуях… Такое невозможно без любви! - А, ты об этом… - Мерлин заговорил, напустив на себя равнодушие. Неженка-граф вновь взял бразды правления в свои руки. – Если рассуждать логически, то ты переспал с другим… И ты определился, к кому из нас двоих ты на самом деле испытываешь чувства? К графу де Эмрису или к парню в черном? - Не делай из меня безумного! Есть только один человек – это ты. Я люблю тебя, Мерлин, разве не ясно?! Да, ты можешь презирать меня, называть подлецом, обманщиком, мне все равно! Я буду с тобой несмотря ни на что, даже если ты против. И я готов терпеть смешки! Ведь когда я занимался любовью с Черным Тузом, я представлял на его месте тебя! Я думал, что ласкаю твою кожу, целую твои губы, видел лишь твое лицо перед собой и думал о тебе постоянно! Считай меня кем хочешь, и если для тебя эта ночь была лишь развлечением, я пойму… И все же не проси меня уйти, я не смогу этого сделать… - Артур, - прервал Мерлин виконта, - если бы ты посвятил столь проникновенную речь какому-нибудь мужчине или даме, то мне бы пришлось смириться с этим и постараться не чувствовать боли в сердце…. Но я рад, что это нет так. Ты ведь хочешь услышать от меня ответ? Люблю ли я тебя? Ведь ты знаешь, что… да... Я люблю тебя. С того самого вечера, как впервые увидел... Знаешь, как сложно мне было видеть на твоем лице то усмешку, то презрение… Скольких трудов мне стоило нести светскую чушь и при этом не выдавать своих истинных чувств? А помнишь тот случай на охоте? - Мерлин лукаво подмигнул. – Я все подстроил. Лошадь не просто так взбесилась… А ты отреагировал как настоящий рыцарь... - Хм… Надеюсь, что с кабаном ты не договаривался? – усмехнулся Артур, чувствуя, как сердце сладко заныло от произнесенных возлюбленным фраз. - Может, ты умеешь общаться с животными как древние колдуны? - Нет, не преувеличивай… На самом деле этот кабан чуть не расстроил мои планы, ведь я не мог открыто защищаться, боясь выдать себя… - Да, кабанчик был мелковат… Я с ним быстро справился. Оба замолчали, и некоторое время смотрели друг на друга, не отрываясь, а потом Артур присел на край кровати и нагнулся, чтобы прильнуть к губам Мерлина. В столь пикантной ситуации их и застал Гаюс. - Кхм… - мужчина вошел, прикрыв за собой дверь. – Я… Не стал стучать, потому что не хотел тебя разбудить, Мерлин… Но вижу, что напрасно. Как ты себя чувствуешь? - Хотел бы сказать, что прекрасно, да вот… как слабая девица утопаю в этих чертовых перинах… - пожаловался де Эмрис. - Главное, что жив… И нет уж очень серьезных ран. И все же. Тебе здесь больше оставаться нельзя. - Из-за герцога? Думаешь, он все-таки ведет какую-то хитрую игру? - А ты ему веришь?! – изумился Гаюс. – Мерлин! - Я такого не говорил… Просто… Вы с Михаэлем не удосужились рассказать мне правду, и к ней я оказался совсем не готов! Гаюс присел на стул, тяжело вздохнув. - Да, мы скрывали правду, но ты ведь понимаешь, что только лишь во благо… - Тут я могу поспорить… - Мерлину стало трудно дышать, и он закашлялся, заставив Артура обеспокоенно нахмуриться. Виконт не понимал, о чем идет разговор, но ему, определенно, все это не нравилось. – Теперь мне надо как-то решить… что делать с герцогом, зная, что он не только враг Ордена, но еще и... отец моей матери… - Что?! Герцог и.. и.. ты? – Артур подумал, что ослышался. - Лорд Аравенский приходится тебе дедом?! Вот так поворот… Зато мне теперь понятно, почему он не убил тебя, а привез сюда. - Родственные узы – это не повод доверять герцогу, - недовольно выразил свое мнение Гаюс. – Именно поэтому, Мерлин, мы тебя отсюда забираем! Артур донесет тебя до кареты… - Что?… Ты серьезно? - Мерлин даже не сразу нашелся, какими словами выразить эмоции. – Теперь получается, что я на самом деле выгляжу как бедный и несчастный граф, который без посторонней помощи и с кровати встать не может… Это позор… - Не ломай комедию, - махнул рукой Гаюс. – Потому что я не шучу. И это не пустые слова. - Гаюс прав, - согласился Артур с более умудренным возрастом мужчиной. - Да ты ведь сам ранен! Как же твое плечо? – Мерлин сделал резкое движение, а затем охнул, ощутив боль в области ребер. - Не двигайся и беспокойся лучше о себе! Вон побледнел как призрак! - Ох… Хорошо, вы двое правы, признаю. Делайте, что хотите… Вскоре Мерлин уже спал, удобно