The false grapes. Танец в объятиях лоз.

— Пойдем отсюда, — тихо предлагает Себастьян молодому человеку, он как-то стремительно поднимается и протягивает руку Сиэлю. Тот с неким подозрением смотрит на мужчину, но все же он берется за его руку и ощущает, как его протаскивают сквозь толпу. Кажется, что юноша понимает, что последует за этим порывом, но сейчас он осознает, что совершенно не против этого, так что просто слепо следует за своим мужчиной, разглядывая его в мягком полумраке. Сейчас они были на территории имения Михаэлиса, так что о Рубине тот не беспокоился, этот большой засранец всегда прилетает домой, когда ему позволяют погулять. Они переходят на судорожный бег, словно за ними какая-то погоня, Сиэль с силой стискивает чужую ладонь, эта гонка продолжается, пока они не достигают самого дома, там пыл обоих несколько поубавляется, они блуждают по коридорам, в которых тоже шлялись люди, веселье было и в большом зале и по маленьким комнаткам, кажется, что людей здесь было слишком много. Они поднимаются в жилой этаж к комнате, в которой обычно спал Себастьян, если он оставался в этом доме. И в один момент, зайдя туда, они стоят посреди комнаты и молча смотрят друг на друга. Себастьян сжимает ладонь Сиэля, и щупает воздух в поисках второй. Найдя ее он не отрывает глаз от молодого человека. Это трепетное молчание повисло в воздуху. Оба словно не знали, что делать сейчас, когда достигли наконец уединения, когда они наконец не должны играть врагов, когда наконец встретились после долгих утомительных месяцев одних лишь переписок. Сиэль чуть потупил глаза, а после он медленно приподнялся на носках и прикоснулся к уголку губ Себастьяна, ощутив тепло чужого тела очень близко. Юноша чувствует, как его охватывает странное расслабление, будто погрузили в теплую воду, и он забыл о том, что хотел сделать, просто прикрыв глаза и отдаваясь этому, казалось бы, совсем позабытому чувству безопасности. Но уже в следующий момент он чуть дернулся, почувствовав теплые ладони Себастьяна на своей спине и едва потянул воздух ртом. Сиэль медленно отстраняется, он тянет за собой следом мужчину, который спокойно повинуется, тот, кажется и сам несколько поубавил обороты, и когда молодой человек остановился у камина, затопленного на всякий случай прислугой, Михаэлис почувствовал, как Сиэль утянул его вниз, на тяжелый ковер. Они сели, словно дети, один из которых хочет открыть второму страшный секрет и вот, Сиэль мягко поднимает слегка подрагивающие ладони и накрывает ими щеки Себастьяна, гладит, впитывает взглядом все черты этого мужчины. Он мягко поддается вперед валит того на пол, по ковру разметались черные волосы, и Себастьян лишь слабо улыбнулся. Через миг он ощутил приятный поцелуй в скулу, после в нос, в веко и второе веко, в щеку и… Секунда промедления тянулась будто целую вечность. Брюнет почувствовал горячее дыхание на своих губах, и не выдержал сам, он поддался к Сиэлю, наконец даря полноценный поцелуй, вопреки ожиданиям он не оказался страстным и быстрым, нет, это было скорее признание, ласковое и в какой-то степени даже робкое. Себастьян ощущал рядом тело юноши и понимал, что ни один Алоис, ни одна Леди Элизабет не сравнится с Сиэлем, с ЕГО Сиэлем, теперь он может сказать это официально. Мужчина неторопливо поднимает руку и холодными бледными пальцами зарывается в зеленовато-сизые волосы, пропускает жесткие сухие пряди через сквозь пальцы, а после сжимает на затылке, он открыл глаза и столкнулся с синим глазом Сиэля, чуть прикусив его губу. — Я так скучал по тебе, — произнес Себастьян и стащил с молодого человека накидку, в которой тот сидел у огня, тяжелая ткань упала куда-то к креслу поодаль, а Себастьян провел ладонью по вышитому жилету на спине Сиэля. Кажется, что рук было слишком много, это понимали оба, но ни один из них не мог остановиться, Сиэль чувствовал, как дрожат его руки, но не понимал, почему. Он развязал шнуровку на несколько грубой рубашке Себастьяна и принялся расстегивать пуговицы его жилета, понимая, что это непоследовательно, но будто эти двое когда-то следовали правила. Изначально их отношений не должно было существовать. Как и после, когда пришел Хьюго, но кажется, что упрямство этих идиотов удерживало их рядом друг с другом все это время. Идти против правил, против судьбы, против всего. Но сейчас