Сборник лучиков надежды

У Лоры жизнь останавливается как раз после того, как сердце Логана отбивает свой последний такт. Она еще некоторое время сжимает его руку в своей твердой, слишком твердой для одиннадцатилетней девочки, хватке, даже не замечая, что слез-то больше не осталось. Просто пустота. Как будто дыру выжгли где-то там внутри. С ней такого не случалось раньше. Раньше и терять-то было некого. Она смутно помнит дорогу до первого поселения так называемого «ополчения мутантов», размыто помнит первые сутки, когда вокруг всех спасенных детей то и дело сновали доктора и всякие няньки. Лоре больно, мучительно больно, и она не хочет ни с кем разговаривать. Дни сменяются ночами, время бежит слишком медленно, и девочке кажется, что она застряла в плохом сне. Её не радуют ни хлопья на завтрак, ни тосты с малиновым джемом. Они серьезно предлагают ей забыть все то, что произошло, просто подсовывая шоколадки с соком? Лора видит его могилу во снах. Это не кошмары, нет. Там ничего не происходит. Но от этого еще хуже. Уж лучше бы ей снился Чужой или акулы-убийцы. Все кардинально меняется в тот день, когда одна из нянек — Трейси, вроде — говорит ей, что они нашли идеальную приемную семью для нее. Лора хмыкает с некой долей недоверия. У нее никогда не было полноценной семьи, хотя Логан не очень долго, но все же сполна её заменял. Она не знает, каково это ходить в школу, брать с собой ланч, посещать кружки — не дай бог её запишут на музыку, по выходным собираться в боулинг с друзьями. Словом, конкретный провал. Девочка даже не надеется на то, что вся эта задумка выгорит. Скорее всего, от неё откажутся через пару дней. Будет здорово, если через пару недель — хоть посмотрит, как это — жить по-нормальному. Вся эта затея с «якобы» семьей — та еще свистопляска, Лора теперь уже понимает, что это требует времени и кучи бумажек. Но, когда она впервые видит свою приемную мать — челюсть прям норовит отпасть куда-то в район пола. А может, даже и пробить пол. Нет, серьезно. У нее приемная мать Роуг?

***

У Анны Марии приятный голос, теплые ладони и совершенно добрые глаза. Она пытается все сделать как нельзя лучше, но то ли у Лоры начинается переходный возраст, то ли ей просто не хочется подпускать никого к себе — она не идет на контакт. Вот от слова вообще. Кроме Лоры, у женщины еще двое детей: Оливер и Ребекка, которые старше её буквально на полтора года. После этого открытия ей совсем становится невдомек, почему она взяла к себе Лору. Своих детей не хватает, что ли? Еще у нее есть муж, но тот на каком-то сверхсекретном задании в Новом Орлеане, поэтому Лора даже думать о нем забывает. Из чистого упрямства она начинает разговаривать со всей своей новой семьей исключительно на испанском. Роуг многозначительно кивает, сначала обходясь жестами и пытаясь вывести на нормальный диалог, но затем бросает эту затею и изъясняется лишь жестами. Лора думает, что эта маленькая победа у нее в кармане — правда совсем не понимает, зачем она все это устроила —когда в один прекрасный день Мари начинает понемногу говорить на испанском. Пока ломанном, с кучей ошибок, но учится она быстро. К ней, чисто из солидарности сразу подключаются Бэкка и Олли. Через пару дней Лора сдается и говорит уже на английском.