устроившись в объятьях Артура, который поддерживал юношу все время пути экипажа до особняка де Эмриса. *** Несколько недель спустя. Мерлин чувствовал себя вполне окрепшим, боли в груди и животе его больше не беспокоили, а следы побоев исчезли. И каждый день граф порывался лично отправиться на поиски де Монмара, но его постоянно останавливал Артур, который ни на шаг не отходил от него. Внимание виконта, конечно, было весьма приятно, но чрезмерная опека даже любимого человека раздражала юношу. А маркиза искали не только Ланселот с Гавейном, но и люди из тайного личного отряда самого Людовика. Лорд Аравенский также предложил свою помощь, направив записку, в которой упомянул, что вскоре он уплывает в Англию. Мерлин все еще не спешил довериться родному деду, решив, что время расставит все по местам. Артур предположил, что де Монмар мог попросту давно покинуть берега Франции. Однако Мерлин не разделял его точку зрения, прекрасно зная такой тип людей, безжалостных и любящих причинять страдания другим и убивать тех, кто им не по нраву. Вспоминая один только взгляд маркиза, полный жажды убийства, Мерлин ощущал холод, сковывающий тело, вызывающий дрожь, унять которую можно было только лишь взяв в руки шпагу отца. От нее шла сила и спокойствие, будто в клинок вселилась душа Балинора, чтобы оберегать сына. Поэтому для Мерлина это было больше, чем просто оружие, с помощью которого он нес справедливость, сокрушая врагов. Жан де Монмар хотел крови Мерлина, и юный граф знал об этом. И теперь, скорее всего, маркиз где-то затаился, словно хищный зверь, выслеживающий свою жертву. Только вот быть легкой добычей Мерлин не собирался. Он в любой момент готов был отразить любое нападение, и даже заставил Артура тренироваться с ним в саду особняка. Виконт поначалу сопротивлялся и хотел вовсе запретить подобные занятия, но остановить любимого так и не смог. А Мерлин понимал, что встреча с де Монмаром состоится рано или поздно, и тогда только один из них выйдет победителем, оставшись в живых. *** - Ты готов, Мерлин? Карету подали вот как уже десять минут назад… - Артур выглядел сегодняшним вечером неотразимо и, как показалось графу, особенно прекрасно. Светло-голубой камзол подчеркивал его широкие плечи, такого же цвета штаны доходили до колен. Наряд дополняли белые чулки с небольшими подвязками-бантами. Мерлин сам заказывал для Артура одежду у портного. И вышло замечательно, хотя ему и не сразу удалось уговорить Пендрагона на подобный наряд по последней моде. Король устраивал званый бал в Лувре по случаю приезда в Париж его невесты и будущей королевы Франции испанки Марии Терезии. - Терпение, Артур… Еще не все… Знаешь ли, макияж требует больше времени, чем ты думаешь, - Мерлин накладывал пудру на лицо, то и дело придирчиво рассматривая себя в зеркальце. - И все-таки…. – протянул Артур, недовольно наблюдая за юношей. – Может, тебе не стоит и дальше разыгрывать весь этот фарс? Ведь ты нашел убийцу… - Нельзя, и по нескольким причинам. Во-первых, общество не поймет таких резких изменений во мне да и не примет… Начнут задавать ненужные вопросы, и я тем самым могу скомпрометировать короля. А во-вторых, мне выгодно держаться придуманного образа, ведь маркиз не единственный тайный шпион при дворе. Думаю, есть еще много тех, кто недоволен правлением Его Величества. Со временем они могут показать себя… Тут на сцене вновь и появится Черный туз. Пока существует мой Орден, я буду сражаться на стороне Франции. - Я понял тебя, - кивнул Артур, видя смысл в решении Мерлина оставаться в прежней роли модного щеголя, утопающего в шелках и драгоценностях. – О, твой гранатовый браслет снова при тебе? - виконт заметил драгоценность на левом запястье любимого. - Я думал, его у тебя забрали в плену… - Нет… Он со мной, - хитро улыбнулся Мерлин. Он не мог раскрыть виконту истинное предназначение украшения. – И я не собираюсь с ним расставаться. - Ладно, я жду вас внизу, Ваше Сиятельство… - расплылся Артур в улыбке. И услышал в ответ манерное: - Постараюсь не слишком задержать вас, Ваша Милость. … Удовлетворенно кивнув своему отражению в зеркале, Мерлин потянулся за перчатками, небрежно брошенными на крышку резного сундучка. Вдруг послышался звон разбитого стекла. В окно влетело что-то тяжелое и с шумом приземлилось