ни один из них не думал об этом, не думал ни о чем, кроме другого. В один момент Себастьян ощущает, как на него накатывает какое-то страстное желание спрятать этого мальчишку и он не может ему не повиноваться, просто переворачиваясь и нависая над Сиэлем, Себастьян смотрит на него сверху вниз, видит, как вздымается грудь Фантомхайва, и его несколько растрепанно-воробьиный вид и улыбается. — Ты похож на кота. На наглого кота, — хмыкнул Сиэль в ответ на эту резкую рокировку и провел по почти обнаженной груди Себастьяна, но резко отдернул руку, словно от огня. — Что такое? — спрашивает мужчина, прищурив глаза, а Сиэль несколько растерянно озирается по сторонам, секундный приступ паранойи заставил его сделать это, мальчишка будто ощутил чужой взгляд, но он понимал, что здесь они только вдвоем, поэтому поспешил обнять своего мужчину за шею, притягивая его ближе, он чуть коснулся припухшими губами теплого уха Себастьяна и произнес с толикой мольбы в голосе. — Смотри на меня своими руками, всей поверхностью ладоней и пальцев… — после чего закрыл глаз, запустив руки в темные волосы, он совершенно расслабился, ему хотелось, чтобы именно Михаэлис сейчас лишил его всей этой отвратительной одежды, он чувствовал себя будто устрица, которая смотрит на мир из раковин вещей. Себастьян помедлил, Сиэль немного удивлял его своими поступками порой, но это опять же шло из самого начала их отношений, когда в первую встречу в баре Барда он ударил мужчину по лицу. Вспоминая об этом сейчас Михаэлис хотел рассмеяться, но испугался испортить момент, так что он отстранился, желая рассмотреть юношу ладонями. Он медленно коснулся его щеки, чуть впалой, от частого стресса Сиэль сильно сбросил вес, его кожа была светлее молока, прохладная, несмотря на высокую температуру в помещении. Себастьян гладит его медленно проводит пальцами по обкусанным шершавым губам и векам, он опускает руку ниже, на шею и слабо сжимает ее, заставив юношу резко втянуть воздух, уцепившись за предплечье Михаэлиса. Себастьян тянет за шнурок на рубашке молодого человека, развязывая шнуровку, он вытягивает этот тонкий плетеный шнурок и с три секунды смотрит на него, через секунду отбросив прочь, мужчина стягивает жилет с парня и отбрасывает его прочь, он вновь набирает обороты, стремясь дорваться до тела Фантомхайва, прочь летит все ненужное, стыдливо оседая на полу, вещи словно осознают свою неуместность в этой ситуации. Сиэль остался обнаженным перед своим любовником, лишь тогда он лениво приоткрыл глаз, посмотрев на Себастьяна, он улыбается и слегка прогибает спину, он тянется так по-кошачьи, зная о слабости своего мужчины к этим элегантным животным, а Себастьян, как привороженный смотрит на эту картину, слыша, как циркулирует кровь по его телу, он жадно впитывает каждое движение любимого тела, каждый его изгиб. Наконец он несколько храбрится и накрывает бедро партнера, ощутив бархат кожи под пальцами, мужчина закатывает глаза, на него накатило настоящее эстетическое наслаждение от этого короткого тактильного контакта, он медленно ведет вверх, он гладит Сиэль по боку и груди, он смотрит на него ладонями, закрыв глаза, потому что сейчас они не нужны. Горячая сухая рука скользит вновь вниз, подушечки пальцев едва прикасаются к коже Сиэля, и Себастьян ощущает, как юноша дергается, тут же впившись в его ногу пальцами. Михаэлис наказывает мальчишку. Наказывает за это лишнее движение, но кажется, что эта кара привнесла легкую перчинку, сорвав вздох с губ Сиэля, за которым вновь следует томный шепот: — Именно так… смотри на меня своими руками, — Себастьян улыбнулся, его рука скользит дальше по ноге юноши, огладив его острое колено и голень, Михаэлис не видел, но ощущал мурашки, которые преследовали его пальцы. Он понимает, что не выдержит этой пытки и склоняется, целуя бок Сиэля, тем самым заставляя мальчишку нарушить правила игры и открыть глаза, тот смотрит на Себастьяна и сжимает волосы на его голове, запрещая двигаться. Фантомхайв ощущает укус и шипит, оттягивая голову Михаэлиса, но тут же получает удар по руке и хмурится, видя алый взгляд мужчины, который сейчас, безусловно вел. Он вновь целует его бок и чуть впалый живот, оставляя за собой легкие покраснения укусов. — Сними одежду, — проговорил Сиэль тихо, но это прозвучало, как приказ, не терпящий пререканий, прервав