***

Её записывают в ту же школу, какую посещают Ребекка и Оливер. И хоть они и старше, но с радостью знакомят Лору со своими друзьями, делают шутливый обзор на школу и наперебой рассказывают о всяких учителях и о том, какие классы лучше взять. Лора тяготит к математике — цифры ей очень нравятся, поэтому она уверенно берет начальный курс алгебры и геометрии. Сначала дается сложно, но она вполне втягивается через пару недель. С друзьями, кстати, туговато. Она сама по себе нелюдимая, но если раньше это ни у кого не вызывало вопросов, то сейчас стало конкретной проблемой. Лора замечает, что мальчики на класс старше любят дразнить таких, как она. Ботан? Прекрасно. Жирный? Еще лучше. Тихо сидишь на перемене и не пытаешься начать драку в общей столовой? Дайте два. Лора бы с радостью исполосовала их своими когтями, но Роуг конкретно запрещает это делать, и почему-то девочка не хочет ей перечить. После пары недель Лора делает вывод, что школа — не сложно, если расценивать в плане предметов, но ужасно сложно — в плане общения. Особенно она это понимает, когда сама становится предметом насмешек. Ей это совсем ново, но уже дико неприятно. Мальчишки зовут её нелюдимой, тупой и амебной. Это не особо задевает, но мешает, словно зудящая зубная боль. Опять же, и почему нельзя пустить им кишки прямо посреди столовой. Вот крику бы было. Апогеем её немого противостояния с патриархатом становится совсем неприятный случай, который происходит с ней после школы, когда мальчишки во главе с главным задирой — Дереком, окружают её и попытаются сломать её макет на естествознание. Макет, кстати, они с Мари делали практически два дня, и Лора как могла клеила эти все несчастные части (история умалчивает, сколько таких частей она уничтожила в бешенстве, когда что-то не получалось), поэтому драка выходит как нельзя зрелищной. Без серьезных потерь конечностей не обошлось бы, но Оливер, так некстати пришедший на помощь, вовремя оттаскивает её от мальчишек. — Да она как собака бешеная, — цедит сквозь зубы Дерек, — твоя мамочка не захотела заводить собаку, поэтому ничего лучше не придумала, чем подобрать девчонку из приюта? Лора даже не успевает среагировать, хотя огонь злобы вовсю полыхает где-то в районе грудной клетки, когда слышит неприятный хруст. Момент — и Дерек валяется уже на земле, визжа, словно поросенок на скотобойне. — Ты мне нос сломал, придурок, — все так же трепыхается он, когда Олли подходит к нему и наклоняется максимально близко. — Если хоть раз услышу, как ты донимаешь мою сестру, я расквашу тебе не только нос, усек? Поступок Лору впечатляет. Как и то, как он её назвал. Сестра. Забавно. И почему-то дико приятно. По пути со двора школы и до стоянки, где ждет Анна Мария, Лора поспешно останавливает его и порывисто обнимает, буквально на секунду, затем также быстро отпускает. — Спасибо. Её щеки покрыты румянцем, который не сходит даже тогда, когда она с удовольствием плюхается на заднее сидение джипа. Мари замечает их непривычно тихое поведение, но не говорит ни слова.

***

Раньше Лора отмечала свой День рождения только однажды — санитарки тайком принесли ей торт и постарались объяснить, что свечи нужно задувать только после того, как загадаешь желание. После этого лавочку прикрыли неуемные работники Зандера, но приятное чувство внимания осталось. Поэтому, её сердце приятно трепещет после того, как Анна Мария спрашивает у нее про то, что же она хочет на День рождения. У неё, к всеобщему удивлению, даже нет особых желаний. Робкое «торт» воспринимается Мари как какая-то шутка. — Конечно, торт вообще не обсуждается, — мягко говорит она, когда они сидят за ужином. — Как и шарики, и фейерверк. Но я спрашиваю о подарках. Что ты хотела бы получить еще? Лора растерянно пожимает плечами. Ей никогда не приходилось думать о таком. Вот о том, как уложить на лопатки группу солдат — пожалуйста, но никак не про то, какой подарок хочешь. — Хорошо, — Мари, кажется, понимает, что давить в этой ситуации не следует. — Давай завтра съездим и посмотрим, что тебе понравится в торговом центре. Лора задумчиво кивает, и всю ночь отчаянно пытается придумать, что же такое ей может понравиться. В дорогу с собой они берут еще Ребекку, поэтому поездка обещает быть чисто девчачьей. Олли, глядя на такое только закатывает глаза и приговаривает, что он уже подождет папу, чтобы съездить с ним и купить его первую удочку. Лору цепляет за живое слово «папа», но она держится из последних сил, чтобы не думать о Логане хотя бы сейчас. И хоть она уже была в торговых центрах, каждый раз для нее они сродни Диснейленду. Столько магазинов, столько всякого разного, еще и всякие сладости на каждом углу. Мари с удовольствием вручает девочкам по леденцу размером с ладонь, и они продолжают свое путешествие. От дикого разнообразия вещей у Лоры разбегаются глаза, и она окончательно теряется, когда пытается понять, чего именно ей хочется. Она с сомнением смотрит на все платья, хотя некоторые кажутся ей даже неплохими. Ребекка, в свою очередь, меряет уже десятую пару кроссовок, приговаривая, что ей вроде нравится одновременно все. Лора пытается не рассмеяться, но получается совсем плохо — улыбка так и расплывается на её лице. Через буквально полчаса Лора и сама набирается смелости, выбирает пару товаров и уверенно идет в примерочную. Ей нравятся преимущественно джинсы и толстовки, поэтому она сразу откладывает пару уж очень красивых в сторону того, что они обязательно купят. Мари с Бэккой приносят ей еще пару футболок, приговаривая, что скоро потеплеет, а лето и вовсе обещает быть жарким. Лора смотрит на себя в зеркало и точно не может узнать девочку, стоящую напротив. Она улыбается, когда Мари приносит новую вещицу, приятно гладит ткань новой одежды, и, черт возьми, не может отделаться от мысли, что Логан был бы рад увидеть её такой. Под конец шопинга она даже изъявляет желание померить платье. Оно без всяких стразов и рюшей — простой крой, темно-синий цвет — все это смотрится на ней просто чудесно, поэтому Мари без всяких лишних слов берет еще и его. Напоследок они заходят в книжный и магазин игрушек. Ребекка выбирает себе новые краски, и Лора с удивлением слушает про всякие разновидности, ведь раньше ей казалось, что краски — это просто краски, а оказывается, что их еще их так много: акрил, акварель, гуашь, масляные. И это только краски! Еще и карандаши разные бывают. От всей этой информации у неё, кажется, идет кругом голова, но, когда Бэкка обещает помочь ей нарисовать первый в жизни натюрморт, в душе становится как-то тепло и уютно. Заканчивается вся их поездка в Макдональдсе, где они с удовольствием уминают хэппи-милы, и даже берут на десерт по мороженому.

