The false grapes. Танец в объятиях лоз.

      Прочтя эти строки, юный граф чуть нахмурился. Однако, взглянув теперь уже на первый лист, он заметил, что тот еле держится и был приклеен сюда, ведь пролистав чуть дальше, он обнаружил, что прочие листочки, исписанные аккуратным отцовским почерком, сохранились гораздо лучше. И вот, отклеив желтую бумажку, что была сложена в несколько раз, Фантомхайв ее развернул, обнаружив, что там целых два небольших листа. Он вглядывается в совсем еще, казалось бы, детский почерк... И вот, что предстало взору молодого лорда: «13 мая 1970 год.       Здравствуй, дорогой дневник, я хотел бы рассказать тебе о том, что сегодня я встретил очень красивую девочку, молодую леди, на которой бы хотел жениться. А случилось все это так. Каждое лето мы ездим отдыхать на море. Но отдыхаем мы, дети, пока наши родители работают. Ведь они сопровождают его величество… Но это неважно! В общем, в этот год, все повторяется, и поездка казалась мне скучной и однообразной, и я почти что уговорил своего отца на то, чтобы он оставил меня дома в этом году, но что-то пошло не так, чему, честно признаюсь, я даже рад сейчас. Мы уже погрузили наши вещи в экипаж и, присоединившись ко всей процессии в самом конце, направились прямиком по привычной дороге. Но ближе к вечеру было решено сделать привал. Я был невероятно счастлив и сразу же побежал искать камни для моей рогатки. Но цель свою я вскоре позабыл, увидев у яблони темноволосую девушку с темными глазами красного оттенка. Тогда я не знал ни ее имени, ни происхождения, просто смотрел, как завороженный, как она тянулась к яблоку и не мог понять, что делать. Но вскоре мой мозг все же проснулся, тогда я полез на дерево и наклонил для нее нужную ветку. Темноволосая девочка сорвала несколько яблок, а потом улыбнулась мне в знак благодарности и когда я оказался на земле, она поделилась, отдав мне самый алый плод. Я ощущал, как щеки жжёт и покалывает, но не подал виду, и вскоре мы разговорились. Она старше меня на два года. Она рассказывала мне сказки по памяти, а потом я привел ее к нашему столу, где мы вместе отужинали и вот, прощаясь, наблюдая за тем, как густеют тучи, я спросил ее имя. Дневник, ее зовут Аделина. Аделина Михаэлис.»       Сиэль тут же нахмурился и развернул уже другой листок бумаги, где был уже более красивы и разборчивый почерк. Сиэль чуть кашлянул и начал читать: «1 декабря 1976 год.       Сегодня я посетил свой первый бал, было очень неловко и неудобно, однако все углы сгладило присутствие Аделины. Она была рядом и помогала мне во всем, показывала, что и как делать, а последний танец мы танцевали вместе. Знаешь, дневник, она прекрасна, и моя к ней любовь за эти шесть лет только окрепла. Сегодня я просил ее выйти за меня замуж, и она, представь себе, сказала так простодушно и весело: "договорились", а после умчалась к своим подругам-фрейлинам. В тот момент я был счастлив, как никто. Однако, уже слишком поздно, так что мне пора ложиться спать. Доброй ночи, дневник.»       Дочитав содержание этих листов до конца, Сиэль чуть задумался. Оказывается, что его отец любил мать Себастьяна? Что? Это какой-то бред! Но... Но это почерк отца, он оставил это сыну, значит, он хотел, чтобы тот знал. Но вот один вопрос: зачем? Может, хотел предупредить о том, чтобы не наступал на эти грабли? Ведь его мать, как ее видел Сиэль, совсем иная. Она белокура и синеглаза. Так что же произошло, если отец так любил эту женщину?.. Фантомхайв недовольно мотнул головой, после чего он наконец открыл первую светлую страничку книги, спрятав листы из дневника отца в сумку. Граф принимается читать с самого начала:       «Надеюсь, что ты прочел первые страницы, что я вложил сюда, мой милый мальчик, ведь это немаловажно. Ты наверняка думаешь о том, что эта женщина из дневника — твоя мать, (если ты не знаешь истины, конечно), но я сразу хочу сказать тебе, что это не так. Госпожа Аделина была любовью моей жизни, я боготворил ее, хотел взять в жены с малых лет, но очень поздно узнал о том, что в этом роду не приемлют смешения кровей, и сестру выдают за брата. Мне не позволили этого брака, как ее, так и мои собственные родители. Так получилось, что их выбор пал на леди Рейчел — одна из фрейлин королевы. Я любил ее, как сестру, продолжая лелеять мысли об Аделине, но после свадьбы пришлось поменять отношение, ведь и госпожа Михаэлис тоже вышла замуж за своего старшего брата. Мой ангел стал недосягаем для меня и в тот момент лишь твоя мама была опорой и лучом света в этой непроглядной тьме. Но сейчас не об этом… Дело в том, что сейчас я хочу рассказать тебе одну историю. Наша