Михаэлиса. Который лениво и нехотя отстранился, подхватив на руки мальчишку. Он несет того к постели и опускает на нее, сам же как-то торопливо избавляясь от оставшейся на нем одежды, он приближается, словно дикий зверь и накрывает Сиэля своим телом. Фантомхайв тянется к Себастьяну, хочет ощутить его ближе, он проводит по сильной спине и плечам, прижимается к шее мужчины губами и чувствует ноги Михаэлиса своими, кожа Себастьяна словно пылала, хотя сам Сиэль был немного холоднее. Лед и пламень. Как всегда. Себастьян наслаждается этой близостью. Не только физической, но и душевной. — Знаешь, я слышал легенду о том, что раньше люди, ложась в постель, могли избавляться от кожи, тогда они единились не только телом, но и душой, — произнес Михаэлис, взглянув в лицо Фантомхайва. — Но однажды дьявол позавидовал этой человеческой способности, этой гармонии, и тогда кожа приросла к ним и стала препятствием. Но, мне кажется, что это самое сладостное препятствие для меня, — он улыбается и накрывает его губы своими, растворяясь в откровенном поцелуе. Сейчас даже воздух казался ненужным. — Ты так сентиментален, — смеется Сиэль, переводя дыхание после поцелуя. — Но это мило, — он убирает волосы от лица мужчины. Себастьян проводит рукой по ребрам мальчишки, приникая к его плечу, которое кажется каким-то слишком хрупким сейчас. Кажется, что прикосновений было слишком много. Оба наслаждались, упивались ими, чувствовали друг друга, пока этих касаний не стало мало. Однако Себастьян дождался тихого «пожалуйста» и лишь после этого он коснулся бедра Сиэля снова и чуть отвел его ногу в сторону, проводя по внутренней стороне, он ощутил приятную теплую кожу и вновь услышал тяжелый вздох, ему правда хотелось помучить своего любовника, но терпение было на пределе. Хотя у Себастьяна и правда было множество развлечений за все время, сейчас все происходящее казалось единственно правильным. Подготовка показалась обоим нестерпимо долгой, но Себастьян сделал все как полагается, неторопливо и тщательно, Сиэль, ощущая его пальцы в себе, поддавался вперед и цеплялся за плечи мужчины, слегка царапая их. — У тебя был кто-то за это время? — спросил Себастьян, надавив на нужную точку внутри, услышав стон, а после увидел хитрый синий взгляд. — Ага, — Фантомхайв знал о том, что Михаэлис спит едва ли не со всем дворцом и порой какая-то детская обида, неведомая ему злость и потребность просто брала верх, заставляя парня лечь в постель с кем-либо. Но сейчас он говорит об этом так спокойно лишь для того, чтобы разозлить Михаэлиса, и он понимает, что у него это получается, слыша тихий хриплый рык мужчины, ощутив грубый поцелуй в шею. Фантомхайв цепляется за плечо брюнета, стиснув зубы, царапая кожу мужчины, он чувствует, как его чуть приподнимают за бедра и тянет воздух носом, через миг ощутив резкий толчок, Сиэль захлебнулся шипящим стоном, он не был готов к такому, надеясь, что Михаэлис все же будет себя хоть сколько-то контролировать. — Нельзя поосторожнее? — язвительно спрашивает он, щуря глаз, столкнувшись со взглядом мужчины. — О, заткнись, радость моя, — произнес Себастьян с легким ядом в голосе. Естественно, он понимал, что они квиты, и Сиэль не ангел тоже, но как же он сейчас его взбесил. Первые толчки были медленными и глубокими, Себастьян слышит фырчанье вперемежку со стонами Сиэля и сильно кусает его за ухо, он хочет, чтобы утром это тело было в его метках, чтобы все видели, что этот мальчишка принадлежит только ему. — Себастьян!.. — Сиэль выгибается под ним, вцепляется в темные волосы и царапает второй рукой спину мужчины. Он ощущает Себастьяна везде, внутри, рядом, кажется, что этот человек заполнил все пространство, кажется, что его слишком много. И Фантомхайв не сдерживается, он стонет, показывая, что ему хорошо, он ощущает, как мужчина двигается в нем, как его кусают и целуют, мальчишка царапается и прогибается, притягивая к себе голову Михаэлиса, желая занять губы очередным поцелуем. Это безумие продолжалось слишком долго. Сиэль позволил выжать из себя все, что в нем только было и лишь под утро, отмокая в ванной, он заснул прямо лежа на Михаэлисе, несмотря на остывающую воду и то, что они наверняка перебудили всех, кто был в поместье. Но сейчас ему было все равно. Сиэль заснул со стойким ощущением того, что у них все будет хорошо.