***

Они поздравляют Лору, как только часы на прикроватной тумбочке показывают двенадцать ночи. Заваливаются в её комнату с шариками, криками и небольшим тортиком ровно с двенадцатью свечками. Лора не может сдержать улыбки, хотя, признаться честно, первые минуты её сердце билось в агонии — к резким крикам и неожиданностям после солдатской подготовки привыкнуть трудно. Мари подносит ей торт прямиком в кровать и советует как следует подумать над своим желанием. У Лоры уходит буквально пару секунд, прежде, чем она задувает свечи. Этот день должен стать по-настоящему счастливым.

***

У Мари явно выраженная предрасположенность к тому, чтобы устраивать уютные вечеринки. Они собираются все в столовой, за одним большим столом, который, кажется, скоро проломится под таким количеством еды. Так как особенный день сегодня у Лоры, то на столе все её любимые блюда: жареная на гриле курица, картофельный салат, сырная тарелка и много-много других деликатесов. И это не считая сладкого стола, который только впереди… О подарках, кстати, тоже никто не забывает: Бэкка дарит ей огромный альбом-раскраску с кучей мелких деталей и набор акварельных карандашей, Олли — книгу про космос, игру на приставку и открытку, которую они с Бэккой сделали сами. Мари, в свою очередь, дарит ей еще одно платье, тоже сдержанное, без лишних деталей, черного цвета на тонких бретелях, но это не главный её подарок. Главный лежит в небольшой коробке, и сначала Лора думает, что это просто очень толстая книжка. Но, открыв коробку, у девочки не остается даже воздуха в легких для того, чтобы запищать. Все коллекционные выпуски комиксов про Людей Икс. Черт возьми, да это просто сокровище! — Надеюсь, тебе понравится, — мягко говорит Мари. — Мы ездили выбирали их по всем магазинам комиксов. Так что это подарок, можно сказать, от всех нас. — Да вы шутите, — Лора оборачивается к ним. — Надеетесь, что мне понравится? Да я, черт возьми, в диком восторге! Кажется, это впервые, когда она показывает свои эмоции им так явно. Мари, кстати, даже не пытается возразить ей на счет ругательств в доме. Когда их обед подходит к концу, в доме раздаются чьи-то шаги, и Лора даже на подсознательном уровне готовится к худшему. Но, оказывается, Реми просто постарался сделать им всем сюрприз и приехал раньше: он заявляется в столовую с большой коробкой, перевязанной лентой, и горящими глазами. Олли и Бэкка тут же бросаются к нему и зажимают в объятьях. Лора же, смущенная неожиданным появлением мужчины в доме, так и остается сидеть за столом. — Я, кажется, слышал, что у кого-то тут День рождения? — с хитрым прищуром говорит он, обводя всю комнату взглядом, будто явно не замечая виновника торжества. — Неужто у вас, юная леди? Он протягивает ей коробку, и Лора аккуратно снимает упаковочную бумагу. Внутри — набор Лего, Сокол Тысячелетия из Звездных Войн. И тут, кажется, миллион деталей. — Спасибо большое, — говорит она с придыханием. Реми улыбается ей необычайно мягко, и Лора понимает, почему про него говорят то, что он может растопить любое сердце. Её, кажется, он покорил за пару минут. Ей весь день хочется бесконечно благодарить их всех. Это действительно лучший день в году. Но почему-то заветное «мама, папа, семья» — так и застревают в горле, словно рыбья кость.

