Как я встретил вашу маму

В ту ночь Драко больше не сомкнул глаз, впрочем, как и Гермиона. Они оба расхаживали по своим комнатам, не в силах справиться с навалившимся чувством. Вдали друг от друга их мысли были одинаковы: «Что будет дальше?». Драко надеялся и верил, а Гермиона сомневалась и отрицала. Отрицала то, что больше не ненавидит его, старалась внушить себе, что он подлец, но уже сама себе не верила. Она все больше не понимала, как ему это удалось, неужели глупыми цветочками и книгой, или тем, что спас ее от Рона, он смог завоевать ее доверие. Или просто ей было его жалко, потому что ему нужна помощь. Гермиона пыталась заткнуть свой внутренний голос, который отчетливо шептал: «А тебе понравилось, когда он целовал тебя». Драко с восхищением и ужасом думал об этом поцелуе, он мог быть первым, а мог быть и последним. Он боялся, что она больше не придет на работу, просто оставит его. И напряженно ждал восхода солнца, которое первыми лучами пробивались в его окно. К ее приходу он сам сварил кофе и сделал завтрак. Нарядился и надушился, ждал ее как Рождество в детстве. Она и пришла как праздник, неожиданно и ярко. Решительно распахнула дверь и зашла в зал, отряхивая мантию от дождя. — Доброе утро, — произнесла она. Гермиона потянула носом, почуяв запах кофе. — Доброе, — улыбнулся Драко. Он был неимоверно счастлив уже от того, что она пришла. — Завтрак? Она подошла к стойке, а Драко жестом фокусника сдернул салфетки с еды, яичницы с беконом и чашек кофе. Гермиона удивленно подняла на него глаза, Драко смущенно поправлял съехавший желток вилкой. Он с надеждой посмотрел на нее, и Гермиона просто не смогла отказать. Широко улыбнулась, не пытаясь больше прятать улыбку, и, кивнув, взяла вилку. — М-м-м, вкусно, не знала, что ты умеешь готовить. — Я все умею. Даже быть хорошим, — серьезно сказал Драко и потянулся к руке Гермионы. Гермионе виделось все в замедленном действии, казалось, что его рука тянется целую минуту. Она раздумывала, что делать. Но лишь чуть дернула своей рукой, когда он ее коснулся. Драко на секунду задумался, что ей сказать, чтоб не напугать. Да и он никогда в жизни не думал о том, что будет, если она ответит взаимностью. Встречаться? Жениться? Всегда его мечты сводились только к тому, как он целует ее, обнимает, гуляет с ней. Он никогда не опошлял свои мечты, не сводил к галимому сексу. Иногда ему снились эротические сны, но они не были наполнены похотью, а лишь нежностью и любовью. — Сходим куда-нибудь? — спросил он. Драко никогда не приглашал никуда девушек и даже не знал, как это делается. Панси не в счет. Это как раз был самый обыкновенный секс после нескольких походов в Хогсмид. Гермиона кивнула, а Драко, не верящий своему счастью, сильней сжал ее ладонь. Гермиона не знала, о чем говорить с ним и как себя вести, что делать, если он захочет поцеловать ее — куча вопросов мелькала в ее голове. Драко как-то незаметно подсел к ней, оказавшись слишком близко, как показалось Гермионе. — Драко, — неуверенно обратилась она к нему. — Я просто хочу узнать, чего ты хочешь. Он встал со стула, молча увлекая Гермиону за собой. Они стояли напротив, впервые смотря друг другу в глаза, не отводя взгляда. — Я просто хочу быть рядом, быть твоим другом, твоим мужчиной, твоим муж… — он не успел договорить, в аптеку зашла группа людей. Драко с Гермионой недоуменно продолжали стоять, держась за руки. Люди молча заполняли зал, пока во главе них не встал низкий волшебник. Гермиона увидела, что за спинами старших волшебников стоял Гарри Поттер. — Мистер Драко Люциус Малфой, я заместитель начальника департамента Аврората, Август Фелл. Мы пришли предъявить обвинение вам и зельевару вашей аптеки мисс Гермионе Джейн Грейнджер. Они смотрели на людей в аврорских мантиях, которые разбредались по аптеке, забирая товар с полок, осматривая каждый уголок. Люди бесцеремонно лезли в кассу и шкафы. Драко вышел из оцепенения. — Что здесь происходит?! — возмутился он. Драко вышел перед Гермионой, закрывая ее спиной. — До нас дошли достоверные сведения о том, что вы торгуете нелегальными зельями. Вот постановление о вашем аресте и допросе. Маг вынул