Как я встретил вашу маму

На чистой белой кровати лежал молодой человек с перебинтованной грудью, его бледное лицо казалось прозрачным в свете уличного фонаря, светившего в окно, недавно он пришел в себя. Девушка, ходившая по комнате, выглядела такой же бледной. Она злобно поглядывала на него, при этом выпуская на свет грязные ругательства. — Дебил, алкоголик, наркоман! Напугал меня! — Тише, Грейнджер, ахах… Ой… — застонал он. — Мне нельзя смеяться, ребра болят. — Конечно, болят! Я сломала тебе три ребра, делая искусственное дыхание. Пей, — сказала она, пихая ему в руки бутылочку костероста. Он посмотрел на ее руку на перевязи, почувствовав боль и сожаление. — Прости. Как твоя рука? — Заживает, — буркнула она. Драко давно не видел ее такой злой. Ему казалось, что в ее волосах трещал ток, а в глазах сверкали самые настоящие молнии. — Зачем, зачем ты вообще напился этого? Это концентрированный отвар, его достаточно нескольких капель. Сколько ты выпил? Драко замялся. — Ну… сделал глоток из фиала. Гермиона закатила глаза. «Идиот, идиот», — тихо ругалась она. — Прости. — Ты даже не представляешь, как ты напугал меня. Представь, что бы было, если бы ты умер? Меня бы упрятали в Азкабан, очень надолго. Из-за тебя! — топнула она ногой. — Ну, прости, Грейнджер. Что мне сделать, чтоб ты меня простила? — Брось пить и наркоманить. — И ты простишь? — с надеждой спросил Драко. — Нет! Зато буду знать, что мне больше не придется откачивать тебя среди ночи от алкогольного или наркотического угара. Драко попытался сесть, но сломанные ребра давали о себе знать. Он, схватившись за грудь, вновь упал на кровать. — Лежи, тебе нельзя вставать. Ребра будут срастаться еще сутки. Гермиона оглядывала грязную комнату. Ночью, когда она откачала Малфоя, она смогла лишь перестелить его постель. Подняла его заклинанием, а менять белье пришлось руками. Несколько взмахов палочкой, и комната стала преображаться. Появились портьеры на окне, на столе — скатерть и ваза с цветами, несколько мягких стульев и зеркало. — Кстати, у тебя забавный патронус. Почему бобер? Драко готов был рассмеяться в голос, но мешали сломанные ребра. — Наверно, потому что он похож на тебя. Гермиона нахмурилась. «Придурок», — только и сказала она. Не поняв, что Драко сделал самое большое признание в своей жизни — о том, что она его самая большая привязанность. Она развернулась, чтобы уйти. — Нет, нет! Ты все не так поняла, — выкрикнул он, еще сам не зная, что хочет этим сказать. Гермиона повернулась к нему, прожигая глазами. — Что ты хотел сказать? Драко даже не знал, как объяснить ей все, что чувствует. — Он такой с тех пор, как я понял, что ты вгрызаешься в науку, как бобер в дерево, с силой и упорством. До Гермионы стал доходить смысл его слов, осторожных и неуверенных. Она подошла к нему и положила ладонь на лоб. Драко от неожиданности задержал дыхание. — Малфой, похоже, тебя еще не отпустило. Отдыхай, — сказала она, выходя из комнаты. — Пора открываться. Гермиона сбежала вниз по лестнице, не понимая, почему ее бьет мелкая дрожь. Она видела, как патронусы принимают форму привязанности у людей. Родители Гарри имели патронусов в форме оленя и лани, патронус Снейпа имел вид лани, как у мамы Гарри, видела, как у Тонкс сменился патронус на большого волка, когда она полюбила Люпина. Но причем тут Малфой? Она потрясла головой, отгоняя мысли. «Малфой любит меня, какой бред!» — говорила она себе. Целый день был наполнен суетой и бытом. Люди ходили туда-сюда, не давая отдыха, но и не давая погружаться в неприятные мысли по поводу Малфоя. В конце дня Гермионе, наконец, удалось присесть. На лестнице сверху послышался скрип половиц. Она вскочила. По лестнице, еле передвигаясь, спускался Драко, придерживая перебинтованные ребра. — Зачем ты встал?! Тебе надо лежать. — Чтобы кости быстрее срастались, необходимо еще иногда есть, — усмехнулся он. Гермиона глянула на часы: шесть часов вечера, а она за день, ни разу даже не принесла ему воды. — Иди в кровать. Я все принесу, закроюсь пораньше, — сказала она. Драко побрел обратно в комнату, а Гермиона послала заказ с совой в ближайшее кафе. Через десять минут в аптеку вошел курьер, ставя перед ней контейнеры с едой. — Семь галеонов и четыре сикля, — сказал доставщик. Гермиона узнала о магической службе доставки не так давно, очень удобно. Она никогда не готовила дома. Да и вечером не было на это времени. Зато, посылаешь сову и через десять минут еда уже на столе. Гермиона развернула контейнеры — суп, несколько вторых блюд и сок. Ей было неловко идти в комнату к Малфою, особенно учитывая сегодняшнее признание. Гермиона очень надеялась, что он тогда просто не отошел от наркотического бреда. Гермиона поднялась в комнату, неся перед собой заклинанием поднос с едой. Драко сидел на кровати, пытаясь развязать бинты. — Что ты делаешь, еще нельзя снимать. — Давят очень, — поморщился Драко. — Давай помогу, — сказала Гермиона, не успев подумать. Она осторожно села рядом с ним на кровать, стараясь не смотреть ему в глаза. Драко пристально смотрел ей в лицо, пытаясь вызвать хоть какие-то эмоции. — Руки подними, — тихо сказала Гермиона. Она осторожно разматывала повязку, наложенную заклинанием. Снимать ее так же было нельзя, заклятьем ножниц можно было поранить его, пришлось руками. Она касалась его кожи пальцами, стараясь не сделать больно, а Драко морщился, но не от боли, а от соблазна, что она так близко, трогает его, а он не может ответить. Слой за слоем Гермиона освобождала его грудь. Малфой оглядев ее присвистнул. — ОГО! Вот это ты меня отходила! Вся грудь в области сердца была сине-черной. — И сломала об тебя руку. У меня урон не меньший. Дышать больно? — спросила она, легко касаясь его груди. — Нет, уже лучше. Драко осторожно прижал ее ладонь к себе, но Гермиона резко вздохнув, выдернула руку и встала. Он разочарованно вздохнул. — Драко, — осторожно сказала она. — Я не понимаю, что тебе надо. Это какая-то злая шутка с твоей стороны или наркоманский бред, а может, ты допился до чертиков? Может, тебе нужна помощь? Драко помотал головой. Он понимал, что она не верит ему. — Иди, Гермиона. Просто иди. То, что мне надо, ты не сможешь мне дать. — Я не понимаю. — И не надо. Просто иди. Гермиона встала, непонимающе оглядывая свесившего голову Малфоя. Он запустил пальцы в светлые волосы и смотрел себе под ноги. Она поняла, что стоит оставить его одного, но покидать аптеку не собиралась, не хватало опять ему наглотаться какой-нибудь дряни. Внизу она слышала, как он расхаживает по комнате, но не решалась больше к нему заходить. Вечером Гермиона трансфигурировала несколько стульев в тахту, на которой расположилась. Сон был беспокойным, Драко полночи продолжал ходить и будто вовсе не ложился спать. Драко совсем отчаялся. Он думал все бросить, закрыть чертову аптеку, перестать торговать запретными зельями, вернуться домой, в уютный мэнор и забыть Грейнджер. Он понимал, что не вырежет ее из сердца просто так, будет страдать, но хотя бы вдали от нее, не распаляя свое сердце с каждым днем сильнее. Драко решительно вскочил, нужно попробовать последний раз добиться ее, если не получится, пусть все катится к чертовой матери. В сейфе и так лежит документ на аптеку, переписанный на Грейнджер. Пусть забирает. Он забегал по комнате, собирая вещи. Сбегая по лестнице и застегивая на ходу белую рубашку, Драко споткнулся, чуть не слетев вниз головой. — А, стой, кто тут! — услышал он. Драко ошарашено смотрел в темноту, на какой-то тахте лежала заспанная Грейнджер, нацелив на него волшебную палочку. — Гермиона? Что ты тут делаешь? — удивился он. — Я… Я решила не оставлять тебя одного. Проще откачивать тебя тут же, а не бежать сломя голову через весь Косой переулок. Гермиона свесила ноги с кровати, она была все так же одета, вероятно, застеснялась