Давай поменяемся.

Черт, мысли путаются, будто по моей голове грузовиком проехались. Чувство, что все внутри сдавило от невыносимой тяжести прошлого. Что вчера было? Мое подсознание настолько не захотело запечатлеть в памяти моменты вчерашнего дня, что все воспоминания стерлись? Или же виновато действие алкоголя? Но сушняка во рту, как знакомого многим признака похмелья, не было, да и голова не раскалывалась от невыносимой боли в висках. Значит, все-таки вчера я немного выпила. Однако, меня преследовало чувство, будто внутри что-то перемкнуло. Сердце уже не так быстро билось от ощущения нового дня. Мышцы давали о себе знать невыносимой болью, отчего мне хотелось залезть в ванну с горячей водой и не вылезать от туда, пока они не расслабятся. Все мое существование кричало о том, что вчера случилось что-то важное. Настолько, что это что-то оставило в моем сознании черную дыру, необъятную и вязкую, но по-своему прекрасную. Но... если эта бездна меня уволокла за собой, почему я чувствую, как гулко стук сердца отдается в моих ушах? Почему у меня такое ощущение, что нужно срочно вымыть руки, потому что они испачкались в чем-то безумно липком и неприятном? И вообще, где я? Я приоткрыла глаза и заметила, что лежу на чьей-то кровати с шелковыми черными простынями. А ведь они принадлежали... - А-Алекс? – голос меня не слушался, поэтому получился какой-то жалостливый хрип. Но я заметила своего подопечного, сидящего в кресле напротив меня. Голова запрокинута, руки скрещены на груди, но, несмотря на легкую суровость, было видно, что он совершенно расслаблен. Я привстала на локтях, тут же почувствовав глухую боль во всем теле, будто я бежала пятикилометровый марафон. Но несмотря на это все же встала и на еле слушавшихся меня ногах прошлепала до ванны, на ходу оценивая уже знакомый интерьер. Кажется, будто я живу в этом доме годы, но никак не неделю. Все окружавшее меня казалось таким знакомым. Протяни руку и почувствуй - все это уже стало родным, но вместе с тем таким же далеким и отчужденным, как и сам хозяин апартаментов. Я прикрыла за собой дверь и остановилась около зеркала, с шокированным видом осматривая себя. Это.. .не я... Однако карие глаза и блондинистые волосы говорили мне обратное. Но мертвенно бледное лицо, на котором красовались огромная рваная рана, и большой синяк, заставляли вспомнить все события прошедшей ночи. Неожиданно воздух в легких кончился, и я согнулась пополам, пытаясь вдохнуть глубже, заполучить желанный кислород. Но ничего путного не получилось. В итоге одной рукой я оперлась на раковину, с ужасом вспоминая, что же было вчера такого, что сознание это почти выкинуло из памяти. Поднесла правую руку к глазам, с отвращением вспоминая, что делала ею ночью. От этого комок подступил к горлу, но мне удалось как-то подавить тошноту, поэтому я лишь натерла сладко пахнущим мылом ладонь, пытаясь оттереть неприятное липкое чувство грязи. - Нянечка, ты рано проснулась, – я резко бросила свое занятие, испуганно посмотрев на стоявшего в дверном проеме парня, который постоянно прикрывал рукой рот, пытаясь, видимо, подавить зевок. - Во сколько ты лег спать? – зачем я спросила это, непонятно, и он этого тоже не понял, судя по тому, как вопросительно изогнул бровь. - Тебя это не должно волновать, - грубее, чем следовало, ответил он, при этом дерзко усмехнувшись мне в лицо. Я так и продолжила стоять на месте, глядя на себя в зеркало, боковым зрением все же наблюдая, как Алекс заходит в ванную, как закрывает дверь и как становится возле меня, смотря на мое отражение. И почему-то он не улыбался при виде моего мертвенно бледного лица. Не было дикого смеха, который я ожидала застать. Ведь, зная