***

— Маленький Лорд, ты выглядишь очень мило, — Михаэль Штирц сидел в глубоком кресле, рассматривая юношу, стоящего около высокого зеркала. На подготовку свадьбы не ушло слишком много времени, отчасти потому, что ни один из Лордов не хотел превращать свадьбу в цирк. Так что гостей было собрано по минимуму, лишь важные персоны и семья, то, что осталось от нее у обоих. С Сиэлем был сейчас Михаэль, Мадам Анжелина и Хьюго, конечно пара служанок, что помогали с костюмом. — У меня какое-то нехорошее чувство, — неожиданно произнес Сиэль, поправляя ворот рубашки. Они с Себастьяном решились на обычные смокинги разных цветов, естественно, Михаэлис забрал себе черный, и Фантомхайву ничего не оставалось, кроме белоснежного. При том, куплены они были в земном измерении, поэтому выделялись. Единственное, что Мадам не позволила проигнорировать племяннику, так это мантию, которая шлейфом тянулась за ним с меховым подбоем, она плавно переливалась, выглядела красиво, безусловно, но про себя юноша несколько тысяч раз сетовал на неудобство данной вещи. — Что плохого может произойти, любовь моя? — спросила с нежностью Анжелина, подойдя к юноше, она надавила на его плечи, заставив опуститься на принесенный высокий пуф. — Не знаю, Алоис воскреснет, превратится в зомби и сожрет мои мозги, — сказал он нервно, а после флегматично хмыкнул и посмотрел на тетушку. — Что ты делаешь? — спрашивает он с интересом, видя, что та возится с чем-то. Анжелина приблизилась, в руках ее была крупная деревянная шкатулка, и она молча начала расплетать волосы Сиэля, над которыми так долго провозились служанки, те недовольно зашептались, но озвучить это, естественно не посмели, ведь так желает поступить сама госпожа. — Это принадлежало твоей матери, с этой булавкой она выходила замуж, думаю, что тебе будет куда спокойнее, если она будет с тобой, не так ли? — Анжелина открыла шкатулку и показала Сиэлю булавку с аккуратной резной круглой рукояткой. Она была похожа на увеличенную в размерах кнопку, с очень длинным острием и большой шляпкой, украшенной узором в виде чайки, летящей с рыбой в клюве. Анжелина нежно вплетала в его волосы эту булавку, а после посмотрела в лицо юноши, обойдя его. — Ничего не бойся, друг мой, — она сжала его прохладную ладонь. — Все происходит так, как должно было произойти, — Фантомхайв сжал руку тети. Он выдохнул и кивнул, храбрясь. Хотя это странное чувство беспокойство все равно его не оставляло. И вот он уже видит Грелля, который с улыбкой смотрит на него и говорит: «Пора, мой Лорд, » — Юноша вправляет в петлицу лилию и за руку с тетушкой выходит в сад, откуда они отправляются к небольшой церквушке, находящейся во владении Михаэлисов, где все уже готово к церемонии. Когда они появились на ступенях, то поклоном их приветствовали ассасины и сам король, жители странной деревеньки Снейка. Сиэль осматривается по сторонам. Вокруг все прекрасно. Везде белые и алые цветы, но здесь как-то холодно. Очень сильно пахнет лилиями, и парень чувствует слабое головокружение, которое отступает, стоит ему у алтаря увидеть своего мужчину. Парень идет рядом с тетушкой, которой выпала честь вести Фантомхайва вместо отца, так как тот сейчас на правах невесты. Из рук Анны юный Лорд попадает в горячие руки Себастьяна, он сжимает его ладонь и слушает монотонную речь священника, вспоминая свою клятву, во второй же руке каждый из них держал по свече, одна из которых, в руке Сиэля, не горела, ее должен был зажечь Себастьян: — Этой рукой я рассею все твои горести, чаша твоя да не опустеет, ибо я стану вином для тебя. Этой свечой я буду освещать тебе  путь во тьме. Надевая тебе на палец это кольцо, я объединю наши фамилии и сотру долгую вражду меж нашими семьями. Я прошу тебя, будь моим, — произнес Себастьян и зажег свечу Сиэля своей, надевая на его худой палец кольцо, затем за ним повторил и сам Сиэль, он нервничал, но когда кольцо было на пальце Себастьяна, когда