пергамент, зачитывая вслух, а Драко повернулся к Гермионе, провел рукой по ее лицу и, с болью закрыв глаза, прижал палец к губам, как жест, чтоб она молчала. — Пройдемте с нами, мистер Малфой. Мисс Грейнджер, вы тоже. Драко видел, как Поттер незаметно смахивает слезы, смотря на Гермиону. Драко понимал, что, скорей всего, им не отвертеться, раз уж Поттер ничего не мог сделать. Главный волшебник наколдовал антиаппарационные наручники, чтоб сами они не смогли ничего сделать, и, взяв обоих под руки, перенес аппарацией в министерство магии. Их вели по коридорам, как преступников под конвоем. Драко пытался дотянуться до руки Гермионы, но не давали чары. — Все будет хорошо, верь мне, — сказал он. В большом кабинете их усадили в кресла и сняли чары. Гарри продолжал молча стоять. Остальные авроры вышли. Другой аврор достал несколько фиалов с розовым содержимым. Драко и Гермиона узнали это зелье. — Ну что ж, начнем, — сказал он. — Эти зелья были изъяты работником министерства у своей жены. Опытным путем было установлено, что это абортивное зелье. Также в допросе она призналась, где его купила. Этого достаточно для вашего ареста. При чистосердечном признании ваш срок может быть снижен. Хотите что-то сказать, признаться? Драко и Гермиона молчали, обдумывая действия. Драко понимал, что если ничего не сделать, их посадят обоих, этого он допустить не мог. А если применят сыворотку правды, так еще выплывет черный рынок и оборот опиумных зелий. — Я хочу дать показания, — сказал он. — Что? Драко… — Заткнись, Грейнджер. Аврор удивленно смотрел на них. — Слушаю, — ответил он. Драко немного помолчал, собираясь духом. — Мой зельевар, Гермиона Грейнджер, не знала об этом зелье. Если вы еще раз допросите ту женщину, она скажет вам, что продал его именно я. Это зелье не было изготовлено в лаборатории никем из нас, оно попало ко мне случайно. Я раскаиваюсь только в том, что совершил продажу. Если вы тщательно обыскали мою аптеку, то наверняка не обнаружили ни одного запретного зелья, — сказал Драко, в этом он был уверен — все зелья и ингредиенты уничтожались сразу после продажи и приготовления. Гермиона не могла поверить в происходящее. Все казалось нереальным. — Все будет проверено. Мисс Грейнджер, вы знали о зелье? — спросил аврор. Она смотрела на него стеклянными глазами, а Драко только и смог, что дотянуться и наступить ей на ногу. — Нет, — мотнула она головой. Драко облегченно вздохнул. — Мистер Поттер, — обратился к нему главный, — прошу, уведите ее в другую допросную комнату и находитесь пока с ней. Я закончу с мистером Малфоем. — Нет, нет… — запротестовала Гермиона. — Отпустите его, он не виноват. — Замолчи, — тихо сказал Драко. — Гермиона, пойдем, — попробовал поднять ее Гарри. Она встала, с ужасом смотря на Драко, понимая, что, скорей всего, его сейчас отправят в Азкабан, к Дементорам! — Документы на аптеку в сейфе, если, конечно, господа Авроры не доставили его сюда. Пока ты там хозяйка, — сказал Драко. Он смотрел на нее, говоря одними глазами: «Я с тобой». Гермиона не поняла, откуда у нее в голове взялся этот голос, но она произнесла вслух смотря на него: «А я с тобой». Гарри и аврор недоуменно смотрели на них, а Драко понял все буквально через минуту, и, чтоб проверить свою догадку, он вновь стал говорить про себя: «Поцелуй меня, поцелуй». Гермиона пораженно смотрела на него, слыша голос в голове, а потом покорилась и подошла к нему ближе. — Уходим, — повторил Гарри. — Да, да, сейчас, — сказала она, продолжая смотреть только на Драко. Она подходила ближе и краем глаза видела лицо Гарри, который готов был выхватить палочку, но Гермиона все же коснулась Драко губами, невесомо скользнула языком по губам и отвернувшись пошла к двери. «Ментальная связь, — подумал Драко. — Вот это да». Он остался в кабинете с аврором, который прожигал его взглядом. — Я вижу, вы со своим зельеваром не просто партнеры по бизнесу, но и нечто большее. Драко хмыкнул, смотря на него. — Нет. Это же героиня войны, а я простой бывший Пожиратель смерти. Аврор продолжал смотреть на него, а Драко чувствовал, как тот пытается проникнуть легилименцией к нему в мозг. Драко еще шире