моего подопечного, я могла бы с уверенностью добавить, что такие увечия на теле девушки ему приятно видеть. Но нет. В его глазах плескалась ярость, чистая и не прикрытая на сей раз маской непринужденности. Алекс выглядел злым, и сейчас эта злость не была обращена в мою сторону. Алекс так же, как и я, вспоминал события минувшей давности, рассматривая мое лицо в мельчайших подробностях. Неожиданно он протянул руку к моему отражению, но вовремя осекся, поняв, вероятно, свою ошибку. Он отвернул голову от зеркала, не желая больше смотреть на такие уродливые раны. Потому что они были действительно ужасны. Возможно, шрамов на лице не останется, но в глубине, там, где сердце так гулко билось, все воспоминания разрывали мою душу на части. Оставляя какие-то невзрачные куски непонятного серого вещества. И то, что Алекс так брезгливо посмотрел на меня, совсем не помогало забыть о ночи. Наоборот, резало с еще большей силой. Однако у Алекса, как оказалось, были иные взгляды на эту картину: - Ты помнишь, - между его бровей залегла складочка, добавляя ему какой-то взрослой непонятной суровости, - помнишь, кто оставил тебе раны на лице? Сможешь описать их внешность? - А для чего тебе это? - Не твоего ума дело. – так же грубо ответил он, прислоняясь к стенке своей душевой кабины. Зачем ему эта информация? Он хочет уничтожить тех людей? Не стоит, Алекс. Мне не нужна кровь на руках. И я не хочу, чтобы ты еще больше погряз в этом. Я же обещала, что вытащу тебя из той ямы, в которую ты себя сам и вогнал. А лишняя кровь на руках никак не поспособствует этому «исцелению». Однако, от меня не ускользнул тот факт, что его улыбка стала более кровожадной... более требующей убийства. - Я не буду ничего тебе говорить , - упрямо заявила я, с удовольствием слушая, как он меня проклинает, на чем свет стоит. Однако мат, посылаемый в мою сторону, продолжился недолго, потому что в следующий момент Алекс достал из кармана черных джинсов телефон и, разблокировав его, набрал чей-то номер, поднеся трубку к уху. - Мне нужны абсолютно все из бывшей банды Майкла Бигбатти. Достань их откуда угодно, хоть из под земли, мне срать, но ты обязан их всех допросить о том, кто вчера прикасался к моей знакомой, - он многозначительно посмотрел на меня, явно намекая на то, чтобы я вышла из ванной и не подслушивала их разговор, но я осталась стоять на месте, упрямо скрестив руки на груди и с гадкой улыбочкой смотря на Алекса. – Да, ты знаешь, что с ними делать. И пошевеливайся. С этими словами он закончил разговор, нажав на кнопку блокировки и с интересом наблюдая за моей реакцией. - Что случится с теми подонками? – как можно беззаботно спросила я, однако дрожь в голосе все-таки выдала мое волнение. И от Алекса это тоже не укрылось, поэтому он лишь усмехнулся. - То же, что случается со всеми остальными плохими парнями, - усмехнулся брюнет и двинулся ко мне, при этом все также продолжая смотреть на меня через отражение. Даже в зеркале их цвет напоминал горький шоколад, растопившийся на солнышке. Он притягивал к себе, заставлял смотреть в них безостановочно. Мне нравились его глаза. Они послушно скрывали все секреты и загадки хозяина, не оставляя мне даже надежды на их решение. Но сейчас в них плескалась дерзость. А еще чертики плясали, явно говоря о том, что сейчас что-то нехорошее произойдет. - С такими, как ты? – не осталась в долгу я, наклонившись чуть вперед и уперев руки в край раковины, с лукавством взглянула на подопечного. Красив. Дьявольски красив. Причем красота такая, которая запоминается на долгие годы и просто так не стирается из памяти. - Им всем далеко до меня, - я и не заметила, как эта фраза прозвучала совсем