они уже почти завершили обряд, испив из чаши вина, в алтарь прилетела стрела с пылающим наконечником. Все взгляды в мгновенье ока были прикованы к дверям церкви. Повисла тишина, в которой громогласно прозвучала одна фраза: — Смерть цареубийце! — это был Клод в окружении тамплиеров. В этот момент люди бросились к выходам, но Сиэль знал о том, что такое случится, поэтому ассасины не заставили себя ждать, бросаясь в сражение, отражая удары врага, в то время, как жених и «невеста» сражались плечом к плечу, пока их не разделил Клод, который рвался к Себастьяну, желая прикончить его своими руками. Сиэль в этот момент оказался чуть дальше, при нем была лишь тонкая шпага, так что преимуществ было не слишком много. Себастьян вдруг ощутил этот тошнотворно сладкий лилиевый аромат. Аромат из сна. Он замешкался и был ранен в плечо, но после вновь отразил удар, стража присоединилась к сражающимся, теперь количественный перевес был на их стороне. Себастьян постоянно старался держаться в бою так, чтобы помимо противника видеть и Фантомхайва. Это было важно. Он видел, что мальчишке неудобно сражаться в мантии, он кричал о ней, проявляя неуважение к Фаусту, а Сиэль слышал, ей-ей, слышал, но дергая застежку — никак мог избавиться от этой вещи. И вот, вот тот момент из сна. Себастьян видит, как мальчишка ступает на мантию, как позади него нет ступеньки, он выкрикивает его имя, отталкивает Клода и словно в замедленной съемке несется через залу к мальчишке, булавка из его волос выпала, за секунду она оказалась на полу, пошатываясь на своей резной шляпке, Сиэль не знает, за что ухватиться, по близости нет ни союзника, ничего, он старается удержаться, но гравитация оказывается сильнее него. В один момент раздается удар тела о пол. Зал погрузился в тишину, Себастьян подбежал к нему, сел рядом, он ощутил, как трясутся его руки, он смотрит в зрачок здорового глаза мальчишки, который реагирует на свет, сужаясь. — Сиэль? — спрашивает он, глядя, как алая капелька крови стекает по лбу Фантомхайва. — Врача! Скорее! — кричит он, а Клод, поднявшись с пола, расплывается в злорадной улыбке. — Око за око, Михаэлис, — произнес он, а после жестом велел тамплиерам уходить. Сейчас он получил, что хотел. Он получил больше, чем хотел! Теперь этот ублюдок поймет, каково терять самое ценное, теперь он не хочет его смерти. Ведь убить его — это было бы слишком милосердно. Себастьян подложил руку под шею Сиэля. Себастьян смотрит на него, Себастьян подносит трясущийся палец к носу и вдруг ощущает слабое дыхание. Адам скомандовал в погоню, в церковь ворвались врачи, отпихнув Михаэлиса, они поднимают юного графа на носилки. Свадьба едва не превратилась в панихиду. Ожидание убивает его. Ей богу, это ужасно. Это отвратительно сидеть в комнате и понимать, что возможно, ты уже никогда не сможешь услышать родных слов, типа «ты придурок» «Михаэлис, получишь сейчас»… Он бы отдал что угодно, чтобы услышать что-то подобное, войдя в комнату, где был его почти супруг. В окружении врачей. И вот один из них вышел к нему. Он не выглядел обнадеживающе. Лишь сказал о том, что Себастьян может войти. Оказавшись внутри, Себастьян увидел Сиэля, лежащим на постели с иглой, торчащей из головы, его глаза все еще были широко открыты, а врач тут же принялся за объяснения, говоря о чем-то, но кажется, Себастьян был уже убит и не слушал, он смотрел в эти широко раскрытые глаза: -…Мы не думаем, что он вернется к нормальной жизни, возможно существует что-то, способное излечить юного лорда, но мы не знаем о существовании этой панацеи. — Мы сможем отыскать ее, нет ничего невозможного! — воскликнул Себастьян, заставив слабо вздрогнуть присутствующих. Этот день, который должен был стать одним из счастливейших превратился в трагедию. Наверное, никто понятия не имеет, как сейчас жалел Себастьян о том, что не прирезал Фауста в день цареубийства, когда у него была возможность прихлопнуть этого паука.