семья была всегда близка к роду монархов, отец, твой дед, занимал одну из главенствующих должностей в совете короля, в то время, как я был с его сыном. Пусть у нас была разница в возрасте (три года), но я любил принца, словно родного брата и вместе мы проводили много времени. Однако ему было уже шестнадцать, а это довольно взрослый человек (по нашим меркам). Мой друг готов был уже к тому, чтобы взойти на трон, до этого шага ему осталось лишь взять в жены достойную девушку, и знаешь, такой ему казалась Шарон Мертел — фрейлина его матери, она была герцогской дочерью, нежна и прекрасна, и именно с ней произошел первый акт любви его высочества (это немаловажно). Но для него она была такой же, как и для меня Аделина, но у них была немного иная проблема. Девушка была неугодна совету, как бы мой отец не старался переубедить членов совета — у него ничего не вышло. И когда все было готово к их свадьбе, девушку неожиданно для принца отослали с ее семьей в пригород, оповестив принца о том, что она неподходящая партия. Здесь все и началось. Его высочеству привели принцессу, она была красива и приятна, однако глупа, как пробка и абсолютно бесхарактерна, но сразу же после брака она понесла и к семнадцатилетию теперь уже короля, родила ему ребенка, им и был Алоис. И знаешь, какое-то время я был уверен в том, что это единственный ребенок моего друга, пока однажды спьяну он не рассказал мне о том, что Шарон давно прислала ему письмо с тем, что у них родился сын, это старший брат Алоиса, а значит, что в его венах течет королевская кровь. Теперь, зная это, ты смело можешь вершить столь необходимую революцию. Юношу зовут Адамом, и если постараешься, то ты сумеешь его найти, его фамилия — Фон Тилль по мужу Шарон, принявшему ее с ребенком. К тому времени, когда ты прочтешь это он наверняка будет уже взрослым и тебе придется торопиться, ведь Алоис — безумец. Смерть матери сделала из него параноика, который уверен, что все желают смерти и ему. Магистр ордена тамплиеров лишь подогревает это в нем. Дав двенадцатилетнему мальчишке безграничную власть, они сделали шаг в пропасть и лишь ты сумеешь вытащить нас оттуда, но… Запомни, сын мой, что Михаэлисы — не враги Фантомхайвам. На этом все, в дневнике ты найдешь подсказки, коды и еще кое-что необходимое, что сможет тебе помочь. (прошу тебя обратить внимание на последние страницы, там я нарисовал несколько схем по использованию нашего фамильного оружия и Dare Libertatem. где найти последнее ты сможешь узнать также из дневника и шифров, которые я оставил тебе). На этом должен закончить письмо.

Удачи тебе, сын мой.»

      Сиэль поднял глаза и уставился в стену, он почти не дышал и просто даже не был уверен, насколько долго он сидел в такой позе. Может, час, или два, или до самого утра... Однако, чуть отойдя, он захлопнул дневник, убрав и его в сумку. Юноша был просто жутко раздражен! Столько всего взвалили на него, дали какую-то книжку, благодаря которой он только больше загрузил себя, теперь голова просто ломится от избытка новой информации. И мальчишка от раздражения и накопившейся усталости просто швырнул в стенку своей клетки сумку, свернувшись клубком, закрывая уши руками, просто стараясь абстрагироваться от всего и погрузиться в сон или хотя бы дрему, ибо такое чертово напряжение кого угодно сведет с ума, однако… Однако рядом раздался мягкий голос. — Чего это ты тут кипиш устроил? — то был явно Снейк, он стоял и смотрел в небольшую щель, разглядывая Сиэля. — Я хотел спросить, не нужно ли тебе одеяло, как вдруг услышал шум. Думал, что ты пытаешься сбежать, но, кажется, маленькому Лорду не до этого, — он чуть склоняет голову. — Да. Да... Я ни черта не понимаю. Ни черта. Я хочу разобраться со всем, что было в прошлом. Но это кажется невозможным, ведь никто не хочет мне ничего рассказывать! — он просто стукнул рукой по стенке и нахмурился. Снейк задумался, а вскоре лианы расступились. — Мы можем поболтать, пока ждем твоих друзей, ты ведь разумен и не будешь убегать? — в его улыбке сквозила насмешка, однако за возможность узнать что-то о себе и о происходящем Сиэль готов был душу дьяволу продать. Так что, кивнув, он встал, шатнулся, споткнулся и упал заново, проклиная ненавистное ему платье и силу притяжения. Алисфен поднял молодого господина, точнее, помог ему подняться, держа за рукав и садясь на плечо. В то время как Змееподобный подал Фантомхайву руку, после чего они оказались на ветви мощного дерева. Сиэль лишь скептично хмыкнул. Его мало что может удивить. — Что ж, для начала тогда стоит тебя переодеть... — задумчиво произнес Снейк, обращаясь больше к самому себе.       