Быть Никки (Being Nikki)

Частные самолеты лучше обычных тем, что не приходится стоять два часа в очереди перед рейсом. Вы просто появляетесь за пять минут до своего рейса, и вам не нужно проходить через никакую систему безопасности. Работники открывают специальный вход, благодаря которому лимузин едет прямиком к самолету: так вы можете проехать со своей сумкой (и собакой, которую вы имеете право брать с собой, и все это лишь потому, что это ваш самолет... ну, или самолет вашего босса, но это не имеет значения) и идти прямо вверх по лестнице к своему месту. Никто не проверяет ваш билет, ID или что-то там еще. Они просто проходят мимо, говоря «Доброе утро, Мисс Ховард» и порой предлагая бокал шампанского (или, если вы несовершеннолетний, апельсиновый сок). Потом, пять минут спустя, вы взлетаете. Нет никаких инструктажей. Нет кричащих и визжащих младенцев. Не нужно ждать в очереди, чтобы попасть в ванную. Ничего этого нет. Вместо всего этого у вас роскошные кожаные сиденья, столы из красного дерева, WiFi (о да, это та самая вещь, которую вы не можете использовать в воздухе? Именно. Но Вы можете все, когда летаете на Stark Air), свежесрезанные цветы, свое собственное окно, свой личный фирменный DVD-плеер (если вам захочется, вы можете выбрать что-нибудь из обширнейшей библиотеки недавно выпущенных фильмов). Девушка может привыкнуть к такому образу жизни. И ей будет трудно вновь привыкать к коммерческим путешествиям. Могу ли я, самая большая лицемерка, ненавидеть Старк Энтерпрайзис после всего того, что они сделали для меня и в то же время выбирать между частными самолетами и обычные первое? Да. Но если он доставит меня домой к Кристоферу - и к моей новой, счастливой жизни, когда мы встретимся на восемь часов раньше, чем должны были бы, если бы я взяла коммерческий рейс, - это неважно. Когда я уже напрягла свою шею, чтобы посмотреть, виден ли отсюда парк Вашингтона, на мой не-Старковый телефон пришло сообщение: «SOS», - писала Фрида, - «ПОЗВОНИ СРОЧНО!». Я тут же набрала ее номер, хоть знала, что это моя сестра Фрида и для нее SOS - это даже тогда, когда подводка для глаз кончается. Я думала о папе. Инфаркт. Он был, в конце концов, мужчиной среднего возраста, работающим слишком много и проживающим большую часть недели в Нью-Хейвене, преподавая в Йельском университете. И мы, его дети, видели его только по выходным. И я также прекрасно знала, что он ест большую часть времени. Пончики и кофе. Я никогда не видела, чтобы он упражнялся. Или ел фрукты. — Фрида? — сказала я, как только она взяла трубку. Я посмотрела на Брэндона, сидевшего позади меня, и раздраженно поглядывавшего на меня из-за моего безумного тона. Он спал весь день. Или притворялся, что спал. Он лечил меня утром, но мне показалось, что делал он это с неким равнодушием. Я не думаю, что он забыл случившееся между нами прошлой ночью, - мой отказ на его предложение снова начать встречаться, я имею в виду. Он закрыл свои глаза, как только понял, что я разговариваю по телефону, а не обращаюсь к нему. — Что случилось? — спросила я Фриду как можно тише, чтобы не побеспокоить сына босса. — Это папа? С ним все в порядке? — Что? Нет, это не папа. — Голос Фриды на том конце провода звучал расстроено. — И нет, не все в порядке. Это мама. — Что с мамой? — мама? Ведь мама само воплощение здоровья! Она плавает всегда в студенческом бассейне. Она не ест ничего, кроме салатов и курицы. Это было даже как-то отвратительно, но мама была здорова. — С ней все хорошо? — Она в порядке. Физически. Но душевно... Я в этом сомневаюсь. Она узнала о черлидерстве. И теперь она пытается заставить меня уйти оттуда. Я откинулась назад на свое кожаное сиденье. Моему облегчению не было предела. И я даже не могла разговаривать. И в то же время я хотела задушить Фриду за то, что она меня так напугала. — Эм, — сказала Фрида, — ты должна приехать и поговорить с ней. Она говорит, что не пустит меня в черлидерский лагерь. — Я сейчас в самолете, — ответила я, глядя на Гудзон. — Я была на Виргинских островах, помнишь? — Такой подход не поможет. — Кроме того, у меня есть дела поважнее, чем решение споров между моей матерью и сестрой. Правда, вероятность того, что Кристофер будет там снова не была большой, хотя это и было воскресенье, так что у него, конечно же, не было дел получше. Я знала все, чем обычно занимался Кристофер по воскресеньям. Он играл в квест Путешествий или читал новости о видеоиграх. Но тем не менее, я собиралась сидеть дома. На всякий случай. — И ты не считаешь, что беспокоиться о лагере на данный момент слишком рано? — спросила я ее. — На улице декабрь. Впереди еще много месяцев до этого лагеря. «И, возможно, за это время ее интерес к черлидерству постепенно уйдет, и ее заинтересует что-то более важное и