Как я встретил вашу маму

Драко задумчиво лежал на кровати, рядом лежала его жена, прекрасная и такая любимая, которая родила ему двоих чудесных детей. Он нежно погладил ее по плечу, убирая все еще ярко-каштановые волнистые волосы со спины. Он даже не мог поверить себе, что все это не сон и он действительно смог добиться своего. Хотя все это было почти нереально. Он мог назвать точную дату и время, когда ее ненависть обратилась любовью, яркой и сумасшедшей. Драко погрузился в такие сладкие и одновременно страшные воспоминания их юности, или «историю ненависти», как ее называла Гермиона. Почему-то вспомнился конец войны и все остальное. — Мы спасли тебе жизнь, хорек, — бросил ему Поттер, когда они выбрались из Выручай-комнаты. Ему было невдомек, что сейчас он находился там только ради нее. Гермиона смотрела на Драко как-то брезгливо, будто на грязь под ногами. Он понимал, что ничего с этим не сделать, но был счастлив видеть ее живой. День победы, день краха всех надежд. Так думал Драко, когда видел, как обнимаются Гермиона и Уизли. Он проклял все на свете и отправился с родителями в мэнор оплакивать свою жизнь. Нет, конечно, он не плакал, он впервые напился. Драко сидел в своей комнате на полу в абсолютной темноте, перед ним стояла украденная из погреба бутылка отцовского виски. Он морщился, но пил, пытаясь стереть память о последних шести годах своей жизни. Дверь комнаты отворилась. На пороге стоял Люциус, тоже с бутылкой виски в руках. Драко поднял голову и подумал, что, наверно, в любое другое время отец бы выпорол его за такое, но в этот раз он лишь подал ладонь, чтобы он встал. Они сидели в зале перед камином, молча заливая горе алкоголем. Наверно, в тот момент Люциус принял его как мужчину, равного себе, так как отсалютовал ему бокалом. Драко склонил голову в знак почтения. Он пил и пил, пока просто не уснул в кресле. Утром домовик отпаивал его антипохмельным зельем, но ему было не столько плохо физически, как душевно. В комнату зашел чистый и свежий Люциус, Драко удивился про себя: «Надо же, он пил даже больше, и ни капли похмелья». — Вставай, сын, нужно уходить. Сейчас Министерство встанет на ноги, наберет новеньких авроров, и про нас обязательно вспомнят. Нужно на время затеряться, ну или издалека наблюдать, объявят ли за наши головы вознаграждение. Драко медленно поднялся и обдумывал сказанное отцом. Если они убегут, значит будут бегать всю жизнь. — Нет, отец, — твердо сказал Драко, — я буду отвечать за свои поступки, и тебе советую тоже. Люциус недоуменно посмотрел на него, но спорить не стал. Он был прав, о них вспомнили буквально через три дня, но в Азкабан не упекли. Их по очереди таскали на допросы, проверяли. А потом просто вызвали на слушание. Драко не боялся и пытался поддерживать отца и мать, которые отказались бежать без него. Визенгамот восседал в полном составе, среди людей Драко увидел и «их». Гермиону, Гарри и Уизли. Он осторожно поглядывал на нее, она была печальна. Лицо было маской скорби по погибшим друзьям. Возможно, в их гибели «троица» обвиняет и Малфоев, наверно, они тут для дачи обвинительных показаний. Пока люди говорили, Драко просто ушел в себя, он не хотел их слушать, пусть уж просто вынесут приговор. Он опомнился только когда на трибуну вышел Поттер. — Я Гарри Поттер, и я прошу о снисхождении в наказании семьи Малфой; я верю, что они находились под влиянием Волдеморта не по собственному желанию. Драко неверяще уставился на него. Пытался понять, действительно ли Поттер говорит это, или это только галлюцинация. Но нет, он действительно приводил доводы в их пользу, Нарцисса стойко держалась, когда Гарри говорил о ней. А потом вышла Гермиона. Драко смотрел, как шевелятся ее губы, но не мог осознать ее слов. Только последнее: — Мы готовы взять контроль над семьей Малфой. Зал посмотрел на нее, но Драко не мог поднять глаз. Он не хотел, чтоб видели его замешательство. Он смутно помнил все, что говорили люди в зале, помнил только что их оправдали, но с обязательным