Тишина

Отложившая в сторону очередную проверенную тетрадь Саюри бросила взгляд на часы - время неумолимо приближалось к часу дня, пора бы уже визитеру проявить себя. Отец Мамору обычно приходил в школу пораньше - где же он теперь? Может быть, пока решил переговорить со своим сыном, а уже потом выслушать версию событий в изложении учительницы? Саюри принялась за следующую тетрадь, автоматически отмечая обнаруженные ошибки. Ее мысли ясны и спокойны. Отец Мамору хоть человек и шумный, очень импульсивный, насколько такие качества возможны для японца, но тем не менее, не агрессивный. Дверь в класс распахнулась ровно в час дня. Саюри даже успела подумать, как все-таки пунктуален отец Мамору, но перед ее глазами появился совсем другой мужчина, незнакомый учительнице. Непривычно высокий для японца, худощавый, лет двадцати пяти. Тонкие черты узкого лица спокойны, а вот во взгляде мелькнула тут же погашенная усмешка. Ни словесного приветствия, ни поклона не последовало. Саюри поднялась из-за стола, а на пороге показался еще один мужчина, несколько ниже ростом, нежели первый, и шире в плечах, спортивного телосложения. За ними вошел и третий, ничем не примечательный, на первый взгляд, вполне обычный японец. Притворив за собой дверь, он остался рядом с ней, а двое первых направились к девушке. У худощавого развязная походка, не характерная для жителей страны Восходящего солнца, а на лице то и дело расплывалась наглая ухмылка. - Сядь, - тоном не терпящим возражений буквально прошипел идущий за ним, и тот, послушно схватив один из стульев, по-хозяйски плюхнулся у парты, положив ногу на ногу. Сердце Саюри болезненно екнуло, а нутро похолодело. Все сходится. Самый яркий показатель – проявление отношения к ней, демонстрируемые манеры, не доставало разве что значков на лацканах пиджаков. И кто знает, какими татуировками под официальными костюмами покрыты их тела. Особенно у того, кто сейчас придирчиво рассматривал учительницу, словно выбирая подходящий товар. Якудза, причем сопровождающая охрана выдавала не последнего человека этого рода занятий. Вряд ли перед девушкой сам оябун, но однозначно не мелкий кумите. Вызвать полицию – самое верное дело, именно так следовало поступить, столкнувшись с организованной преступностью. Но пока Саюри успеет извлечь из сумочки мобильный телефон – да только пока она протянет руку в сторону, в ее тело будут опустошены все обоймы, заправленные в, без сомнения, имевшиеся у посетителей пистолеты. Успокаивало только одно: простая учительница, естественно, заинтересовала представителей Якудза не лично, наверняка этот властный господин – отец или отчим кого-то из учеников Саюри. И у таких людей есть дети, и они учатся в школе. Правда, девушка что-то не припоминала, чтобы среди родителей детей, обучавшихся в их школе, были представители такого рода занятий – об этом бы стало сразу известно. Или, возможно, мужчина желал перевести свое чадо из другого учебного заведения? Да-да, зашел познакомиться, поговорить. Пока в голове молодой учительницы проносились обрывки спутанных мыслей, что под действием страха выстраивались в успокаивающие рациональные логические цепочки, визитер все продолжал созерцать девушку. Черные туфли на низком каблуке, достаточно стройные ноги, скрытые по колено черной же юбкой классического покроя, белая блузка. Пиджак же покоился на спинке учительского стула. - Ороку Саюри? – тяжелым, странно подавлявшим голосом произнес главарь, чей статус не вызывал сомнений. Сказано даже скорее утвердительно, нежели вопросительно – как будто мужчина и без девушки твердо знал ее имя и просто хотел озвучить этот факт. Вежливо, знакомясь, Саюри наклонила голову, а говоривший слегка кивнул – скорее, дань привитой с детства привычке, прекрасно ощущалось, что иначе он не сделал