полезное, например, ракетостроение», - думала я. Вслух, конечно же, я этого не произнесла. — Эта недельная поездка в черлидерский лагерь прекрасно рагрузит зимнюю рутину, — объясняла Фрида. — Во Флориде. Все из команды поедут. А мама все твердит, что придется переступить через ее труп, если я хочу в этот лагерь. — Разве мы не собираемся на зимних каникулах поехать к бабушке? — спросила я, в то время как Козабелла, любящая полеты на самолете так же, как и езду на машине, решила, что вид с моего окна не слишком захватывающий и полезла к окну Брэндона. В телефоне возникло неловкое молчание. Я думала, что мы попали в какое-то место, где связь не ловит, пока Фрида не ответила: «Ну, да. Мы. Но в Ура-лагерь не пускают до начала каникул. Но Эм...» — Проблема решена, — сказала я. — Послушай, я поговорю с мамой. Она должна быть счастлива, что ты заводишь друзей, при этом занимаешься спортом, к тому же, ты занимаешься этим во внешкольное время, что благоприятно повлияет на твои документы при поступлении в колледж. И пускай футбол и лакросс лучше, но что поделаешь? — Позвонить ей будет недостаточно, — сказала Фрида. — Ты должна прийти и сказать ей это лично. В противном случае, она не позволит... — Хорошо, — ответила я, — я приду, как только закончу все свои дела. К тому же, я купила для вас подарки, ребята. Теперь покупка подарков перешла на новый уровень, потому что теперь есть возможность и деньги купить для своих родных именно те подарки, о которых они мечтали, но не могли себе позволить. И дарить подарки намного приятнее, чем их получать. Я так и представляю лицо Фриды, когда она откроет маленькую черную бархатную коробочку, которую я ей вручу. Фрида ничего не ответила, что было странно, так как она почти все время дня не могла держать рот на замке. Но, быть может, она была так преисполнена благодарностью оттого, что я купила для нее подарок, что не могла даже ничего сказать? Да. Точно. Я предположила, что мы все же попали в мертвую зону, и, повесив трубку, пошла забирать свою собаку от экс-бойфренда Никки Ховард. Брэндон не выглядел благодарным. И я его не винила. Козабеллу надо было приучать к послушанию. Было трудно держать ее в самолете, и первым делом после посадки она помочилась прямо на дорогу. То же самое она сделала, когда дворецкий Карл открыл дверь машины, подаренной мне. Кози выскочила и подбежала к растениям. Это было смущающе, но где еще она могла это сделать? — Добро пожаловать домой, мисс Ховард, — сказал Карл, когда я вышла на этот холод. Конечно, сие место не сравнишь с Виргинскими островами. — Я надеюсь, вы приятно провели время, пока были в отъезде. — Это было здорово, — ответила я быстро. — Я волнуюсь о собаке. Карл сказал: «О, я все уберу, мисс Ховард. Вы поспешите внутрь. О, я думаю вы должны знать, что... вас ждет посетитель в холле. Я не был уверен... Ну, вы увидите». Мое сердце подскочило, хоть я и твердила себе, что это не может быть Кристофер. Я имею в виду, Кристофер не тот тип, который сидит в холле девушки и ждет, когда та придет домой. Тем не менее, когда я прошагала к холлу и увидела светлые волосы, я не могла не могла не подумать: «Это он! О Боже! Это он!». И я начала внезапно так сильно нервничать, что затряслась. Что было смешно. Я имею в виду, что мы с ним были лучшими друзьями. Я пошла на конкурс отрыжек с ним ради сакэ (прим. пер. «рисовая водка»). И без разницы, что это было в седьмом классе, но все же. Почему я нервничаю сейчас? Я в новом теле, и он не понял этого еще, несмотря на то, что я оставила ему самый очевидный ключ. Он все еще так сильно скучает по старой мне, что не осознает, что известие о моей смерти было очень преувеличенным. Но я не могла заставить себя посмотреть в его сторону. Вместо этого, так как я не могла справиться с ситуацией, я сделала вид, что не замечаю его, и направилась к лифту прогулочным шагом, как Никки Ховард. Но, вероятнее всего, я споткнулась, как Эм Воттс. Козабелла бежала рядом. Мужской голос внезапно крикнул всегда мне: «Никки». Я не хотела выглядеть слишком нетерпеливой: парни ненавидят это (так сказала Лулу - мой личный эксперт по психологии парней). Я должна позволить ему взять инициативу в свои руки. Мне пришлось... — Никки. Подождите-ка. Это не он. Этот голос не принадлежит Кристоферу. Я оглянулась. В холле моего дома стоял высокий блондин. Лулу сказала все правильно. И он смотрел на меня. Но он был одет в военно-морской камуфляж. Кристофер никогда не присоединился бы к вооруженным силам, учитывая, что его отец, командир, профессор политологии в Нью-Йоркском университете, и это укоренило неприязнь Кристофера ко всем авторитетным фигурам. И к тому же он был в одиннадцатом классе, как и я, и не мог бы присоединиться к военно-морским силам, даже если бы захотел. На