Тишина

Недавний ледяной кошмар рассеялся под действием солнца. И у солнца было имя – Леонардо. Добрый, ласковый взгляд, нежное прикосновение к руке, участливый голос: - Как все прошло? Но Караи молчала, отводя взгляд от любимого. Бывшая куноити плохо помнила, как добралась до убежища черепашек, всю дорогу ее словно преследовал пронзительный, обжигающий, огненный взгляд Саки. Тяжелый разговор с мастером, если можно так назвать практически абсолютное молчание со стороны Шредера, измучил девушку, выжал, как лимон. Она устала, вымоталась настолько же, как после тяжелой тренировки или спарринга с отцом. Нет. Стоп! Караи же оставила все в прошлом. Какие тренировки? Какие спарринги? С каким еще отцом?! Она сирота. У нее на всем белом свете остался только любимый, его братья и их учитель, ставший им близким, подобно родителю. И девушке предстояло влиться в их семью, ей суждено начать долгожданную новую жизнь. Отныне Караи будет другой! Все остальное в прошлом. С чего начинаются обновления в человеке? Естественно, с его мыслей. Сначала необходимо начать думать по-другому, подбирать другие сравнения, а не те, к каким Караи привыкла с детства. Вот сейчас, например, девушка вымоталась, как... как... после... генеральной уборки? Как это вообще происходит? Трудоемко ли? В доме ее отца таким низким трудом всегда занимались слуги... Отца, тьфу ты, опять! Как незаметно вылетело слово! В том доме, где она жила раньше – вот, это уже больше похоже на правду. Ничего-ничего, простые радости жизни рядом с любимым быстро излечат девушку от болезненной зависимости от клана Фут и его мастера. И подруга Леонардо, забыв обо всем, станет обычным человеком, будет домохозяйкой… Караи, будто бы стряхивая принесенную ветром и прилипшую к коже надоедливую паутину, провела рукой по лицу, а потом, качнув головой, поймала на себе внимательный взволнованный взгляд мутанта. Но черепашка не успел озвучить свой вопрос повторно, девушка ответила скорее (все же она хор… была хорошей куноити. Нет, бывших ниндзя не бывает!): - Все в порядке. Я немного устала. Если бы просто устала… Лечь спать, отдохнуть, и через несколько часов Караи вновь бодра, как раньше. Но от того состояния, что навалилось на нее всем своим весом, не помогут никакие уловки, можно обманывать кого угодно, но не себя. Оно пройдет со временем, когда девушка хоть немного позабудет того человека, который носил прозвище Шредер и называл себя ее приемным отцом. Пока необходимо отвлечься. Караи – личность деятельная, возьмется за любой вопрос и, пока не доведет дело до конца, не успокоится. Так, генеральную уборку подруга Леонардо уже сегодня добрым словом вспоминала, что еще? Кухня. Ей же придется готовить еду на пятерых мужчин… Женская обязанность. Ничего, справится и с этим. Правда, раньше девушке никогда не доводилось пробовать свои поварские качества, но когда-нибудь надо и начинать. Почему бы не сейчас? Другая жизнь, другие обстоятельства. Вряд ли, уж это так сложно, что она не справится. Взгляд изумрудных глаз, чуть прикрытых утомленно опущенными веками, пошарил по черепашьему убежищу. Холостяцкое общежитие – иного сравнения и не приходило в голову. Раньше, когда врагами куноити являлись живые существа, она выступала против них с катанами, а теперь на смену им пришли иные противники: пыль и грязь, и оружие должно быть другим, теперь она будет орудовать веником и шваброй… Надо с чего-то начать… Только бы начать… Только бы отделаться от странного чувства, как будто Шредер всегда и везде следит за ней – чувства, которое, без сомнения, преследовало всех тех, кто хоть как-то был связан с кланом Фут. Куноити казалось, что еще секунда, и мастер выйдет из-за угла. Она всеми клетками тела чувствовала, что он не одобрял не только ее выбор, но и мысли, крутившиеся вокруг домашних дел. Саки, ни как мужчину, ни как влиятельного обеспеченного человека, мелкие дела по уборке или готовке никогда не касались – это дело, достойное только черни. Караи не знала наверняка, но предполагала, что отец считал именно так. Он просто не мог думать иначе – она-то знала Шредера. Итак, кухня… Девушка мысленно подбадривала себя, не решаясь сделать шаг. Что может быть страшного на кухне? Да, куноити никогда не была там, но ведь сейчас она в черепашьем убежище, их логово прекрасно охраняется ими же самими, а, следовательно, спросим вновь: что может быть страшного на кухне? Ничего, кроме самих черепах. Ах, да. Мутанты – друзья, надо бы тоже привыкнуть, чтобы случайно, вспомнив прошлую вражду, не проткнуть кого-нибудь из них чем-то острозаточенным или же разбить о зеленую голову тяжелую вазу… Девушка вздохнула: "Черт! Караи, держи себя в руках! Они друзья, друзья… Не только Лео, но и все остальные!" Веселый, но иногда наивно-глуповатый Микеланджело, гениальный, но иногда крайне заумный и занудный Донателло, а еще Рафаэль, изрядно доставший и Караи, и Шредера, буйный, неуправляемый… Стоп, не так, без "но" и