условием: появляться в аврорате каждый месяц, не уезжать на постоянное место жительства в другие страны в течение трех лет и беспрепятственно пускать в свой дом так называемых «контролеров» — Гермиону, Поттера и чертова Уизела. К нему подошла старая ведьма, протянувшая копию приговора, а потом и сама Гермиона. — Нам показалось, так будет лучше. Азкабан может только сгноить, но не исправить. Вам дан шанс, используйте его правильно, — серьезно сказала Гермиона. Ни намека на превосходство или издевку. Только вот из Драко в ее адрес всегда лился поток грязи, который, как ему казалось, уже было не остановить. — Обошлись бы и без помощи героев, — брякнул он, не подумав. Упуская, возможно, единственный шанс на хоть какое–то мало-мальски нейтральное общение. Гермиона неприязненно на него посмотрела. — Свинья неблагодарная, — сказала она, разворачиваясь. Поодаль ее ждали верные друзья, от которых Драко услышал обрывки фраз: «Не надо было, Гермиона», «Они не достойны». Драко разозлился сам на себя: «Ну надо же быть таким дебилом». После слушания оставалось только жить в мэноре, день за днем просаживая семейный капитал. После победы прошел месяц, жаркий июнь опустился на город незаметно. Драко частенько летал на метле, отец пил, много и сильно, мать старалась налаживать семейный быт, избавляясь от любых напоминаний логова Волдеморта в их доме. Вся семья была в раздрае, не зная, как жить дальше. Люциус как всегда пил у камина, просто вливал в себя виски. В последние дни он совсем стал похож на бездомного. Белоснежные волосы стали серыми, щетина на лице, потухший взгляд и обреченность. Драко сел рядом с ним, не зная, как помочь. — Отец, что нам делать дальше? — спросил он. Люциус посмотрел на него безжизненным взглядом. — Нам нужно дальше жить, только вот я не знаю как. Теперь мы прокляты в приличном обществе. Клеймо Пожирателей будет на нас всю жизнь. Если раньше нас хотя бы боялись, то теперь даже не уважают. Я мечтал, что ты отправишься учиться в Бристоль, на факультет магической политологии. Если я был нелегитимным политиком, то хотел чтоб хотя бы ты занял свое официальное место в Министерстве. Драко молчал, переваривая услышанное. Ведь жизнь-то не кончена. — Ты прав, отец, нужно жить дальше. Так я и сделаю. Драко решительно поднялся с места, чтобы менять свою жизнь. В первую очередь он решил наведаться к Поттеру, сказать спасибо за свою семью. Как бы это ни было унизительно, но теперь он не Пожиратель Смерти, надо вливаться в нормальное общество. Дом на площади Гриммо встретил его неприветливо, с окончанием войны заклятье Доверия пало, больше не было Хранителя тайны. Да и Драко, конечно, знал, где он находится, все-таки бывшее семейное гнездо матери. Серо-зеленая обшарпанная дверь говорила о запущенности дома. Около глазка висел дверной молоточек, приглашающий именно так позвать хозяина. Драко неуверенно стукнул несколько раз. Молчание говорило о том, что в доме никого нет. Он разочарованно развернулся в момент, когда дверь неожиданно распахнулась. Прямо перед его носом выскочила лохматая Грейнджер. Драко видел, как у нее меняется выражение лица из обрадованного в удивленно-неприязненное. — Малфой? Чего тебе? — Я к Поттеру, — только и смог сказать Драко. — Его нет. Что хотел? — Гермиона такая красивая, с чуть красноватым лицом, видимо, что-то делала, испытующе смотрела на него. Драко судорожно обдумывал, стоит ли говорить все, зачем он пришел, и вообще что ей сказать. Он вдруг вспомнил отцовский совет из детства — он всегда говорил, что без цветов к женщине нельзя приходить, даже если это твоя жена, поэтому Люциус регулярно приносил Нарциссе букеты, даже если это всего лишь полевые ромашки. — Лилиус порте, — шепнул он, в руках оказался букет цветов, — я просто пришел сказать вам спасибо. Он протянул девушке букет. Она долго оглядывала его. — Малфой, что тебе надо? — еще настойчивей спросила она. — Я же сказал, просто пришел сказать спасибо, да и я вроде как ваш подопечный, вам надо меня проверять, а