бы и этого. - Ороку Саки, – также бесстрастно констатировал он, чем вызвал у Саюри бурю ужаса. Мало того, что перед ней стоял сторонник Якудза, так еще и происходил он из одного с девушкой рода. В отсутствие прямого родства с человеком, назвавшим себя Саки, уверенная учительница и не сомневалась. Когда-то давно, как рассказывал ей отец, во времена Средневековья дом Ороку процветал и отличался богатством и обилием полезных связей, но по каким-то причинам его представители рассорились с микадо и были вынуждены бежать с насиженных мест, бросив все. Вот только часть семьи благоразумно вернулась назад и, испросив у власть имущих прощение, осталась вести сытую жизнь. Остальные же навеки сгинули не то в лесах, затерявшись среди ронинов, не пожелавших сделать харакири после потери хозяев или потерявших их покровительство и ныне ведущих неправедную жизнь, не то поднялись в горы и присоединились к ямабуси. Хотя, возможно, гордые и непокорные Ороку и были вовсе истреблены армией микадо. В любом случае, эта ветвь рода пропала без вести для оставшихся в числе порядочных граждан. С тех пор, когда в роду Саюри произошел памятный раскол, минули века, но никогда ни девушка, ни ее отец не слышали о других представителях Ороку – пришла естественная пора роду завершить свое существование. Ведь даже если у Саюри будут дети, им не удастся сохранить род матери, а тут перед ней мужчина дома Ороку, продолжатель династии, тот, кто оставит своим наследникам свою фамилию, и жизнь клана не прекратится. Саюри вновь приветливо поклонилась. - Я приехал, чтобы сделать вам одно предложение, - спокойно, все так же не выдавая себя лишними эмоциями, заметил Саки. Бедная девушка еще и так не определилась, как реагировать на появление очень дальнего родственника, за давностью лет даже лучше сказать однофамильца, состоявшего в криминальных рядах, а тут на нее обрушилась очередная новость. И, по всему видно, суровый господин не от одиночества разыскивал Саюри, чтобы попить с ней чай и поболтать о том, о сем. Взгляд Саки, оценив тонкую, не короткую и не длинную, шею учительницы, спустился ниже, к маленькой груди, которой предстояло вскармливать его детей, и она нравилась ему значительно больше, нежели у любовниц европейской нации, а потом, насладившись остальным, добрался и до бедер, которые не отличались болезненной узкостью, нынче модной на Западе – идеальный вариант тазовой кости для рождения отпрысков мастера. Довольный Саки, созерцая вживую девушку, на чью фотографию еще ранее, в Нью-Йорке, он указал ногтем, выбрав ее среди нескольких других, имеющих отношение к роду Ороку, правда, больше ни одна из них не носила этой звучной фамилии, не изменил своего мнения – Саюри удовлетворяла его взыскательному вкусу. - Я слушаю вас, - стараясь придать внезапно дрогнувшему голосу деловой тон, проговорила, чуть запнувшись, учительница. Она ожидала всего, чего угодно. Конечно, это должны быть требования – люди Якудза не умеет просить, да и не сильно желают преуспеть в этом. Отвлекшись от оценивания ее тела, Саки встретился взглядом с глазами девушки, и в его черно-карих искрились желтые огоньки превосходства – он привык диктовать свои законы кому бы то ни было. Но вместо ожидаемого из уст сторонника Якудза прозвучал комплимент: - Вы красивая и образованная девушка, здоровая и волевая. Мне нужна супруга, и я выбрал вас в качестве своей будущей жены и матери моих детей. Еще секунду назад приятно удивленная обходительностью собеседника, общение с которым изначально не предвещало ничего хорошего, Саюри вздрогнула. Напрягшийся позвоночный столб, в ужасе вскинутые плечи, и предательские капли холодного пота, выдававшие страх, заструились по коже. "Я выбрал вас в качестве своей будущей жены и матери моих детей" равносильно "Я выбрал этот