***

— Себастьян, может стоит закончить это? — тихий голос Гробовщика раздался рядом, Михаэлис нервно дернул головой и впился глазами в чужую челку. — Уж год минул с тех пор, как Сиэль… спит, — Гробовщик чуть нахмурил лоб, стараясь выражаться как можно мягче, чтобы случайно не оборвать натянутые струны души своего друга. Он осознавал, что никогда не сумеет понять того, что испытывает Себастьян сейчас и просит вселенную о том, чтобы ему самому не довелось испытать ничего схожего. Он смотрит на Михаэлиса с явным сочувствием, тот превратился в настоящее приведение, осунулся, побледнел, а улыбка давно не касалась этих узких губ, что все чаще были поджаты. Не при Гробовщике — это точно. Себастьян устало касается переносицы рукой. — Я уверен, что это не безвыходная ситуация, какой-то способ все равно отыщется, — произнес он фразу, которая уже скрипела на зубах, эту фразу он повторял каждый раз, когда кто бы то ни было предлагал ему прекратить страдания Фантомхайва, вытащив иглу из его головы. Да, это означает смерть, но этот выход казался правильным хотя бы потому, что сам Сиэль не хотел бы находиться в таком состоянии. Сейчас он был просто живой… Точнее полуживой куклой, которая лишь дышит, его стеклянный единственный глаз смотрел куда-то в пустоту, а сам он и моргать не мог и рядом постоянно был целый эшелон прислуги, врачей и сам Себастьян, ведь ни один из лекарей не давал гарантии того, сколько еще проживет юный Лорд. Ассасины и другие приближенные весь этот год только и делали, что кочевали из города в город в поисках того, что могло бы помочь. Наверное, все понимали, что это бесполезно, но правда глаза колит, мало кто способен взглянуть на нее. И Себастьян все понимал, но не хотел, нет-нет, не хотел, не мог смириться с тем, что больше никогда не сможет поговорить с Фантомхайвом, никогда не ощутит от него тепла, никогда не почувствует вновь объятий этого маленького ублюдка. Гробовщик смотрит на него неотрывно, он лишь тяжело вздыхает, слабо хлопает по плечу друга и поднимается с кресла, где до этого сидел. — Грелль хотел зайти, кажется, — выдавил он, ощущая это напряжение будто бы физически. — Если что, не пугайся, — после он приблизился к двери и вновь взглянул на своего друга. — Всем нам отведен определенный срок жизни. С какими-то обстоятельствами бесполезно бороться или спорить, они уже необратимы. Подумай об этом, подумай о том, что ОН бы не хотел видеть себя таким, — после Гробовщик тихо покинул комнату, а Себастьян ощутил желание ударить друга, но вместо этого он поднялся с постели супруга, подошел к окну и медленно раздвинул тяжелые шторы, скрывающие первые робкие лучи рассветного солнца. День сменялся днем. Себастьяну вновь скоро предстоит уйти и заняться работой, но не в одном, а в двух поместьях. Он чувствовал себя ужасно, он чувствовал себя загнанным, каждый день он работает, спит пару часов и ночь проводит около постели человека, которого любит, слушает его дыхание и смотрит в этот стеклянный глаз и уродливый шрам на втором веке. Мужчина не мог себе простить того, что год назад он не сумел предотвратить это событие. Что не смог в один чертов момент оказаться рядом и уберечь от падения. Он торопливо вернулся к кровати Сиэля — Этой рукой я рассею все твои горести и освещу тебе путь, — сказал он и сжал тонкую худую ладонь своими пальцами. Только-только светало и все еще в небе поблескивали огоньки звезд. Себастьян целует костяшки Сиэля. — Мой Лорд, — произнес он с такой болью, словно тот уже был мертв. — Здесь так мрачно, почему бы не украсить комнату цветами? Те же маргаритки на окне освежили бы обстановку, — внезапно возникший Грелль улыбнулся и привлек внимание брюнета. Видя эту улыбающуюся морду сложно было не улыбнуться в ответ, хотя бы уголками губ. — Лорд