тут смотри, я сам явился. У Гермионы вспыхнул нехороший огонек в глазах. Она моментально выхватила палочку и взмахом испепелила букет, так что Драко даже опомниться не успел, сжимая в руках горсть пепла. — Считай, что «спасибо» принято, больше не приходи. Ты мог сразу сказать это Гарри, а не через месяц. Драко мысленно сатанел от осознания, что вот она, стоит рядом и отчитывает его, снова злится и готова двинуть ему кулаком в лицо, как тогда на третьем курсе, а он снова все испортил. — Можно я сам скажу это Поттеру, пустишь меня? — вкрадчиво сказал он. — Ни за что! Стой тут и жди, раз так хочешь, — вспылила она и захлопнула у него перед лицом дверь. Драко мучился понимая, что она всегда будет его ненавидеть. Будет любить Уизли. Зря он про него вспомнил, сердце и душу наполнила ярость. Он расхаживал взад-вперед перед окнами дома, откуда-то и дело появлялась лохматая макушка Грейнджер — она украдкой посматривала на него, думая, что он ее не видит. Драко неожиданно вздрогнул от хлопка аппарации рядом с ним. Поттер удивленно глянул на него и подошел. — Чем обязан, Малфой? — Пригласишь в дом? Грейнджер меня не пустила. Не хочется разговаривать на улице. Он как-то неопределенно пожал плечами и указал на дверь. Дом пахнул сыростью и пылью, но пройдя дальше, Драко понял, что над этим ведутся активные работы. Из кухни выскочила Грейнджер с палочкой и марлевой повязкой на лице. — Гарри, к нам приходил Мал… — она осеклась на полуслове, когда увидела его. — Пошли, — буркнул Гарри. Они сели на кухне, повисло неприятное молчание. — Зачем пришел? Драко замялся, высокомерная натура боролась с чувством долга. — Сказать спасибо, — процедил он. — Что? Я не расслышал, — сказал Гарри. Драко показалось, что он издевается. — Поттер, я просто пришел сказать спасибо за свою семью. Дома жить гораздо приятней, чем в Азкабане. Поттер и Грейнджер недоверчиво уставились на него. Ну, вот он сказал это, и теперь его прогонят. Драко обдумывал, как ему задержаться подольше. — Наверняка вы устраиваете свою жизнь после войны. Хотел у вас поучиться. — Малфой, что ты несешь? — удивленно сказал Гарри. — Ну, Поттер, наверняка ты поступил в школу Авроров. Гарри кивнул головой. — Ну, а ты, Грейнджер? Неужели трудишься тут как домовик, — сказал Драко, оглядывая кухню. — Нет, просто помогаю Гарри привести жилище в порядок. — У меня есть предложение, — сказал Драко, прежде чем успел подумать. Гермиона продолжала недоуменно смотреть на него, вглядываясь в серые глаза. Парень, как ей показалось, плохо выглядел, ей даже стало жаль его. — Я открываю магазин, вернее, аптеку, мне нужен зельевар для простеньких зелий: костерост, антипохмельное, бодрящее, перцовое. Думаю, тебе будет это под силу, если ты пока никуда не поступила, можешь поработать со мной. — Работать на тебя, Малфой? Ни за что! — взвилась Гермиона. — Не на меня, а со мной, — сказал Драко. Коря себя за идиотскую выдумку ради того, чтоб хоть как-то с ней видеться, — да и моя семья будет у вас на виду, что мы ведем легальный бизнес. А ты сможешь подзаработать. Не думаю, что у тебя есть сбережения. Гермиона залилась румянцем. Действительно, ее сбережения были на исходе, если поступать в магическую академию, ей совсем нечем заплатить даже за учебники. Рон пока жил в Норе, помогая отцу по хозяйству. А Гермиона временно переселилась к Гарри, он ее кормил, а она, как могла, помогала привести дом в порядок. Но так не могло продолжаться долго. Драко видел ее замешательство и понял, что попал в цель. — Мне нужно вливаться в общество, а тебе — оправиться после войны. Гермиона смотрела на его хитрое лицо. Конечно, она ему не доверяла, но предложение и впрямь оказалось заманчивым. Она понимала, как он ей неприятен, даже не знала, сможет ли работать с ним, но попробовать стоило. Надо все обсудить с Гарри. — Я подумаю, Малфой. Приходи завтра. Гарри пораженно посмотрел на нее, но смолчал. Малфой встал, отвесил полушутливый поклон и вышел из дома, хваля себя за первый выполненный пунктик.