The false grapes. Танец в объятиях лоз.

Однако стоило Сиэлю нагнать своих спутников и ухватить одного из них за локоть, как вдруг его резко дернули за плечо. То был недовольный Фауст, которому пришлось сделать все, чтобы эта королевская поездка оказалась безопасной и спокойной. Он посмотрел в глаз Сиэля, прищурился: — Мартина Ленц? — спросил мужчина, приподнимая бровь, осматривая Сиэля, что растерянно как-то даже, кивнул, упершись глазами в Клода. — Ты поедешь в королевском купе. Как только увидишь что-либо подозрительное — хоть сдохни, но защищай жизнь своего короля, ясно? — проговорил тот и нахмурился, таща Сиэля за собой, в то время, как сам мальчишка всеми известными ему словами материл и Хью и Михаэля, думая лишь о том, почему его подвергают таким испытаниям, при чем, постоянно! Ох, ну это просто ужасно. Однако что делать, он идет за Клодом и в скором времени тот пихает ему аккуратную сумочку и шипит в ухо: — Веди себя естественно, так, чтобы никому и в голову не пришло, что ты подсадная, особенно Алоису, — он слегка потупил глаза, ощутив легкую тошноту. Ведь мужчина в действительности любит Алоиса, любит, он предан королю всем сердцем и душой, однако тот выбирает своим очередным фаворитом этого смазливого Михаэлиса, который постоянно его лапает, тискает, шепчет что-то… Ох, как это злит Фауста. Нет, разумеется, маленькая блядь не может уснуть без нежных прикосновений Клода, и мужчина понимает, что Алоис еще сам приползет к нему, ведь всегда так было. Обжигаясь, Алоис устраивал шоу для зевак в виде красочной казни, однако на душе у юноше скребли кошки, и тот приходил побитой псиной в объятия своего приближенного и ради этого, хотя бы ради этого действительно стоило все терпеть и издевки и удары — все. Клод знает этого мальчишку, словно облупленного, знает, что тот боится смерти, а потому оберегает, словно драгоценный бриллиант, знает, что боится нападения, и именно по причине этого наполняет поезд подсадными солдатами, ведь в случае непредвиденных обстоятельств, необходимо быть готовыми. Знает любимый цвет, любимый десерт, знает, какими акварельными красками любит рисовать его порочный ангел, однако это не имеет значения, если Алоис кем-то увлекся. Вздохнув, он пихает вперед Сиэля, и тот, опираясь на зонтик, таща сумку, плетется в купе: — Добрый день, Ваше Величество, — сказал молодой человек, кланяясь, натянуто улыбаясь, чувствуя всю неловкость ситуации, после чего вошел в купе и опустился на сидение рядом с Себастьяном, ощущая, как его всего сковывает ярость и нервозность. Юноша сел к окну, а один из многочисленных служащих поднял наверх «его багаж», Клод заходит следом и присаживается рядом с королем, в то время, как Михаэлис берется ерничать и, ухватив тепленькую ладонь Сиэля, обтянутую перчаткой, он целует тыльную сторону, промурлыкав: — Рад знакомству, миледи, — он смотрит исподлобья на Сиэля. — Себастьян Михаэлис, — Сиэль давит внутри себя, как может, раздражение и желание как следует вмазать этому ублюдку, после чего вновь улыбается, поправляя кудри парика: — Мартина Ленц, ваша светлость, — он отдергивает руку и откидывается на спинку сидения, смотря в окошко, поезд еще не тронулся, но Сиэль уже слегка… Ладно, не слегка, он нервничает и ощущает себя совершенно не в своей тарелке.. Ему неприятно, ему колко и больно, такое ощущение, что сидишь на иглах! И это отвратительное чувство, которое хочется как можно скорее задушить, однако совсем не получается. И Сиэль скользнул взглядом по Алоису, замечая выражение его лица, отнюдь не довольное. О, какое же злорадство бушует внутри мальчишки, когда он видит эту ревность, эту злость блондина! Фантомхайв поворачивается лицом к Себастьяну, ему так захотелось позлить Алоиса еще пуще, так, чтобы тот просто взорвался от гнева! — У вас такие интересные глаза, — мурлычет Сиэль и с какой-то девичьей нежностью в голосе, он прижался бедром к Себастьяну, сложив на коленочках руки. — Это ведь винный цвет, не так ли? — спрашивает Сиэль и легко водит пальцем по колену Себастьяна, смотря на него самым своим невинным, самым ангельским взглядом. По сути ведь они не в отношениях, и Алоис не имеет прав на Себастьяна, что жутко раздражает молодого человека, которого уже распирает, хочется расцарапать противной «девчонке» ее кукольное личико! Ко всем чертям, однако он ощущает ладонь Клода на своей руке и выдыхает. Фыркнув, тот посмотрел в окно, пока Фауст неторопливо рассматривает Михаэлиса и Фантомхайва. Он был бы не против, увлекись Себастьян этой особой, ведь тогда он наконец отстанет от его Алоиса. О, да, только его мальчишка! Однако, стоило поезду тронуться, и все замолчали, Сиэль уставился в окно, давя рвотные позывы и тряску, ведь ему так хотелось убежать отсюда, как можно дальше. Около четырех часов ушло на поездку к месту назначения, ведь кое-где поезду пришлось и вовсе задержаться. После этого, Сиэль пулей вылетел из вагона и в толкучке, он обнаружил Штирца и Хьюго, которые тут же стали расспрашивать мальчика о том, что случилось