Тишина

Широкие полки просторного супермаркета, заставленные разнообразными продуктами питания, смутили бы богатством выбора кого угодно, а тем более человека, который, как видно по всему, не привык к таким прогулкам. Или привык? Но по рассеянности впал в задумчивое состояние, затрудняясь в выборе согласно своим предпочтениям. Несмотря на вечернее время, когда добросовестно проработавшие весь день граждане наконец-то вырвались из офисов, предприятий и учреждений, покупателей было немного. Никто возбужденно не перебирал товары, присматривая самый лучший из таких же, не дергал свою тележку, сцепившуюся колесом с другой, не звонил близким узнать, что бы им хотелось сегодня на ужин. Проще говоря, никто не мешал спокойному течению вдохновения одной из немногочисленных покупательниц, оказавшихся здесь в этот час, она вольна выбрать все, что угодно, и еще успеть хорошо подумать перед этим – можно не бояться, что осматриваемый товар выхватит из-под носа чужая рука. Девушка в аккуратном светло-сером костюме, состоявшем из юбки и пиджака, под которым виднелась легкая белая блузка, явно заглянула в магазин по дороге с работы. Она торопилась скорее вернуться к своему очагу, утомленная за день, желала уже наконец скинуть классические туфли на небольшом каблуке и отдохнуть. Но вместо этого незадачливая хозяйка застыла на месте, созерцая полки на предмет необходимых ей продуктов, а потом задумчиво переводя взгляд на то, что уже было сложено в стоявшей перед ней тележке. Вроде все на месте, но как будто чего-то и не хватает. Решившая прекратить борьбу с собственной памятью и предчувствиями покупательница извлекла из небольшой, висевшей на локте сумочки сложенную в два раза записку и принялась сверять уже имеющееся в тележке с составленным заранее, еще дома, в спокойной обстановке, перечнем. Так, есть, и это есть. Вот теперь точно - все. А то в круговерти дневных дел можно забыть даже о самом главном. Значит, ужин (хоть, надо признать, хозяйка из нее вышла в меру посредственная) будет питательным и вкусным. Черные волосы, стрижка каре, чуть покачивавшиеся при ходьбе локоны. Красный кошелек, из которого была извлечена пластиковая карта, где на краю на мгновение мелькнула фамилия Ороку. Зарплаты вполне хватает на все, даже еще и регулярно остается небольшая сумма для накопления, и потом ей можно будет распорядиться, как угодно, например, потратить на путешествия. Все-таки приятно быть независимой, что не говори. Даже от дорогих и любимых родных: парня или отца… Отец… Отперев замок своим ключом, девушка с полными пакетами наперевес, придерживая ногой дверь, протиснулась в узкий коридорчик жилища и с порога приветственно закричала вглубь: - Папа, я дома! Ой... Ручки одного из пакетов в неподходящий момент (хорошо еще, что не на улице) не выдержали и оборвалась, и на пол, освобожденные, сразу же вылетели баночки с соусами - к счастью, ничего не разбилось, и девушка безболезненно, собрав покупки в охапку, отнесла все на кухню, где временно разместила их на столе живописной грудой. За все время ее довольно громких манипуляций в квартире так и не прозвучало никаких новых звуков. Дом молчал. Можно было бы, естественно, предположить, что отец молодой хозяйки не расслышал приветствия или временно отлучился, никого не предупредив, но, что подозрительно, и сама девушка не испытала никаких опасений за судьбу не реагировавшего на ее возвращение родственника. Она прошла в комнату и, устало скинув с плеч пиджак, тут же мягкой горкой плюхнувшийся на узкий диван, стоявший перед телевизором, приветливо улыбнулась отцу. Точнее, его фотографическому изображению, размещенному в темной пластикой рамке на полке. - Что-то я сегодня притомилась, - информировавшая родственника извиняющимся тоном девушка опустилась на несколько потертую кремовую ткань сидения, - в супермаркет заглянула, а то все некогда, а запасы уже подходят к концу, как бы ни хотелось, но пришла пора их пополнить. Как прошел твой день? Изображение на фотографии, разумеется, молчало, но, судя по спокойным и умиротворенным чертам отца, можно было сделать вывод, что мужчина вполне доволен своей жизнью. Удовлетворенная его немым ответом, молодая хозяйка, еще немного отдохнув на диване, поднялась и, сменив официальную одежду на домашний костюм, отправилась на кухню. Нетерпеливый желудок уже давно забыл о состоявшемся днем обеде и требовал скорейшего наступления ужина. Принеся поднос с тарелкой, где удобно разместились и салат, и свежепожареная рыба, и чашкой, полной горячего чая, в комнату, девушка устроилась перед телевизором, включив выпуск новостей. Без этой передачи не обходился ни один ее вечер, и не потому, что она жить не могла без сводки последних событий, а именно это времяпровождение любил отец. Это теперь он с неизменным выражением лица взирал с одной из последних фотографий на любимую единственную дочь, которую вырастил без матери, а когда-то он был рядом… Отца молодой хозяйки не стало два года назад, когда она сама уже окончила педагогический университет по специальности