раздеваться. — Почему ты одет? Куда-то собрался? — подозрительно уставилась она на него. Драко сжал кулаки, собираясь духом. — Я шел к тебе. У Гермионы расширились глаза, сон как рукой сняло, она стала неловко шарить ногами по полу, ища свои туфли. — Что-то важное? — справилась с собой Гермиона. — Да. Я больше не могу молчать. Драко подошел к ней, сидящей на кровати, и опустился около нее на колени, взяв в руки ее ладошки. — Драко, что ты делаешь, встань. — Я чертовски счастлив, что встретил тебя. Пусть ты ненавидишь меня, но я сделаю все, лишь бы ты была счастлива. Просто у меня больше нет сил видеть ненависть в твоих глазах. Мне больно, — прошептал он последние слова. Гермиона продолжала смотреть на него в полном оцепенении, не веря глазам и ушам. — Драко, ты снова пьян? — спросила она, в голову не шли другие мысли. Драко встал, в душе поднималась обида и злость. — Я абсолютно трезв. Поверь мне. — Я не понимаю. Ты ненавидел меня всю жизнь. Твои глаза вспыхивали злобой при виде меня, а теперь ты утверждаешь обратное? — Это была не злость и ненависть, а лишь злоба на себя, что я не могу ничего изменить. А еще чертов Уизли был так близко к тебе, брал твою руку, обнимал, а я только и мог сказать, что «грязнокровка». Пытался внушить себе, что ты не моя и не со мной. Гермиона затрясла головой, шепча: «Нет, нет, все не так». И, вскочив, побежала к дверям. — Гермиона, постой! Но она уже выскочила на улицу. В темноте ее фигуру освещал фонарь, желтыми бликами высвечивая ее слезы. Она сбавила шаг, надеясь, что Малфой не побежит за ней. Но Драко не собирался сдаваться просто так, он решил вложить в свое признание всю любовь, чтоб, если она откажет, уже быть уверенным, что сделал все, что мог. — Остановись, — крикнул Драко, хватая ее за руку и поворачивая к себе. Гермиона посмотрела на него, в ее глазах впервые читалась смесь чувств, не схожая с ненавистью или неприязнью. Она смотрела в лицо парня, которого всю жизнь считала одним из самых мерзких людей. В ее голове промелькнули мысли, которые она всегда отгоняла: «Быть может, он не виноват, что он такой. Воспитание. Окружение. Род. Слава». На лице Драко отражалась решительность и мольба. Он продолжал держать ее руки, с большой осторожностью перемещая руку на талию, чтоб придвинуть ее поближе. Гермиона не сопротивлялась, просто продолжала недоверчиво смотреть, будто ожидая подвоха. В темноте переулка стояли только два человека в пятне света от фонаря. Он осторожно прижимал ее к себе, как самое дорогое в своей жизни, боясь сломать столь хрупкий момент счастья. В любую секунду она могла передумать и аппарировать, а Драко останется стоять один, сжимая пустоту. Стараясь не напугать ее и не делать резких движений, Драко провел пальцами по ее щеке. Гермиона прикрыла глаза от смущения или неуверенности, а Драко, воспользовавшись моментом, осторожно наклонился к ее губам. Просто прижался к ней, чувствуя ее мягкие, чуть напряженные губы. Драко казалось, что они оторвались от земли. Он чуть настойчивей прижался к ее губам, вызывая ответную реакцию, но Гермиона лишь сильней сжала губы. Драко оторвался от нее, не дождавшись ответа. Он чуть подрагивал от навалившегося осознания того, что она или отвергнет его, или может ответить взаимностью. — Не молчи, — прошептал Драко. — Я не знаю, что сказать. Мне нужно все обдумать. Ты семь лет был моим врагом, а теперь целуешь меня на улице под фонарем, как романтик. Драко понимал, что она права. Это он любил ее и только притворялся, что ненавидит, а ее чувства были настоящими, она и правда питала к нему большую неприязнь. Нельзя исправить все за один день. — Пойду домой, смогу поспать еще несколько часов. Увидимся утром, — сказала Гермиона, осторожно освобождаясь из кольца его рук. — Я провожу. — Нет, нет, я сама, — сказала она и быстро чмокнула его в щеку. Развернувшись, она аппарировала, оставив Драко стоять под фонарем в полном смятении.