на ковер. Граф присмотрелся: небольшой камень, а к нему была привязана записка. Быстро пробежав ее глазами, Мерлин в ярости порвал её, а затем схватил шпагу и, стремительно покинув комнату, свернул к лестнице, ведущей в подвал. *** Мерлина не было слишком долго. - Иди и поторопи его, - пробурчал Гаюс. – Сколько можно вертеться перед зеркалом!? Его Величество не любит, когда придворные опаздывают, и Мерлину это хорошо известно… Открыв дверь, Артур уже набрал в грудь воздуха, чтобы подтрунить над юношей, но комната оказалась подозрительно пуста. Ветер шевелил легкие нежно-голубые шторы. На полу валялись клочки бумаги и какой-то камень. Виконту сдавило грудь недоброе предчувствие случившейся беды. Соединив записку, кусочки которой он собрал, Артур смог прочесть: «Вечер добрый, хотя быть может, это Ваш последний вечер, граф. Не думали же Вы, что я исчез навсегда? Ведь у нас с Вами осталось неразрешенное дело. Вы грозились в дуэли со мной доказать Ваше мастерское владение клинком, показав тем самым мою ничтожность… Я готов. И если Вы не изменили свое мнение и все еще намерены подтвердить свою решимость, приходите к аллее возле церкви Сен-Жермен. Я буду ждать Вас там возле заброшенного фонтана Афины». Не оставалось никаких сомнений в том, что Мерлин помчался на встречу с подлым маркизом. Естественно, его верный конь по кличке Черный вихрь быстрее ветра доставит хозяина в назначенное место. Артур прекрасно осознавал, что успеет туда разве что к самой развязке поединка. Он в отчаянии взмолился всем святым, чтобы уберегли Мерлина от гибели. *** Не увидев вместе с Артуром Мерлина, Гаюс заподозрил неладное. - Что случилось?.. Говори же! - Де Монмар вызвал Мерлина на дуэль… Возле церкви Сен-Жермен… - Так… Значит, мальчик уже на полпути туда, если уже не на месте… - покачал головой Гаюс. – Нам уже не остановить его… - И все же, нужно поспешить! – Артур, чуть ли не бегом, направился к карете. – Я должен быть рядом с ним! И прийти на помощь! - Правильно! Артур, залезай внутрь, я буду править лошадьми, - Гаюс так посмотрел на кучера, что юноша стремительно соскочил на землю. Мужчина занял его место. - Держись крепче! – крикнул он виконту, и карета сорвалась с места. *** Спешившись, оставив коня возле кустов смородины, Мерлин медленно обошел церковь с севера и вышел на аллею, где по периметру расположились несколько фонтанов. Он направился к самому дальнему, расположенному в глубине раскидистых каштанов. Фонтан, посвященный Афине, был давно заброшен: в чаше, где когда-то раньше плескалась вода, теперь цвел мох, а сквозь трещины в мраморе пробились ростки травы. Де Монмар заметил Мерлина и поднялся с чугунной скамьи, стоявшей возле тонкоствольных вишневых деревьев. Луна в темно-синем небе налилась багровым, она пугала своими размерами и светила особенно ярко. Предметы вокруг отбрасывали причудливые тени, выгибающиеся под разными углами, наделяя мир вокруг чуждыми образами. - Все-таки ты явился, де Эмрис! – маркиз растянул губы в мерзкой усмешке. – Отбросим формальности… Ты готов отправиться вслед за отцом? Он, небось, уже заждался тебя… Мерлин прекрасно понимал, что де Монмар намерился вывести его из себя. Но граф не собирался терять контроль над ситуацией и размениваться по мелочам. Сейчас главное – держать в узде ярость и не давать ненависти взять вверх, опалив жаром злости холодный рассудок. - Я готов покончить с тобой раз и навсегда, де Монмар! И охотно отправлю тебя в ад, где тебе и место! – юноша вытащил шпагу из ножен и встал в боевую стойку. - Действительно, хватит болтовни! – маркиз так же обнажил оружие. Жан был не так глуп, чтобы сразу бросаться на Мерлина, хотя и горел желанием расправиться с ним как можно быстрее, чтобы услышать предсмертные всхлипы и увидеть, как навсегда закрываются эти серые глаза с чертовым золотом по краям радужки. Маркиз ненавидел, как на него смотрел Мерлин – всегда с вызовом и превосходством. Даже в темнице, когда он наносил мальчишке удар за ударом и ждал, когда тот, наконец, сломается, в серых глубинах светился огонь жизни, который и не думал угасать. Это неимоверно раздражало и злило. Поэтому де Монмар не спешил, он знал, что нельзя недооценивать Мерлина, который мог обвести вкруг пальца любого, припрятав туза в рукаве. Противники прощупывали