***

Проходит, наверное, еще около полгода, когда Лора начинает спать относительно спокойно и без кошмаров. Точнее, без этой проклятой могилы перед глазами. На смену этому приходят легкие, приятные сны. Жизнь принимает вообще прекрасный оборот: школа, друзья, Олли, Бэкка, кружок по естествознанию, и, на удивление, класс по музыке — ей до чертиков понравилось, как Олли играл на гитаре, поэтому самой непременно захотелось. Да и к тому же, Реми начал устраивать с ними тремя домашние тренировки, что не может не радовать. Но иногда все же мысли лезут. Противные, липкие, заставляют вспоминать все то, что случилось тогда. Иногда Лоре кажется, что это и не она была вовсе: не она застрелила Икс-24, не она потеряла отца, не она поставила крест на его могиле. Но это была часть её жизни, поэтому полностью откинуть все воспоминания не получается. Иногда кошмары, мерзкие как штрудель их соседки мисс Ибсен, все-таки заставляют её просыпаться в поту. Просить помощи Лора не хочет. Она не маленькая, чтобы умолять своих приемных родителей посидеть с ней или почитать сказку. Но, кажется, в этот день даже Мари чувствует, что что-то идет не так и сама заходит к ней в комнату. — Я кричала? — смущенно говорит девочка, перебирая складки одеяла в руках. — Простите. Мари только качает головой. — Это ничего, у меня у самой были кошмары. И сейчас есть. Иногда. Лора смотрит заинтересовано. Ей как-то и в голову не приходило, что у взрослых тоже есть кошмары, которые могут пугать. — Расскажешь? — с долей неуверенности просит она. — Нет, дорогая. Тебе ни к чему забивать голову еще и моими проблемами, давай-ка лучше расскажу что-то более веселое? Может быть, тебя порадует рассказ от первого лица о том, что произошло на Щелочных озерах, когда команда Людей Икс пыталась спасти мир от Уильяма Страйкера? Лора улыбается совсем искренне, потому что такие рассказы дико греют душу. А еще классно послушать про Логана и про их команду. Она как может борется со сном, но все же, к трем часам ночи, когда, кажется, все забавные истории уже рассказаны, Лора проваливается в легкую полудрему. Мари аккуратно укрывает её одеялом, включает ночник и гладит девочку по волосам, и наконец-то слышит тихое, но такое приятное: — Спасибо, мам. И, хоть Лора уже практически спит, и скорее всего, не вспомнит об этом на утро, у Мари на душе разливается самое настоящее тепло. Ради того, чтобы Лора так её называла, женщина готова терпеть хоть год, хоть десять лет.

***

Спустя год после усыновления их действительно можно назвать семьей. Лора уже не стесняется называть Мари мамой, а Реми папой. Ну, а как же по-другому? Именно эти люди стали для неё всем миром, всем тем, чего ей так не хватало. Того, что у неё отняли. И что, что она просто клон из генетического материала Росомахи? Это не определяет её. О Логане она, конечно же, вспоминает. Иногда очень часто. И мысленно возвращается туда, к той могиле. И время от времени ей хочется, чтобы всего этого не произошло в реальности. Пусть он вернется, пусть придет к ней. Хотя бы просто проведать. Но Лора большая девочка и знает, что такого не произойдет. Временами, конечно, жутко тоскливо. Так, что хочется выть на луну. — Ты вспоминаешь о нем? — вопрос соскакивает с языка быстрее, чем Лора успевает его правильно сформулировать. Они с Мари едут в машине, и девочка не может не заметить, как Роуг за рулем тяжело вздыхает. — Да, — отвечает женщина. — Мне жаль, что все так вышло. Но я больше, чем уверенна, что он был счастлив, когда ты появилась в его жизни. Лора не может отделаться от воспоминания, в котором она держала его руку в своей и мысленно умоляла не умирать. Господи, прекрати вспоминать. Прекрати вспоминать! Но воспоминания режут хуже ножа. — Я надеюсь на это, — она явно нарочито безразлично пожимает плечами. — А я знаю. Ей тоже хочется быть настолько уверенной, а еще побыть бы с ним подольше тогда. Но уже ничего не вернуть. — Эй, — Мари останавливает машину на обочине, поворачивается к ней и крепко сжимает детскую ладонь в своей. — Мне было тоже очень тяжело, когда я узнала. Не так, как тебе. Но в свое время он тоже оберегал меня, как родную дочь. Я бы очень хотела его увидеть вновь. Лоре становится дико паршиво, что она даже не может сдержать слезы. — Ну-ну, не плачь, — Мари прижимает её к себе, поглаживая по волосам. — Он бы сейчас сказал, что это пустая трата жидкости из организма. Лора не может сдержать улыбки. Руки Мари гладят её по волосам, и девочке кажется, что она никогда не чувствовала себя более защищенной, чем сейчас. Когда-нибудь, обязательно, она покажет Мари то место, и они вместе отнесут на его могилу цветы в знак памяти. Но пока Лора не готова. Она впервые за все время, проведенное с семьей, дает волю тем эмоциям, которые она так и не смогла до конца пережить в день его смерти. «Вот, значит, какое это чувство», — всплывают в голове одни из последних слов Логана. И Лора, ощущая настоящее материнское тепло и заботу, черт возьми, не может не согласиться.