учитель начальных классов и даже начала работать в престижной школе, куда ее с удовольствием взяли благодаря отличным рекомендациям, полученным еще во время прохождения обязательной практики. Именно здесь она и трудилась по сей день. Всегда поддерживавший ее во всех начинаниях отец был последним родным человеком, покинувшим девушку. Мать, которую она никогда не видела, умерла при родах, выбрав собственную смерть ради жизни дочери – врачи не смогли бы спасти двоих. Лишившийся дорогой жены отец поседел за одну ночь, постарел. Рядом с дочерью он уже выглядел ее дедом. Добрый теплый взгляд, расходящиеся лучиками морщинки – отец с любовью и радостью следил за успехами своей маленькой (сколько бы ей не было лет) девочкой. Он всегда был рядом, пытаясь заменить ей одновременно обоих родителей, так, чтобы дочь не чувствовала себя обделенной вниманием (а ведь отцу приходилось и много работать) и ущербной по сравнению с детьми из полноценных семей. Он давал ей все, что мог, пока однажды его большое, израненное сердце не выдержало. Но и тогда отец остался жить в душе любящей дочери, незримо присутствуя в ее мире, пусть хоть и с фотографии, но всегда опекая свою девочку. От воспоминаний об отце и вялых попыток доесть уже почти остывший позабытый ужин девушку отвлекло мерцание красной лампочки на телефоне, сигнализировавшей о том, что пока хозяйки не было дома, кто-то не дозвонившийся оставил для нее сообщение, а она по рассеянности, занятая покупками, не заметила этого ранее. - Здравствуй, Саюри! – произнес приятный женский голос, принадлежавший секретарю школы, где работала девушка. Ни удивление довольно поздним звонком, ни сопутствующий неожиданности страх не постигли Саюри – наверное, кто-то из учителей приболел, и сейчас ей предложат подменить коллегу, как уже неоднократно бывало ранее. Но в записи раздались совсем не те слова, что ожидала услышать хозяйка телефона: - Сегодня, уже после окончания твоего рабочего дня, мне звонил некий человек, не пожелавший представиться, разыскивал тебя. Узнав, что опоздал, он, по-моему, разозлился, потому как довольно резко произнес, чтобы ты обязательно была завтра в кабинете своего класса после часа дня. Что за странные визитеры к тебе собираются, Саюри? Легкая улыбка – голос секретаря, добросовестной девушки, работавшей в их школе недавно, в последней фразе заметно дрогнул – она волновалась за Саюри, с которой у них установились теплые дружеские взаимоотношения. Но сама девушка не обеспокоилась и после тревожного сообщения. Ее опыт работы в престижной школе был намного больше, чем у товарки, а потому Саюри знала, что не все влиятельные родители ее маленьких подопечных вели себя вежливо и корректно, встречались и те, кто считал, что причиной конфликтных ситуаций, зачастую связанных с плохими оценками шаловливого чада, является исключительно учитель. С такими обычно очень тяжело общаться, Саюри уже не раз пытались показать, что она никто, и делать ей только то, что прикажут те, чьих детей она якобы несправедливо притесняет. Вот и сейчас наверняка чей-то отец увидел неудовлетворительные отметки и, горя праведным гневом, решил донести учительнице сына или дочери, что плохи не знания ребенка, а тот, кто их обязан давать. Проще говоря, педагог всегда неправ. Неприятное сообщение несколько омрачило вечер; но в нем нет ничего сверхъестественного, просто требуется завтра после указанного времени запастись в достаточном объеме терпением и тактом и максимально доступно объясниться с возмущенными родителями. Кто бы к ней мог завтра пожаловать? Саюри задумалась, кто недавно из ее учеников отличился неподобающим образом? Мамору и Обу. А их отцы – очень серьезные и деловые люди, что не мешает им иной раз срывать свой гнев на подвернувшемся под горячую руку человеке. А Мамору же еще и подрался вчера с одноклассниками, за что теперь ходил украшенный живописным синяком под левым глазом. Да, пожаловать в школу мог именно отец Мамору. Достаточно знавшая родителей своих учеников Саюри уже вполне уверилась в зародившейся догадке, и по манере телефонного разговора, описанной секретарем, на него очень похоже. Довольно оригинальный субъект отец Мамору, убежден в профессиональной некомпетентности учительницы своего сына, но при этом он ни секунды и не помышлял о том, чтобы перевести отпрыска в другой класс или школу, а его визиты всегда оставляли неизгладимые следы в душах всех работавших в школе и попавшихся этому человеку по пути. Некоторые из таких встреч Саюри и отца ее ученика даже проходили в присутствии директора, не устававшего дивиться на выдержку девушки, но что поделать, работа есть работа, и она очень нравилась молодой учительнице. Саюри нравилось иметь дело с детьми, ей бы и своих очень хотелось завести, но достойного кандидата на роль мужа и отца ее ребятишек пока не находилось, хотя среди ее знакомых и встречались вполне симпатичные особи мужского пола. Но пока именно своего человека девушка еще не встретила, а потому прилагала все силы для достойного воспитания чужих наследников.