друг друга, обманными финтами, вольтами и быстрыми атаками намереваясь найти лазейку в защите врага. Они то опасно близко подходили друг к другу, и скрещенные у гард шпаги звенели от напряжения, то снова расходились, едва касаясь клинка противника острием. Мерлин старался сохранять самообладание, слушаться разума и не вестись на поводу у чувств, которые если их не сдержать, хлынут наружу, подчиняя себе, и тогда он допустит ошибку, которая может стать фатальной. С маркизом нельзя было расслабляться ни на минуту. То, что де Монмар использовал приемы из секретной техники настоятеля, облегчало бой. И в эти досконально изученные связки юноша мог встроить самые неожиданные атаки и уколы, заставляя врага подстраиваться под себя. Если на стороне у маркиза был опыт, то преимуществами Мерлина были молодость и гибкий ум, и более быстрая реакция. Он словно предугадывал следующие движения маркиза и молниеносно отражал самые хитроумные атаки взбешенного противника. И несколько раз маркиз с большим трудом избежал смертельного удара. Де Монмар со злостью смотрел на юношу перед собой. Сам он уже выдохся, а Мерлин выглядел чересчур бодро. Шпага была продолжением руки, а двигался тот легко, будто танцевал. И все же маркизу удалось один единственный раз обмануть Мерлина и нанести удар в левый бок. Заточенное лезвие, порвав куртку, коснулось плоти, и кровь все же окрасила ткань в красный. - Следующий… будет смертельным! – заверил де Монмар графа, облизывая пересохшие губы и уже предчувствуя скорую победу. - Смертельным… для тебя! - Мерлин качнулся вперед, делая широкий выпад, перенося вес тела на правую ногу. Острие шпаги глубоко вошло под правое ребро, заставив де Монмара в изумлении посмотреть на юношу, который уже успел вытащить окровавленную сталь. - Ах ты ублюдок! – взревел маркиз. Он словно обезумел, потеряв координацию от неожиданности и боли, и ринулся на юношу, давая тем самым Мерлину отличную возможность нанести коронный удар, тот самый, которым де Монмар убил Балинора де Эмриса. Молниеносное движение, и кончик шпаги вонзился в лоб Жана де Монмара, навсегда отправляя его душу к вратам мира мертвых. Удостоверившись, что враг мертв, Мерлин поцеловал рукоять своего клинка и произнес тихо: - Спи спокойно, отец. Теперь ты отомщен. Юноша даже не услышал, как на дороге появилась карета, как лошадей резко остановили, как оттуда выпрыгнул всполошенный Пендрагон и побежал к нему. Мерлин чувствовал умиротворение от свершившегося правосудия и совсем забыл о том, что ранен. Дотронувшись до окровавленного бока, он понял, что возможно, все намного серьезнее, и это не просто царапина… Мерлин начал оседать на землю, почувствовав слабость и тупую боль, и упал бы, если бы его не подхватили сильные руки. Увидев склонившегося над собой Артура, он улыбнулся одним уголком губ. - Артур… ты здесь… Все кончено. - Мерлин, держись! Я рядом… Слышишь меня?! И не смей умирать, ты ведь Черный Туз, в конце концов! - Пока ты рядом… я буду жить… - граф Мерлин де Эмрис, он же Черный Туз – таинственный виртуозный фехтовальщик в маске, - закрыл глаза и перед тем, как упасть в черное ничто, ощутил на своих щеках влагу, а на губах поцелуй родных губ… Артур не успел, хотя и знал, что так случится, знал, что опоздает. Заметив Мерлина возле бездыханного тела маркиза, он кинулся к юноше, обнял его, чувствуя, как сильно билась крыльями о грудную клетку любовь внутри, навсегда связывая его душу с душой Мерлина крепкой неразрывной алой нитью. Когда глаза Мерлина закрылись, Артур перестал дышать - мир вокруг стал серым, и звуки из него взяли и разом исчезли. Время будто застыло… Положив руку на грудь Мерлина, Артур боялся в этот миг одного: не почувствовать биения сердца. Тук-тук…Тук-тук… - Господи, спасибо! - выдохнул он, оглянулся и заметил подбежавшего к ним Гаюса. - Дай мне осмотреть его… - мужчина решительно отстранил Артура. - Все будет в порядке, если мы поторопимся! Рана обильно кровоточит, надо скорее отвезти его в особняк, - Гаюс быстро снял с себя рубашку и, оторвав от нее значительный кусок ткани, сделал перевязку. - Там у меня все необходимые лекарства и мази. Скорее… Артур бережно нес Мерлина до кареты и думал, что никогда не отпустит его и будет рядом всегда, не только в этой жизни, но и в следующей… Конец.