лице блондина было выражения крайней неприязни. И она, похоже, была обращена ко мне. Так как вокруг больше никого не было. Прекрасно. И что же я сделала этому Блонди? Я его даже не видела никогда. — Эм. — Сказала я, быстро нажимая кнопки лифта. — Простите? Вы обращаетесь ко мне? Выражение неприязни на лице Блонди усилилось. Он выглядел на двадцать. На его мундире было много всяких значков. Но я была слишком потрясена его злостью, обращенной на меня, что не смогла прочитать то, что было на них написано. — Хватит притворяться, Ник, — сказал он, приближаясь ко мне. Его голос был глубоким. Я заметила слабый южный акцент в его манере речи, — твоя амнезия может обмануть лишь твоих модных друзей, но меня ты этим не обманешь. Я уставилась на него, а потом перевела взгляд на входную дверь. Карл был все еще на улице: убирал беспорядок, учиненный Козабеллой. Что было печально, потому что это была его работа - предотвращать неприятные инциденты вроде этих. Я признаю, Блонди не похож на обычных хипстеров, которые требовали у меня деньги, утверждая, что они расскажут о «нашей» жаркой ночи в Лас-Вегасе или где-то там еще. Но почему он здесь? Что ему нужно? — Простите, — сказала я, мысленно прокручивая свою речь, как делала уже много раз за последние несколько недель, сталкиваясь с, так называемыми, родственниками и друзьями Никки Ховард, — но из-за моей амнезия, которая, уверяю вас, реальна, я не помню, кто вы. Вы можете представиться сами. Как вас зовут? Голубые глаза Блонди, которые напоминали мне о ком-то, были довольно холодными, но, когда он смотрел на меня, они становились еще холоднее. — Серьезно? — спросил он. — Это все, что ты скажешь? Опять чушь про амнезию? Ты действительно считаешь, что сможешь меня провести, и я поверю в эту ложь? Я? Похоже, Никки уже пыталась его обмануть так раньше. И видимо, у нее это не получилось. — Это не чушь, — сказала я, выпятив подбородок. Хоть на самом деле у меня и не было амнезии. Я просто не была Никки Ховард. — Я действительно не имею ни малейшего представления, кем вы являетесь. Если вы не хотите мне верить, я предлагаю оставить меня в покое, прежде чем мы оба пожалеем о моих последующих действий. — И что ты сделаешь? — спросил он. — Позвонишь копам? Именно так я и собиралась поступить, сказав об этом Карлу, хоть это мне и показалось позорным - звонить из-за того, что передо мной стоял член армии Америки, поэтому я промолчала. Блонди продолжал пристально на меня смотреть. — Боже мой, — сказал он спустя минуту; недоверие медленно расплывалось по его красивому, но немного устала лицу. — Ты действительно сделаешь это? Позвонишь копам? — Я сказала вам, — ответила я. Лифт, к моему величайшему облегчению, наконец-то приехал. — Я не знаю, кто вы. И, если вы не возражаете, я бы пошла к себе. Я только что вернулась со съемок и действительно устала. Но он сделал то, чего я никак не ожидала: протянул руку и схватил мою. И его хватка была сильной. У меня не было никакого выхода, я не могла освободиться. Сейчас я вправду начала пугаться. Карла нигде не было видно, и вестибюль был пуст, что необычно для обеденного перерыва в воскресенье. Кем являлся этот жуткий парень с холодным взглядом и военной формой? — Я сказал тебе, Ник, хватит притворяться, — сказал он голосом таким же сильным, как и его рука. Козабелла, которая находилась у моих ног, начала чувствовать, что что-то неладно, и нервно заскулила. Блонди проигнорировал ее. — Ты стесняешься признать меня? Прекрасно. Ты всегда такой была. Но как ты могла так поступить с ней? Она исчезла, и тебя это даже не волнует? Ты знаешь, я не мог последовать за ней, так как был в подводной лодке. И теперь она ушла. Никто не знает, где она, и даже ее лучшие друзья, Линн и Мэри Бет. Они ничего о ней не слышали. И даже не пытайся утверждать, что ты в этом не виновата. Он осуждающе на меня посмотрел, но я не имела понятия, о чем он говорит. Все для меня прозвучало как полнейший бред. Линн? Мери Бет? И кто ушла? Кто она? Кем бы она не являлась, похоже, для него она очень важна. Мне так показалось, потому что его взгляд уже не был таким холодным. — Эй, — сказала я, подняв свою свободную руку, которая не была порабощена его смертельной хваткой. — Помедленнее. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Кто такая Линн? Мери Бет? И кто эта женщина, о которой ты говоришь? Он выглядел настолько потрясенным после моего последнего вопроса, что даже отпустил мою руку и отступил на один шаг назад, глядя на меня так, будто увидел странное и не очень привлекательное животное, которое впервые показывали в зоопарке. — Она твоя мать, — сказал он наконец, указывая на один из своих значков на груди, на котором было написано Ховард, — а я твой старший брат, Стивен. Теперь вспомнила меня, Никки?