There's no place I'd rather be

Клара любит находить в родном Лондоне всё новые и новые нотки его чарующей мелодии. Запахи, виды, дороги и взгляды — она пытается запомнить каждую деталь. А в компании загадочного пришельца это делать ещё приятнее. Весёлый треск роликов по асфальту, брызги фонтана, в которых переливается радуга, и мука, застывшая на щеках. Клара готовит суфле, взбивая яйца и напевая «Мишель» группы Битлз. Волосы собраны в пучок, а на лёгком платьице фартук. Она почти не открывает глаза — рецепт знает наизусть, а в голове вспыхивают слова дорогой мамы — «Суфле — это не само суфле, суфле — это его рецепт». Рядом у столика сидит Доктор — в очках, перечитает следующую книгу из библиотеки бабушки Клары. На сей раз «Двадцать тысяч льё под водой» Жюля Верна. Он не мешает, но Клара часто украдкой посматривает на него, не пытаясь сдержать улыбки. Она всё ещё взбивает добела желтки, ожидая пенки. Добавляет пакетики с разными вкусностями, сыплет тёртый шоколад, быстро-быстро крутит маленькой вилкой. Внезапно сунувшийся в миску любопытный нос получает щелчок по кончику и обиженно сморщивается. Доктор распрямляется во весь рост, слушая мелодичное щебетанье Клары о том, что суфле ещё не готово. Она грозит ему перемазанной ложкой в клубничном креме. Галлифреец покорно отходит на несколько шажков, совсем не захотев прекратить наблюдение за этой особой, любящей покомандовать. «Я — босс!»; тыкает она ему в грудь, а потом гордо продолжает готовить, скрывая лисью ухмылку. Радостно трещит духовка с суфле; Клара держит кулачки, чтобы оно не подгорело. Тёплый воздух щекочет голые пятки, расходящиеся по чуть прохладному паркету. Тяжело вздохнув, она садится рядом с Доктором. Он вновь отводит взгляд от книги, наблюдательно смотрит на неё, смахивает с её щёк пылинки муки, изучая каждый сантиметр кожи. Освальд даже немного пугается, но потом пододвигает стул, чуть прижимается к нему, наклонив голову на плечо. И случайно засыпает, пока вкусное блюдо покрывалось хрустящей корочкой. Доктор тоже не лучше — заснул, совсем позабыв об этом чёртовом суфле. А когда во сне кто-то щипает Клару, она приглушенно вскрикивает, распахнутыми глазами глядя на духовку. Проснувшийся Доктор протирает глаза рукой, всё ещё сонно глядит на растерянную спутницу. Она всплескивает руками, надевает свои варежки, вытаскивая из духовки своё творение. Облегчённо вздыхает и благодарит Господа, сложив ладошки и прикрыв глаза. А потом оборачивается на своего виновника. Он смущённо прячет глаза в страницах, пытается не подавать и виду. Она грозно скрещивает руки на груди, надвигаясь на него. Клара смеётся, крича слова своего негодования, щекочет Доктора, а он громко хохочет, умоляя остановиться. Но Клара будто не слышит. И не замечает, как они вдвоем оказываются на паркете; как близко находятся их лица; как пахнут корицей губы Доктора. Лучики закатного солнца играют в её волосах, детский смех с улицы звенит в ушах. Обе стрелки на Биг Бене отбивают ровно пять, когда Доктор чувствует липкий шоколадно-клубничный поцелуй на щеке.