Снейк увел его с собой в небольшое углубление в стволе дерева, где он отдал Сиэлю огромные шаровары, в которых мальчишке пришлось постараться еще не запутаться и крепко подвязать на талии (они страшно сползали), а также отдал большую рубаху изо льна, кою Сиэль заправил в противные шаровары. Одевшись, они спустились по винтовой лестнице на пару уровней ниже и оказались в большом помещении, где не было никого. Здесь были плетеные диваны и столы, цветные стекляшки, что свисали с потолка, разные обереги. — Где мы? — спросил Сиэль и садится в одно из плетеных кресел. он притянул к груди колени, смотря на собеседника, который достал из массивного погреба небольшую бутыль с алой жидкостью. Душевные разговоры гораздо лучше идут с этим напитком! Снейк садится напротив, улыбнувшись Сиэлю, и наливает в два аккуратных медных кубка вино. — О, не переживай, это общая гостиная, но ею мы пользуемся лишь вечерами, сейчас все работают, — сказал Змей, развязно расположившись в кресле. Сиэль вздохнул и мотнул головой. — Можешь начинать, я готов тебя выслушать, маленький лорд, — произнес мужчина, сделав тому знак рукой, на что Сиэль нахмурился и вздохнул. — Я не понимаю многого... То есть, если честно, оказаться в чужом мире и узнать, что ты его единственная надежда — не очень приятно. Как минимум, это пугает. А когда все на тебя давят, говорят, каким нужно быть, постоянно переодевают в платья, берут в плен, похищают, а после надеются, что ты еще будешь разгребать всё, что твой отец написал тебе и велел сделать… — он просто мотнул головой. — Винсент пишет о том, что помимо Алоиса у короля есть старший ребенок, благодаря которому можно совершить революцию, но я боюсь, как бы этот парень не оказался еще хуже нынешнего. А ещё… Может быть, ты знаешь, что такое Dare Libertatem? — спрашивает он под конец и смотрит на Снейка, который, судя по взгляду, переваривал информацию, полученную от мальчишки. — О, разумеется, знаю, — хмыкнул Снейк. — Видишь ли, начнем с того, что тело в нашем мире ничего не значит. То есть, да, это лишь оболочка для души и есть одно слабое место, ударив по которому, можно эту оболочку уничтожить. Оно находится на груди, вот тут, — Снейк указал на свою грудь, чуть хмурясь. — Некий узел. Мы называем его Дариев узел, в честь ученого, открывшего эту нашу особенность. Например, убить можно, пронзив сердце, но уничтожив оболочку, ты обрекаешь соперника на большие страдания, и его душа будет веками скитаться всюду, ища успокоения. И разрубить этот узел может лишь оружие из особого минерала. В народе его называют ДаЛиберто. Но сам подумай, если у каждого будет подобное оружие, то станет опасно выходить на улицу, поэтому все камни, из которых можно было изготовить его, были уничтожены. Кроме одного. Из самого крупного и единственного оставшегося кристалла каждый из четырех знатных родов и королевская семья взяли столько, сколько необходимо и создали для себя по одному оружию, которое хранится в их доме. Правда, сейчас четыре из них находятся в королевском дворце, а тот, что был у Фантомхайвов, спрятан его последним главой, и хотя безумный король перерыл все королевство, он не сумел найти ДаЛиберто четвертого дома альянса. Вот так. Сиэль ошарашенно уставился на Снейка. — Откуда тебе все это известно? — спрашивает он и берет в руку кубок с вином, отпивая немного. Все же, ему было необходимо что-то подобное. — О, юный Лорд, я знаю многое, — он снисходительно улыбнулся. — Но зачем вы похитили меня? Объясни, я не понимаю, — он мотнул головой, ведь это было действительно так! — Дело в том, что это дерево, Древо Жизни, как и все вокруг в радиусе километров пятидесяти — наш дом и смысл жизни каждого из нас, где росли поколения таких одаренных, как мы, людей, однако теперь безумный король желает вырубить эти леса и возвести здесь свой улей, — он чуть рыкнул, ощущая, как злость подступает со всех сторон, а Сиэль чуть улыбнулся, больше даже грустно. — И думаю, что если его фаворит окажется у нас, то он переменит свое решение и пойдет с нами на сделку. — Жаль тебя разочаровывать, но я отказал ему, при том так, что он совершенно в немилости, — граф дернул плечом. — Но знаешь, что? — мальчишка ощутил некий энтузиазм. — Если вы примкнете к нам, то вместе мы сможем свергнуть короля! И я… Я могу тебе пообещать полную защиту нового правителя, — он кивнул себе, глядя на змея. — Ваши сокровища и реликвии тронуты не будут.       Снейк задумался на несколько минут, погрузившись в некое подобие транса, а потом он посмотрел на Сиэля, словно что-то осознав. Он прищурился и протянул ему ладонь, тихо прошипев: — Договорились.