и где он был. Выслушав целую грозную тираду, они ухватили Сиэля и пошли в самую глубь кладбища, к склепам, что были покрыты вековой плесенью. — Зацепки ведут сюда, — проговорил Хьюго, что шел впереди. За ним же тащились и Сиэль и Штирц, что ступал крайне аккуратно, к тому же следил за Сиэлем, ведь черт подери, не хочется, чтобы тот испачкал сапоги или платье, ведь оно нежно-голубое и грязь будет бросаться в глаза, а никому не надо знать о личности Сиэля и в принципе, о том, что эта нежная девушка расхаживает по каким-то грязным местам. В этих раздумиях Фантомхайв неловко ставит ногу, и Штирц, резко приподняв брови, ловит того за талию, чуть склонившись, глядя в желтый глаз молодого графа. Тот лишь недовольно хмыкнул и аккуратно стиснул руками пиджак Штирца: — Тебе нужно быть более осторожным, маленький лорд, — как-то вот по-лисьи произносит Штирц и улыбается, ставя Сиэля на ноги. — Спасибо, — кратко ответил тот и неторопливо последовал дальше, за Хьюго, а Михей стал куда более внимательным, ни дай бог, он еще упадет, это будет ужасно! И им придется добираться до дома пешком, ведь таким Михаэль не пустит Сиэля в чистое купе. Нужно уважать любой труд! Сиэль оглянулся и вдруг увидел кусок крыла, отчего-то его потянуло туда, и мальчишка отправился прямиком к этому склепу. Хьюго и Штирц замерли и лишь взглянули с толикой удивления на Сиэля, который словно бы услышал нежную мелодию шкатулки. — Вы слышите? — интересуется у своих спутников, но те лишь переглянулись, как бы спрашивая: «понимаешь о чем он?» А Сиэль же лишь стал напевать мелодию, которую он слышал и неторопливым движением руки он очистил плиту от мха, что ее закрывал. Он увидел массивную птицу на рисунке, а под ней надпись на латыни и цифры: 1 4 5 3. — Что здесь написано? — интересуется Хьюго, приглядываясь. Латынь давно умерла, ее не изучают уже много лет, — он поджимает губы, мужчина просто будучи ребенком, хоть и изучал сей язык, но при этом, он частенько его прогуливал, а потому перевести строки не мог. — Когда разящий взмахнет крылом, оказавшись в благородных руках, — проговорил Штирц, прищурившись. — Истина восторжествует, — после он оглянулся на Хью. — Да-да, я не уверен, что там слово благородный, но суть ясна, — мужчина присел рядом и провел пальцами по цифрам. — Знак поражения… — он чуть сощурил глаза, задумавшись. — Или код, — Хьюго достал блокнот и записал и строку и цифры, в то время как Сиэль разглядывал птицу. — Это же Алисфен, — он задирает платье и достает свои кинжалы, которые в руках мальчишки перевоплощаются в птицу. Юноша увидел, что на одном из крыльев не хватает среднего пера. Юноша аккуратно выдернул перо у птицы, которая возмущенно взмахнула крыльями, а Сиэль в свою очередь приложил перо к недостающему и отошел, жмурясь, чуть закрыв глаза рукой, однако… Да, ничего не произошло. — А в фильмах работает, — недовольно мыкнул мальчишка. — Видимо, нам придется орудовать той информацией, которую мы получили, — они уже было развернулись и собрались уходить, как вдруг раздался скрежет, будто бы камня о камень и рядом со склепом появились ступени. — Пойдем, Хьюго. Штирц, жди нас тут, — он ведет за собой следом Хью, поднимая подол, а Алисфен полетел вперед, издавая слабое сияние, крикнув, словно призывая кого-то к себе. Сиэль же побежал за своей птицей, а за ними и Хьюго. Пробежав около сотни метров, они оказались в небольшом кабинете. Время в нем, словно бы замерло, но при том все запылилось, поросло плесенью, паутиной. Сиэль стал осматриваться. Он сел в кресло за столом и стал перебирать бумаги, как вдруг обнаружил небольшую шкатулочку, в которой он обнаружил записку, где красовалось его собственное имя, а под запиской лежал ежедневник в кожаном переплете. — Хьюго, я кое-что нашел, — произнес тот, сунув дневник в сумку, висящую через плечо, а после он резко замер, увидев на противоположной стене пыльный холст, картину, что была не дописана до конца. Он приблизился и увидел на ней Винстона, своего настоящего отца из сна и незнакомку.Женщину, что была в темно-фиолетовом платье, у нее были длинные волосы воронова крыла, забранные в ракушку, а лицо… О, это лицо он узнал бы из тысячи.Улыбка, глаза. Себастьян Михаэлис в женском воплощении. — Хью, кто это? — спрашивает Сиэль завороженно, рассматривая картину, он увидел небольшой конверт и незаметно сунул его себе в сумку. — Это? Госпожа Аделина Михаэлис, — он чуть хмыкнул, рассматривая женщину с явной нежностью во взгляде. — Как была хороша… Словно розы бутон, — альбинос одернул себя. — Матушка нынешнего… Лорда Михаэлиса, — Сиэля распирало от непонимания. Сейчас столько новой информации! И он просто не может осознать. — Иди наверх, я сейчас, — произнес он, и Хьюго, поклонившись, отправился наверх, пока Сиэль обыскал кабинет, обнаружив целый пакет конвертов, юноша упихал их в сумку, а затем взял на руку Алисфена и отправился вместе с ним наверх. — А теперь можно и домой, — оповестил он своих спутников, после чего они отправились наверх, с кладбища к станции.