Сиэль, здравствуйте, рад вас видеть, выглядите прекрасно, — произнес он, садясь к Сиэлю рядом, беря в руки щетку, он провел ею по волосам юноши, стараясь так, чтобы голова не шевельнулась. Себастьян вновь слабо дернул уголками губ снова. Грелль отстранился, посмотрел на него. — На тебе лица нет, сколько ты спишь? — спросил он, подняв брови, стараясь казаться грозным, но Себастьян лишь хмыкнул, не желая отвечать, тогда Грелль поднялся с постели, подошел к окну, вдруг он вдохнул воздух слишком громко, заставив мужчину обернуться. — Иди сюда скорее! — Грелль взял его за предплечье и подвел упирающегося мужчину к окошку, Грелль ткнул пальцем куда-то в небо. — Смотри, звезда падает, загадывай скорей желание! Она твоя!.. Ой, еще одна. И еще. Это настоящий звездопад, уж одна из них точно осуществит то, чего ты хочешь, — произнес он, тряхнув друга за плечо, тот несколько растерялся, скептично глядя на эти горящие точки. Сатклифф выглядел таким восторженным, а Михаэлис все с той же болью внезапно проговорил: — Я бы хотел только одного, Грелль. Чтобы этот ад наконец закончился. А лучше, чтобы он не начинался. — Никто не знал, что эти ублюдки появятся на вашей свадьбе, — слабо попытался подбодрить красноволосый. — Нет, я имею ввиду другое, я имею ввиду, я бы хотел, чтобы всего этого мира не существовало и вовсе, чтобы все было так, как раньше, — он хмыкнул вновь, а единственное, что смог сделать Сатклифф, так это обнять мужчину и уговорить его на недолгий сон. Себастьян опустился в кресло, взял плед, накрыв им ноги и велел другу разбудить его через два часа.

***

Себастьян проснулся неожиданно от сильного пинка в колено. Он быстро распахнул глаза, которые тут же забегали, оценивая обстановку. И в тот же миг его сонный мозг ничего не понял. Он оказался в постели, а рядом на боку лежал Сиэль. Себастьян запаниковал. Неужто он лунатил во сне и лег к Фантомхайву? Неужто он убил его одним своим неловким движением?.. Одна мысль об этом заставила руки Михаэлиса затрястись, он медленно кладет руку на плечо Сиэлю и поворачивает того на спину плавным движением, готовый к последствиям, как вдруг он замечает отсутствие аккуратной иголки, торчащей изо лба парня. Замечает отсутствие уродливых шрамов на лице. Себастьян во все глаза уставился на парня. — Сиэль! — воскликнул он и тряхнул парня рядом, он ощутил, что тот дышит, что он морщится и накинулся на Фантомхайва, сжимая его в руках, зацеловывая лицо. — Блять, Михаэлис, отвали, мне на работу утром, — Сиэль пытается его отпихнуть, открыв глаза, он недовольно смотрит на него, но этот приступ нежности пугает мальчишку. — Ты жив, о, дьявол, ты жив, — шепчет Себастьян, стиснув его лицо Ладонями, глядя в эти небесно-синие недовольные глаза, на эти сдвинутые к переносице брови, отпечаток подушки на щеке, эти пухлые губы, искаженные гримасой недовольства. — Конечно, я жив, а теперь если ты не обнимешь меня, не прекратишь свою истерику и наконец, не заткнешься, я позвоню в психушку и скажу, что ты слетел с катушек, — он фыркает и отворачивается от Себастьяна, а тот крепко обнимает его со спины, прижимает к себе, целует в плечо и произносит: — Я люблю тебя, маленькое дерьмо, — он зажмурился, забыв обо всем-всем, что произошло ранее. Значит, просто шутка его воображения. Значит, сон. — Да-да, я тоже, — Сиэль сжал его руку на своей талии, радуясь, что тот угомонился. — Спи, — Себастьян закрыл глаза, вдыхая родной запах. Он понятия не имеет, что будет дальше, но теперь он точно знает, что не отпустит этого мальчишку. За окном было темно, но слышались крики чаек. Откуда им тут взяться? Послышалась тихая трель дождя, он упорно забарабанил по крышам, подоконникам, окнам. Раскат грома оповещал о приближении грозы. Город оделся дождем. Возрождение. Падает лондонский мост.