There's no place I'd rather be

Клара громко хохочет; её звонкий смех вливается в мелодию дождя, капающего по тротуарам. Пиджак, промокший до нитки, слился с рассеянным туманом, что витает по косой аллее. Под ним почему-то душно и жарко; тело Доктора такое горячее? Они бегут быстро, но девушка замедляет движение своим смехом под хмыканье Доктора, который угнетал себя, что не припарковал ТАРДИС ближе к парку, прямо под большим деревом с красочными качелями. Нарастающий и грозный вой грома ничуть не пугает эту бойкую девчонку, которой пришелец каждый раз удивляется всё больше, начиная со дня их знакомства. Забавная и смелая. Он радостно улыбается ей; она едва ли не шире. Клара всё смеётся, шепча безмолвным голоском, что грел кожу Доктора, словно лечебная мазь. Он чувствовал, как галстук-бабочка начинает сжимать горло. Хрустящий попкорн комом застрял в горле. Проливной дождь и не думал уходить, лишь нарастал с большей силой. А они бегут, шлёпая радужными шажками по лужицам. Парк на время закрылся, но Освальд до сих пор чувствует привкус этой сладостной ваты во рту. Где-то слышатся отдалённые аккорды звучной гитары; Клара невольно замирает, поднимая глаза к небу. А потом несётся сквозь град, ничего не слыша, кроме обеспокоенных слов Доктора. Лимонный свет фонарей, едва разгоняющий тьму лилового тумана, втягивал в свои дурманящие объятья. В домах зажигаются огни; люди прячутся от холодных струй дождя. Под большим навесом у многоэтажек сидят несколько человек, играя на гитарах. Прикрытые глаза, клубы пара, тёплыми струйками выбегавшие изо рта. Чёрные шляпы скрывают лица, а мутная пелена в глазах - очертания. Она насквозь промокла, да и Доктор тоже, но ей почему-то все равно. Клара не думает о том, что под таким ливнем пришельцу с бабочкой придётся лечить её противными отварами. Она танцует, чем вновь поражает Доктора; она танцует, как раньше, как детстве, когда мама при малейшем слепом дождике загоняла домой, но маленькая Клара в нежно-голубом платьице танцевала и танцевала, яркими брызгами отбрасывая от себя мглу и тьму. Вот и сейчас Клара кружится под тихую мелодию, но так громко отдававшуюся в ушах. Кружится под этим хрустальным водоворотом, сливаясь с движениями в одно целое. Пронизывающий ветер томно поёт ей, но Клара не замерзает под холодным ливнем, ласкающим её плечи. Она будто была в другом мире, но явно не здесь. Мокрые пряди, под дымкой тумана ставшие цветом сочной черники, разлетаются пушистым веером. Она согревалась изнутри от этого танца, не боясь заболеть. Клара уже не чувствовала ледяных поцелуев дождя к коже; она сама стала им. И когда она утягивает неуклюжего Доктора, то счастливо кричит, взяв его за руки и кружась вместе с ним. Он и не успевает ничего понять, как ощущает на себе взгляд глаз, словно смоль, от которого тело пробирает до дрожи в коленях. Застывшая на её губах смешинка, за которой таилось нечто загадочное, как-то просила сделать то махонькое движение, чтобы породить искру, пёструю и согревающую, что сможет переродиться в бушующий огонь феникса. Она зарывается пальцами ему в спутанные волосы, вспоминая даты. Скорее всего, гитаристы заметили их только под конец; танец приковывал к себе взгляды, будоражил до боли в груди. Они резко остановились, стояли меньше минуты неподвижно, позволяя немного тёплым потокам ливня орошать ласковой прохладой лицо. Клара вновь смеётся, глядя на своего Доктора; воздух разрезает вокруг них пространство, словно ножницы натянутую ткань. Музыка постепенно утихает, аккорды становятся не так слышны. И они вдвоём растворяются в этом лиловом тумане, сливаясь с янтарным блеском фонарей. Одежда не согревает Клару так, как учащённое биение двух его сердец.