***

Грелль стоял подле Гробовщика за спинами Себастьяна и Клода. Гробби чуть стиснул талию своего любимого юноши и смотрел в спины стоящих перед ними людьми. Он видел, каким нервным стал Сатклифф, ведь в последнее время им и правда было очень тяжело. Да и самому Гробовщику не нравилась атмосфера дворца. Все такое напыщенное, такое неприятное. И просто в дрожь бросает. Себастьян же смотрит на Алоиса, что молча сидит на коленях подле могилы матери, что была усеяна алыми маками, а вокруг были посажены безупречные розы сорта «Звезда Голландии». Покойная женщина, видимо, любила их! Михаэлис смотрит на Алоиса, а затем на Клода, который с непроницаемым видом буравит спину блондина. Мальчишка же уставился в гранитную плиту, сидя напротив, он осторожно гладит холодный камень, давя собственные слезы, ведь порой ему так одиноко, так больно от этого, что так называемое «блядство» Транси — это что-то вроде защитной реакции на стрессовые ситуации. Но вот он медленно поднимается и весь двор, вся эта огромная процессия отправляется к поезду, медленно погружаясь, Сиэль последовал за Клодом, заметив его взгляд и через какое-то время поезд тронулся. Первый выстрел раздался в момент, когда Алоис начал засыпать на своем сидении. — Что это? Что это, Клод? — спросил он перепуганно. — Займитесь этим, — произнес Фауст Михаэлису и Сиэлю, прижав к себе перепуганного короля. — Давай, поторапливайся, девчонка, в «твоем» чемодане оружие, расправьтесь с этим как можно быстрее, — Сиэль, не особо зная, что делать, отдал честь как-то неловко, а затем стащил вниз, открывая чемодан, где были пистолеты и ружье. Себастьян, хмыкнув, берет в руки оба пистолета, а Фантомхайву не остается ничего, кроме как ухватить ружье, если не попадет, то вполне больно ударит прикладом! — Пойдем, леди, — нахально зовет его Михаэлис и Сиэль, якобы, случайно ударяет того стволом по голове, тут же извиняясь, но испытывая абсолютное моральное удовольствие! Они выходят и видят вокруг хаос и панику, тайная охрана уже взялась за дело. На поезд напали и, кажется, что придется отбиваться — Осторожней! — Сиэль выкрикнул и выстрелил, заметив, как Михаэлис замялся, в то время, как его уже держали на мушке. Они пробрались в головной вагон, отбиваясь от напавших вандалов, кои надеялись, как оказалось, лишь на ограбление и понятия не имели, что поезд окажется наполнен обученными солдатами! Однако когда все почти закончилось, и Сиэль следовал с Себастьяном в свое купе, его резко утянули с собой в табор, который был не крыт, мужчина резко вжал Сиэля в стену. — О, я буду очень нежен с тобой мадемуазель, — шипит он и стискивает талию мальчишки, вызывая у него приступ отвращения. Так воняет чесноком и спиртом… Просто тошнотная смесь. Фантомхайв даже ружье выронил и сейчас лишь шипел проклятия, стараясь оттолкнуть того, но на счастье рядом раздался тихий голос: — Будь добр, отпусти леди, — произнес Себастьян раздраженно, однако на приставленный пистолет, он отреагировал одним мощным ударом по лицу. Ухватив Сиэля за талию, тот взглянул, как один из нападавших растерял равновесие и просто выпал через перила на землю, прокатившись на морде по сухой, как камень почве. — Ублюдок, — рыкнул Сиэль, взглянув в винные глаза. — Спасибо. — О, миледи не стоит слов, — проговорил мужчина в ответ, нахально улыбнулся и накрыл губы Фантомхайва своими, сочно его целуя.