прочих допущений. Просто три брата Леонардо: веселый, гениальный и… горой стоящий за свою родню и друзей – пусть будет так. Итак… Это уже было! Пора! Куноити, решительно отстранив мягко гладившего ее по плечу мастера катан, направилась на кухню. Сочившийся оттуда запах забивал ноздри еще издалека, легкий дым резал глаза, резонно вызывая слезы. Чем дальше, тем мутнее становилось вокруг. Это уже не кухня, это ад… Куноити привычно попыталась дышать неглубоко, подавив годами отточенное движение: поднять болтавшуюся на шее маску, которая, как и все прочее, осталась в прошлом, и закрыть нос. Интересно, а дома у Шредера на кухне творилось то же самое? Что-то девушка в этом сильно сомневалась. Почувствовав чье-то приближение в последний момент, Караи отскочила в сторону, а мимо нее пронеслась темная фигура, оглашая дымовую завесу звонким криком: - Пардон, пардон! Куноити узнала голос врага. Бывшего. Майки. Мутант метнулся на кухню, за ним же вошла и девушка, а следом тенью следовал Лео. Здесь, хоть гарь успешно перебивала все остальные ароматы, начиналась конкретика – погибло что-то съестное, – а также чувствовался запах испорченного имбиря. - Сегодня Дон у нас кашеварит, – вместо извинений пояснил Майки, снял с огня сковородку и вывалил ее сомнительное содержимое в мусорное ведро, хлопнув дверкой соответствующего шкафчика, – Эй! Дон! Очнись! - А? Что? – гений поднял голову от раскрытой на столе книги и часто заморгал на братьев. Лео щелкнул кнопкой на стене, включая вытяжку, тут же старательно принявшуюся втягивать дым и неприятное амбре. - Уже ничего, – Майки продемонстрировал брату пустую сковородку. - Тут была яичница! - Яичница? Прости, не узнал ее, – съязвил весельчак. - Братья, перестаньте! – Лео широко улыбнулся, сейчас он безмерно счастлив, готов любить весь свет и даже неаппетитно выглядевшую яичницу, нашедшую свое последнее пристанище среди других отбросов, – моя Караи пришла! - М-м-м, рад, – Донни вновь уткнулся в книгу. - Только не трогай то, что лежит в холодильнике и на нижней полке в этом шкафчике! – завопил Майки, притворно жадно прикрывая собой указанные предметы интерьера, – там мои запасы! Девушка попыталась улыбнуться на очевидную шутку, но губы лишь чуть дрогнули, и уголки вновь устало опустились. У Шредера такого не было… Все, что нельзя трогать, запиралось на кодовые замки, ограничивалось лазерными ловушками или оставлялось под присмотром охранных постов. А тут все запросто. И то, что куноити не возьмет что-нибудь из лакомств, объясняется только влиянием ее совести. - Э? Да ты что скисла? – весельчак оставил в покое свою собственность и приблизился к Караи, в душе отметив, что без смертоносного оружия, которым владела в совершенстве, она – девчонка, как девчонка, – бери, что хочешь. Я – не жадный. Угощайся, пожалуйста. Мутант сделал широкий приглашающий жест в сторону сделанных припасов, а потом дружески подмигнул Караи: - Кстати, какая пицца тебе по вкусу? - Я вообще не люблю ее, – пожала плечами девушка. - Как?! Что?! – мастер нунчак схватился за сердце и, закатив глаза, сполз по стене на пол, но быстро вскочил на ноги, – я понял, тебе просто не доводилось пробовать действительно вкусную пиццу! Все-все-все, сделал вид, что ничего не слышал, потом ответишь на вопрос, когда попробуешь мою фирменную пиццу! Напевая что-то себе под нос, забывший о том, что сегодня дежурный по кухне Дон, весельчак принялся за приготовление фирменного блюда. Караи прямо-таки тут в главном пицце-святилище оскорбила это божественную еду! Конечно, Майки решил "отомстить" – приготовить такую, что девушка будет есть и есть, и не сможет остановиться, настолько пицца окажется хороша! Так куноити и лопнет… И тогда она поймет!.. Хотя нет, скорее тогда уж обладатель оранжевой повязки поймет, что ему придется оттирать кухню… Куда-то не туда направились мысли Майки. Так-с, какой там ингредиент следующий? Привлеченный шумом, опираясь на неизменный посох, на кухне появился Сплинтер. Внутренне сжавшись, Караи привычно сузившимися при виде врага глазами взглянула на него, но вновь напомнила себе, что перед ней не грязная помойная крыса, как ее приучили воспринимать черепашьего сенсея, а отец Леонардо, представитель ее новой семьи. Старый учитель смотрел на девушку спокойно, даже приветливо. Казалось, сейчас он дружелюбно возьмет ее под руку, отведет в гостиную убежища и, усадив куноити на диван, обитый светлой тканью в мелкий красный цветочек, ласково начнет расспрашивать: как дела, как работа, как отец... Но, к счастью, этого не произошло. Сплинтер лишь слегка поклонился и спокойно произнес: - Добро пожаловать в наш дом, Караи. И девушка, успев подумать, что Шредер никогда бы не осквернил себя такими словами, опустилась на одно колено и уважительно склонила голову. Бывшая помощница главного врага готова вступить в семью Леонардо, и сейчас она признала старшего ее представителя, тем самым покорно признавая себя ниже.