Сборник лучиков надежды

Игра в шахматы — это последовательность действий, которые подкреплены логикой и стратегией игры. Без должной стратегии выиграть партию невозможно.

— Кто научил тебя играть, Эрик? — тихо спрашивает Чарльз. В Париже сейчас практически три часа дня, весеннее солнце светит как нельзя ярко, издалека даже видно знаменитую Эйфелеву башню. Идиллия, одним словом. Как же иначе описать такое место для встречи двух старых друзей, чья дружба прошла, наверняка, все стадии от ненависти до своеобразной любви. — Отец, кажется. Это было так давно, что сейчас уже и не вспомнить. Чарльз кивает, вполне удовлетворенный ответом. — У тебя, наверное, был отдельный учитель? — Если честно, да, — мужчина улыбается. Остаток игры они проводят практически в тишине, лишь изредка перебрасываясь репликами о том или ином положении в игре. И вот, когда партия доходит практически до конца, первым голос подает Эрик: — Что дальше, ты уже решил? Чарльз смотрит на него непонимающе, словно Леншерр говорит несусветную чушь. — Нельзя вечно сидеть в этом кафе. Рано или поздно оно закроется. — Я не думал об этом, Эрик. Слишком много всего произошло. — Разве этот факт может тебя остановить? Леншерр убирает еще одну белую фигурку с поля. Теперь у них трёхфигурный эндшпиль — два короля и одна пешка на стороне Эрика. Практически легкая победа, если грамотно все расставить. У Магнето с этих проблем нет от слова совсем. — Я хочу отдохнуть. Я слишком устал от всего этого. От своих ошибок, ответственности, неправильных решений. В общем, надеюсь, ты меня понял. Эрик кивает, полностью соглашаясь с его словами. — Тебе нужен отдых, — он ставит своего короля вперед, оставляя пешку позади. — И у меня есть отличное предложение. Чарльз с удивлением смотрит на него, совсем потеряв интерес к игре. Вокруг них все также снуют туда-сюда люди, официанты бегают с подносами и чашками кофе, но для Ксавье время будто останавливается. Он пытается разглядеть в усмешливом взгляде Эрика что-то такое, что раньше не видел, но ничего такого не находит. — Ну брось, Чарльз, — Эрик откидывается на кресле и поправляет свои волосы. — Надо признать, мы постарели. Нам нужно на покой. А дети и сами разберутся, особенно, учитывая, что они далеко не дети. — Что конкретно ты мне предлагаешь, Эрик? — Поехали со мной. Тебе понравится остров. Люди на нем. Никакого правительственного шлака, сплошным словом идиллия, — он закидывает себе руки за голову, и почему-то Чарльзу кажется, что Леншерр уже давно там — если не физически, то морально уж точно. Чарльз долго не отвечает, мысленно пребывая в некотором роде полемическом диалоге: одна его сторона жутко хочет согласиться, а вторая боится, что без могучего Чарльза Ксавье мир рухнет, словно карточный домик. И он молится, что второй вариант ему не подсовывает слишком раздутое эго. Решение он принимает на эмоциях, которые в этот момент чертовски бьют через край. — Туше, Леншерр, — Ксавье широко улыбается и одним легким движением кладет фигурку короля вниз на доску. — Твоя взяла. Покажешь мне свой остров. Эрик тоже улыбается ему, и почему-то в этот момент им обоим хочется верить, что это все искренне и от доброго сердца. — Одно условие, Чарльз, — только и говорит Эрик напоследок, когда они уже покидают кафе, — давай, когда мы придумаем название нашему народу, если вообще придумаем, ты не будешь настаивать на добавлении приставки «Икс» к ним.