костюм, его и возьму". А во взгляде темных глаз столько же безразличия, как и прежде. Он ее выбрал и не видел смысла говорить что-то еще, молчал, но и растерявшаяся Саюри не нашла с ходу, чем ответить на вопиющую наглость: - У меня есть молодой человек, мы очень любим друг друга и поженимся на следующей неделе. Девушка соврала – да, когда-то за ней ухаживал однокурсник, но сейчас спутника у Саюри не имелось – конечно, любой порядочный человек оставил бы свои притязания, но только не Саки, который либо не отличался порядочностью, либо вообще не интересовался такими глупостями, ставя свои желания и решения превыше всего остального. - Я что, спросил, есть ли у вас жених и собираетесь ли вы выйти замуж? – шипение в голосе выдавало недовольство начавшего злиться Саки, но лицо все так же оставалось бесстрастным, собеседник учительницы идеально владел собой. Воспитанная и скромная Саюри вздрогнула и, уже не сдерживаясь, язвительно ответила: - Я же не спрашивала, нужна ли вам жена или нет. Но должного эффекта фраза на мужчину не произвела, разве что охранник дернулся, упершись руками в стоявшие друг за другом парты, видно, собираясь подняться и ответить вместо господина с применением силы. Но его остановил холодный голос Саки: - Решение принято и в дополнительном обсуждении не нуждается. Щеки девушки вспыхнули лихорадочным румянцем, а мастер продолжил: - Разумеется, все содержание жены и матери своих детей я беру на себя. Мои будущие наследники также не будут ни в чем нуждаться. Дом: таунхаус в Нью-Йорке или Осаке – тот, в котором я сочту необходимым жить. Условия содержания: полный пансион, удовлетворение всех разумных желаний и решение любых возникающих проблем, что могут иметь негативное воздействие на членов моей семьи. В распоряжении прислуга и охрана, для детей – аналогично с первых дней жизни, впоследствии обеспечение здорового и полноценного развития, включая спортивные занятия и устройство в достойную школу – любая помощь по первому требованию. Не привыкшая ни к такой манере изъясняться, ни к тому, каким тоном зачитывались эти самые "условия содержания" Саюри сделала решительный шаг вперед: - Как вы смеете предлагать мне все это?! Вы считаете, что Якудза правит миром? – мастер криво ухмыльнулся на выпад. – Вам, похоже, еще никогда не отказывали в ваших притязаниях, я буду первой! Ваше поведение нелепо и отвратительно, и я не собираюсь потакать вашим прихотям! Дождавшийся окончания тирады, не отвечая на нее, даже не обратив внимания, а только потерпев до окончания мешавших ему говорить шумовых помех, мужчина подытожил: - Вы будете моей женой, Саюри-сан… Конечно, девушка, погружаясь в романтические мечты, сотни раз представляла, как симпатичный интеллигентный молодой человек, ее избранник, делает предложение. Но, бессмертные боги, не так! Не в приказной уверенной форме, подчеркивая потребительское отношение к Саюри, говоря надменно и равнодушно, как будто она всего лишь товар, не имеющий собственных души и ощущений. - …я так решил, – резко рубанул Саки, ставя точку в разговоре, который для него стал бессмысленным, а для девушки казался абсурдом. Саюри видела, что никаких влюбленных излияний, - даже если бы мужчина признался ей в своих неподдельных чувствах, пусть и возникших спонтанно, отношение к нему уже бы было другим, - не просто не услышать, а и не приходилось ожидать. Не произошло неожиданной симпатии, Саки не захватила буйная страсть, вдруг опалившая его душу. В противном бы случае девушка поняла, пожалела бы несчастного влюбленного, поговорила бы с ним, максимально тактично указав на невозможность дальнейшего развития отношений – мужчина не привлекателен для нее, – возможно, они могли бы стать добрыми друзьями. Но повелительные манеры и желание обладать ею отбили у молодой учительницы