заулыбался, открывая в сознании ему только одну фразу: «Зря стараешься». Если уж Темный Лорд не всегда мог сломать его блок, то уж этот заштатный авроришка подавно. Сейчас Драко больше всего волновало только одно: что будет с Гермионой. Пока она с Поттером, все нормально, но что будет дальше? — Мистер Малфой, полагаю, окончания расследования и приговора вы будете дожидаться в Азкабане, — сказал аворор. — Что будет с Грейнджер? — только и смог сказать он. — Это решится позже. После того как вы напишите чистосердечное признание, мы выясним, откуда у вас было зелье, — сказал он и протянул ему пергамент. Драко готов был все взять на себя, не сознался бы даже под Круциатусом, но министерство действует иначе — больше всего он боялся сыворотки правды. Гарри завел Гермиону в комнату и закрыл дверь. — Гермиона, во что ты ввязалась с Малфоем? Что сейчас только что было в кабинете? Зачем ты его целовала? Гермиона схватилась за голову, судорожно думая, что делать дальше. — Гарри, что будет? Меня отправят в Азкабан? — Я не допущу этого. Но за Малфоя ручаться не могу. Скорей всего он туда отправится, он взял вину на себя. Значит ты все отрицай. Прошу тебя. Вы и правда торговали запретными зельями? Гермиона утвердительно кивнула головой. — Я сверну Малфою шею, — тихо сказал Гарри, сжимая кулаки. — Он заставлял тебя? Она помотала головой и подошла к Гарри, беря его за руки, и, посмотрев в глаза, смогла сказать только одно: «Гарри, вытащи его». Гарри побледнел и отошел от нее. Он смотрел на Гермиону, будто не узнавая, тер шрам и с болью закрывал глаза. — Я не понимаю, Гермиона. Что происходит? — Гарри, все потом, просто вытащи его. Он молча расхаживал по кабинету, смотря на Гермиону, которая подняла голову к потолку, пытаясь сдержать слезы. Дверь кабинета распахнулась, и вошел тот аврор. — Еще раз здравствуйте, мисс Грейнджер. Пришло время побеседовать и с вами. — Где Малфой? — спросил Гарри. — В Азкабане, — спокойно ответил аврор, садясь в кресло. Гермиона поняла, что он действительно взял все на себя и что она должна сделать все, чтоб ее не посадили, тогда она сможет ему помочь. Аврор давил на нее, пытаясь выбить признание, но Гермиона была непреклонна, даже когда он пригрозил ей сывороткой правды. Она знала, что они используют ее в крайнем случае. После долгого разговора маг встал. — Что ж, — произнес он, — полагаю, до окончания расследования вы можете отправляться домой. О времени слушания мы вас оповестим. Он вышел из кабинета, оставив ее с Гарри наедине. Но он не смотрел на Гермиону. — Как ты могла? Как мог чертов Малфой втянуть тебя в это?! — Гарри, не сердись, — только и смогла сказать она. — Иди домой, я сделаю все, что смогу, — сказал Гарри, выходя за дверь. С улицы Гермиона аппарировала в аптеку. Внутри все было перевернуто. Некоторые фиалы вскрыты, лаборатория тоже перевернута. Ингредиенты высыпаны на пол. Она поднялась наверх, в комнате Драко все было так же, как и внизу, даже матрас порезан. Видно, искали внутри зелья. Гермиона водрузила его обратно на кровать и села, запуская руки в волосы. Смотря себе под ноги, Гермиона увидела газетную вырезку, свернутую вдвое. Это была статья про них: «Герои войны», на обложке она и Гарри, то место, где должен быть Рон, оторвано. По щекам непрошено скользнули слезы. Драко вели по мрачным коридорам. В Азкабане хоть количество Дементоров и уменьшилось, но более приятным местом оно не стало. Он был в ужасе, даже от того, что не знал, где и как сейчас Гермиона. В узкой камере было сыро и темно. Он видел лишь клочок серого неба через маленькое окошко размером с кирпич. К вечеру Драко стало совсем худо. Дементоры, скользящие по коридорам тюрьмы, вселяли ужас и безнадегу. Он старался как мог прятать от них хорошие воспоминания и свою любовь к Гермионе. Но чем больше он об этом думал, тем быстрее они отнимали его воспоминания, оставляя лишь мрак. В голове крутились мысли: «Ты никчемен, она не любит тебя, никогда не полюбит. Она любит Рона Уизли. И родителям ты не нужен». Драко тряс головой в надежде прогнать их, но все было напрасно. Ночью он не спал, только в легкой дреме стонал и шептал: «Гермиона, прости».