Восемь с половиной

Фонарь у дома № 28, что по улице Королёва, моргнул и зажегся – стемнело. Неподвижные фигуры берез во дворе почернели, лишь серый кирпич на торце тихой пятиэтажки стал светлым, почти светящимся. Между невзрачными клумбами на углу дома пробралась маленькая грязноватая тень. Ни шорох, ни скрип не выдал сегодня дядю Тони. Даже если бы тень его могла разговаривать, она не издала бы ни звука. Вечер был поистине особенным, поэтому дядя Тони спешил. «Пора», - просто сказал он себе в эту минуту и, молясь своим кошачьим богам, поторопился к фонарю. Трава у фонарного столба была густой, мягкой, и кот с блаженством завалился на нее, заранее уронив газетку неподалеку. Минута – и трава достаточно смята. Дядя ловко перевернулся на живот, пододвинул газетку и глубоко вздохнул. «Родная», - подумалось ему и он, не стесняясь, заурчал. От желтоватых грязных страниц пахло рыбой. Жирные пятна были со всей тщательностью вылизаны, отчего некоторые строки утратили первозданное состояние, а отдельные слова – буквенный состав. Дядя Тони дернулся и немигающим взглядом уставился в темноту за углом, которую не доставал свет одинокого фонаря. Оттуда на него таращились такие же глаза-пуговки. - А что вы делаете? - Читаю, - нехотя отозвался кот. Мурзик, как говорится, уже рассыпал вискас, - вечер безнадежно испорчен. - А можно я посмотрю? – снова прозвучал голос, и из темноты высунулась маленькая голова, покрытая такими же черными пятнами, как и у дяди Тони. Кот не решился ответить. Урчание его сбилось, а через секунду смолкло совсем. Хозяин маленькой головы шустро выскочил из-за угла и подбежал к фонарю. Дядя Тони фыркнул – еще разбудит кого! Котенок устроился прямо перед широкой мордой кота и поводил дрожащей от нетерпения лапкой по бумаге. Если бы та бумага могла сказать несмышленому зверю что-нибудь? Может, он бы и узнал, почему сам именуется Бо, а дядя Тони – дядей Тони, и вообще, откуда вся эта американщина в полысевшей голове дворового кота, и почему любимое дядино слово – оккупанты – так часто слышится глухой ночью, когда все спят в обнимку… - Но-но, - заворчал старший, но был перебит. - А вы правда умеете читать, дядя? А что там пишут? А про нас пишут? – пятнистый малыш звонко тараторил, а глаза кота лишь сужались, и дергался покривившийся ус под его ноздрей. – А если я с дерева упаду, про меня напишут?.. Раздался громкий, несвойственный котятам чих, пятнистый облизнулся и замолчал. - Мяу, - ответил дядя Тони, помолчав, пододвинул газету к себе и стал нетерпеливо сопеть в ожидании спокойствия. Вдалеке наперебой затрещали сверчки. Еще монолитнее и тяжелее стала ночная тишина, нестерпимо давившая на маленькую пятнистую голову. Кончик толстенького черного хвоста зашевелился. - А это что? Кот поднял голову и посмотрел на табличку с названием улицы, куда указывала плюшевая лапа. - Корова, - гордо сказал дядя и отвернулся. Он же не дурак.