всякую возможность быть снисходительной к визитеру. - Я решила по-другому, – соответствующе парировала Саюри, не отводя глаза под взглядом Саки, буквально прожигавшим ее насквозь, – я не выйду за вас замуж. - Не припоминаю, чтобы я предлагал вам это сделать, – карие глаза непримиримо сверкнули. Он действительно считал, что дело уже решено?! Наглый безумец – никак иначе Саюри не могла охарактеризовать человека с больной фантазией – ведь на какую-то долю секунды ей почудилось, что желание Саки хоть и было выражено в некорректной форме, но, тем не менее, не имело первичной цели оскорбить ее. Да и про обеспечении семьи мужчина говорил только для того, чтобы показать себя с хорошей стороны – он мог содержать своих домочадцев и взять на себя разрешение вопросов бытовых неурядиц. Но все не так. - Времена феодалов, забиравших себе тех женщин, на кого они изволили обратить свое внимание, давно остались в прошлом, – Саюри презрительно поджала губы, – ищите себе ту, что готова торговать собственными свободой и счастьем в угоду тому, кто назначит подходящую цену. - Времена Средневековья давно прошли, но право сильного не отменит никто и никогда, какие бы утопии не выдвигались философами мира. Право хозяина непоколебимо. Дальнейший торг неуместен. Вы желаете поднять себе цену, получив то, что именуется любовью – большинство людей оценивает себя в метафизических единицах, но стоимость есть у всего и вся. Взгляды Саки, нестерпимые для учительницы, она не собиралась больше слушать, а потому вскинула руку, указывая мужчине на дверь, и четко, выделяя каждый звук, полным неприятия голосом отчеканила: - Вон! Видимо, наконец-то понявший, с кем имеет дело, визитер, не прощаясь, развернулся и направился к выходу, но, сделав несколько шагов, чуть кивнул следившему за ним и уже поднявшемуся с места охраннику. Молодой человек тут же набросился на Саюри, одной рукой зажав ей рот, а другой лишив руки движения. Подталкивая вырывавшуюся и сопротивлявшуюся произволу девушку вперед, он таким образом двигался вперед с пленницей. Второй охранник с поклоном отворил перед мастером дверь, а сам помог напарнику со строптивой учительницей. Хоть школьные занятия уже закончены, и учителя с учениками разошлись по домам, секретарь, чье рабочее место располагалось по пути к выходу из школы, а дверь в кабинет всегда открыта, наверняка на месте. Увидев захваченную Саюри, девушка непременно вызовет полицию – один из постов совсем рядом, а значит, стражи порядка прибудут в мгновение ока. - В ваших же интересах сохранять спокойствие, – мрачно посоветовал даже не обернувшийся идущий перед охраной Саки. И тут девушка увидела то, что подействовало на нее намного лучше словесных аргументов. Бледная, как мел, секретарь, примотанная к креслу широким, обнаруженным здесь же на столе скотчем, смотрела на Саюри страдальческим взглядом, а в ее затылок смотрело дуло пистолета еще одного представителя Якудза. - Нам-то все равно, а вот вам это может не доставить удовольствия, – заботливо предупредил мужчина, и учительница мгновенно поняла, что за зрелище он имеет в виду. Раз себя ей уже не спасти, то хотя бы сохранить жизнь коллеге, ведь она ни в чем не виновата – все из-за Саюри, нежданно-негаданно вызвавшей на школу и свою голову зло. Девушка уже не сопротивлялась, во всяком случае, из здания она решила выйти спокойно, так же без сопротивления села в машину между двумя конвоирами, а сам Саки разместился рядом с водителем. Конечно, за ними последует и тот, кто охранял секретаря, не останется же он в школе навечно, и вот тогда полиция и будет вызвана, а пока можно немного, усыпляя бдительность похитителя, поиграть в покорность. Несмотря на вызывающее поведение, он – человек неглупый и серьезный, должен оценить, таким образом позволив выиграть время.