Как я встретил вашу маму

Еще молодой мужчина сидел в кресле у камина, выполняя свой ежедневный ритуал — читая вечернюю газету за бокалом виски. Пламя весело плясало, облизывая поленья. Мужчина, глядя на огонь, задумался о том, как благосклонна все-таки к нему судьба: у него прекрасная семья, жена и дети — сын и дочь, — его родители все еще живы. Ему всего сорок с небольшим, они с женой еще полны сил для любви и путешествий. Он украдкой посмотрел на нее, такую любимую и прекрасную, они вместе уже двадцать лет, но это нисколько не остудило их любовь. Женщина лукаво подмигнула ему, заметив его взгляд. Из нежных воспоминаний его выдернул голос сына: — Пап, ты не занят? Поговорим? — Конечно, сынок, — ответил мужчина, откладывая газету. Его сын, его гордость, наследник, потомок великого рода. Молодой юноша, уже становящийся мужчиной, совершеннолетний маг-семикурсник, ему восемнадцать. Он неуверенно сел рядом с отцом, чтоб их разговор никто не слышал в большом зале. — Ты что–то хотел? Отец испытующе смотрел на сына, который глядел в огонь стеклянным взглядом, не решаясь заговорить. — Пап, я влюбился, — тихо сказал сын. Отец удивленно посмотрел на него, хотя и удивительного ничего нет, он уже взрослый парень, давно пора, сам-то он впервые влюбился намного раньше. — Это замечательно, сын, а в чем проблема? Сын еще больше помрачнел. — Она ненавидит меня. — Скорпиус, не отчаивайся. Я когда–нибудь рассказывал тебе, как встретил вашу маму? — Ну, мама говорила, вы вместе учились. — Да, сынок, но не вся наша жизнь была наполнена радужными моментами. Думаю, тебе стоит это знать. Ты уже взрослый. И Драко Малфой погрузился в воспоминания, попутно рассказывая тайны своей жизни. Я ехал в Хогвартс-экспрессе, предвкушая радость учебы и новой дружбы. У меня были друзья, Крэбб и Гойл, но это скорее была вынужденная дружба, потому как общались наши родители. Я был избалованным маленьким принцем, чистокровным и родовитым, но, тем не менее, надеялся завести новых друзей. Поезд быстро наполнялся криками и слухами — с нами едет Гарри Поттер, герой и знаменитость. Мне было очень интересно увидеть его, а может и подружиться. Я всегда тяготел к выгодным знакомствам. В одном из купе я увидел его и еще одного паренька. Он был мне неинтересен, я и так знал, кто он. Мы поговорили, но разговор вышел не очень, я показался ему высокомерным зазнайкой, впрочем, так оно и было. Поттер отверг мое предложение дружбы. — Дядя Гарри? — вырвал его из размышлений сын. — Это сейчас он дядя Гарри, а тогда был чертов святоша Поттер. Не перебивай, — сказал Драко, вновь погружаясь в воспоминания. В узком проходе вагонов я столкнулся с девочкой, лохматой и суетной. Она искала какую–то жабу, впрочем, я сказал ей глянуть в зеркало, может, она про себя. Девочка обиженно хмыкнула, а я испытал радость превосходства. На церемонии распределения я вновь увидел лохматую голову, я надеялся, что мы не попадем на один факультет. Так и случилось, я стал слизеринским принцем, а она… Ну, это позже. Моя неприязнь к ней росла с каждым уроком. Ее вечно подпрыгивающая рука и это «Можно я, можно я?» на любой заданный учителем вопрос. На зельеварении мне хотелось запустить ей в лицо сырым крокодильим сердцем, а на заклинаниях случайно спалить ее лохматые волосы. Я задался целью стать лучше нее, но она была слишком умна, получилось стать только лучшим на своем факультете, что тоже неплохо. А я, уязвленный ее умом, стал для нее вечной проблемой, старался уколоть как можно больнее. И сделать это было достаточно просто, так как вскоре она подружилась с Чертовым Поттером и этим придурком Уизли. Их я тоже доставал. Я подрастал, мои шутки становились более колкими, язвительными и злыми, это нравилось моим однокурсникам. Я обзавелся верными друзьями, верней, я для них был другом, они для меня были не более чем свитой, может, даже рабами. Скорпиус пораженно смотрел на отца, который открылся ему с новой стороны. — Прошло два года, мне тринадцать, и я еду на третий год обучения в Хогвартс, я был еще совсем мальчиком, но в моем сознании уже формировался маленький мужчина. Перед каретами я увидел «святую троицу», только вот зазнайка была другой — она вытянулась и округлилась в некоторых местах. Я завис на месте, не в силах оторвать глаз. Она одарила меня уничтожающим взглядом, и тогда-то я понял… Она не только заноза в моей заднице, но и заноза в сердце. Чертова Грейнджер! — Мама? — воскликнул Скорпиус. — Боже, сынок, ты долго думаешь, ну конечно мама! Драко продолжил. В тот год все стало еще хуже: я стал доставать ее еще больше, а она начала меня ненавидеть всем сердцем. От этого я страдал, но ничего не мог поделать. Она мало того что грязнокровка, так еще и подружка Поттера. Ну, все думали, что они встречаются. — Разве то, что она нечистокровна, имело значение? — О, Скорпиус, большое! Может, самое важное, все остальное я бы пережил. Если бы тогда я пришел к отцу и сказал, что влюбился в маглорожденную, отец выгнал бы меня из дома и лишил наследства. Так почти и было, дед не был терпим к так называемым грязнокровкам. — Правда? — спросил он, поглядывая в другую сторону зала, где за большим столом, весело хохоча и разговаривая, играли в волшебные шахматы его мать и дед. Скорпиус даже не мог в это поверить, он всегда видел достаточно нежные отношения друг к другу у всех членов семьи. Они часто отправлялись в совместные путешествия. И Скорпиусу даже казалось, что дед и бабушка относятся к маме как к дочери. Может, так оно и есть. — Сейчас это не имеет большого значения, сын. После войны уже нет предвзятости к чистоте крови. За это люди и воевали с Темным Лордом. Но все-таки я бы посоветовал тебе приглядываться хотя бы к полукровкам, еще одно разбавление крови дед не переживет, вырвет остатки волос, — улыбнулся Драко. Скорпиус посерьезнел. — Она чистокровна, но мне все равно ничего не светит. — Не отчаивайся раньше времени. Драко похлопал сына по спине и продолжил: -Время шло, а мы все глубже погрязали в ненависти. На четвертом курсе случилась история, которая оставила неизгладимую травму для меня. Тогда один чокнутый профессор трансфигурировал меня в хорька, это было очень унизительно и больно. Все случилось из-за стычки с Поттером, рядом была Грейнджер, все смеялись. Я был уязвлен и раздавлен, поэтому стал еще более озлобленным. Конечно, троице стало доставаться еще больше и чаще. Слова, брошенные Грейнджер, до сих пор иногда звучат у меня в голове: «Мерзкий хорек». А я таким и был. — Почему ты так спокойно говоришь об этом? — удивился Скорпиус. — Прошло больше двадцати лет, а те слова повлияли на меня, я решил, если буду оставаться таким, она никогда не будет моей. Скорпиус промолчал и кивнул, чтоб отец продолжал. — На пятом курсе начались темные времена, к власти пришел сумасшедший Темный Лорд. Наша семья была под его влиянием. Отец, конечно, хотел хорошей жизни для нас с матерью, лучшего будущего. Он не выступал за геноцид маглорожденных волшебников, но, возможно, считал, что при Лорде жизнь станет лучше, а сильный вождь поведет их к светлому будущему. В итоге он привел их всех в Азкабан. Жизнь день ото дня становилась хуже, но наша семья уже не могла вырваться из порочного круга. Вступив на службу к Лорду, живым уже нельзя было уйти. Я был спесивым и заносчивым мальчишкой и мало понимал все намерения Волдеморта, поэтому и вступил под его знамя. Осознание пришло с получением черной метки. Первым же делом мне было поручено убийство. Я был злым, но не убийцей. Мне пригрозили смертью семьи за отказ выполнять поручение. На шестом курсе я окончательно понял, что моя любовь безответна и навсегда такой останется. Но убивать я все равно никого не хотел. К счастью, я смог этого избежать. На седьмом курсе началась открытая война. Тогда истребляли грязнокровок. И все лето я молился о том, чтобы она не приехала в школу — спряталась, бежала. И она не вернулась, но не потому, что испугалась. Все оказалось гораздо хуже. Она отправилась с Поттером в поход, чтоб уничтожить Лорда, дело было опасней некуда. Но и училась она на Гриффиндоре, потому что бесстрашна и верна в дружбе. Так страшно мне еще никогда не было, я боялся, что больше никогда не увижу ее, пусть она меня ненавидит, но будет жива и невредима. Они вернулись в Хогвартс, началась битва; наконец, в Главном зале я увидел ее, изможденную и худую, но это лучше, чем быть мертвой. Во время битвы я постоянно старался следовать за ней, оберегать хоть как-то. Это плохо удавалось, отовсюду летели заклинания. В этой войне у меня не было своих и чужих — некоторые пожиратели смерти были почти моими родственниками, но и оппозиция не виновата, что мы встали не под то знамя. Битва была страшной, море крови и горы трупов. Я с облегчением вздохнул, когда Лорд пал. Все плакали над потерей близких, а я впервые заплакал, когда увидел руку своей любимой в руке рыжего урода Уизли. Мы семьей аппарировали, и я еще долгое время страдал и переживал. Вот и все. — Эй, подожди, подожди, как все-таки вы изменили отношения? — запротестовал Скорпиус. — Все завтра, сынок, мама зовет спать, да и мне надо обдумать, как тебе все рассказать без лишних подробностей, — заулыбался Драко, поглядывая на жену. — Рождество, время чудес, посмотри в окошко. Скорпиус глянул в окно, на улице пушистый снег кружил в свете фонаря. Драко, глядя на эту картину, вспомнил их с Гермионой первый поцелуй. — Время чудес, — повторил Драко. — У нас целые каникулы, я поделюсь с тобой всем, — сказал он, вставая из кресла. В спальне его уже ждала Гермиона, которая зажигала свечи. — Говоришь, Рождество время чудес, — улыбнулась она, увидев мужа. — Да, любимая, наш сын влюбился и попросил совета, я пытаюсь ему рассказать историю нашей любви. — Или ненависти, — хмыкнула Гермиона, обнимая его. — И ее тоже, — задумчиво сказал Драко.