рядом, прямо на ухо. Алекс прижался грудью к моей спине, и я отчетливо чувствовала, как бешено бьется его сердце, говоря о том, что оно есть у этого человека. Оно существует. Парень, так же, как и я ранее, оперся руками о край раковины, тем самым поставив мне блок и не давая возможности выбраться. Почему в такие моменты все эмоции обостряются? Почему хочется облокотиться назад и почувствовать под собой игру его мышц? Почему я, в конце концов, хочу его в такой неподходящий момент?! - Кстати, нянечка, - сладко прошептал мне на ухо парень, - а где твоя благодарность за спасение, мм? Миллион. Миллион или больше мурашек пробежали по моему телу, обходя каждую чувствительную точку, и теперь мне казалось, что мое тело стало одним оголенным проводом, до которого даже дотрагиваться опасно. Но почему-то Алекса это не пугало, он лишь сильнее прижался ко мне, заставляя меня еще чуть-чуть вперед наклониться. - Я т-тебе уже говорила «спасибо», - отрывочно пролепетала я, почему-то чувствуя себя крайне беспомощной, я бы даже сказала, беззащитной, в его столь крепких и оригинальных объятиях. Казалось, будто весь воздух был сосредоточен в одном человеке, в моем подопечном, однако добраться до него было непосильной задачей. И все же... - Детка, неужели ты думаешь, что сможешь отделаться простым «спасибо»? – прошептал он и затем... Провел языком под ухом. Черт, мои и без того бессвязные мысли сейчас превратились в кашу, не желая возвращаться ко мне. Мы смотрели друг на друга через отражение. Через простое, но по-особенному красивое зеркало, и это было больше, чем секс. Наши глаза встретились, и я неожиданно для себя тихо простонала. Черт, что? Я хотела что-то сказать ему в ответ, как-то проявить себя, оттолкнуть и снова убежать, но вместо этого я просто стояла, не в силах сделать хоть что-то. А Алекс, похоже, расценив это, как согласие, убрал одну руку и провел пальцами вниз по позвоночнику, вызывая во мне новую волну мурашек. Вызывая во мне такое возбуждение, доселе не познанное мною, что воздуха становилось с каждым поглаживанием все меньше и меньше. А ему, похоже, доставляло удовольствие – вот так бесчестно издеваться надо мной. Ведь сейчас я полностью находилась во власти его умелых рук и языка, который в данный момент облизывал мочку уха. Жарко. Мне так жарко, что я запрокинула голову, желая, чтобы эта его мучительная ласка продлилась еще немного. Еще пару мгновений. Да, вот сейчас... Алекс рукой, что проводила по моему позвоночнику пальцами, обхватил меня за талию, вырвав ошарашенный «ох», и поставил меня так, что сейчас я еще сильнее вжималась в его упругую грудь, чувствуя, как напрягаются мышцы. Приятно? Да. Горячо? Слишком. Пальцами он провел от ложбинки между грудей вниз, по животу, отчего он рефлекторно втянулся, и далее вниз, к своду бедер, заставляя меня широко распахнуть глаза, с ужасом глядя на отражение, в точности повторяющее движения хозяина. Не в силах больше смотреть на эту возбуждающую до чертиков картину, я откинула голову назад, подставляя ему горло, к которому он тут же припал губами. - Сладкая моя девочка, - прошептал он настолько тихо, что мне показалось, что это просто разыгралось воображение. Потому что в следующую секунду Алекс прокусил зубами нежную кожу, оставляя яркий след на ней, словно помечая свою собственность. Я дернула руками к его торсу, но они тут же были перехвачены отправлены назад, к краям злополучной раковины, которую я уже успела сто раз возненавидеть и полюбить. - Не двигайся, - промурлыкал Алекс, и из меня неосознанно вырвался тихий стон наслаждения, чистого и яркого. Он нежно схватил рукой мое горло, чуть приподнимая тем самым мою голову, заставляя смотреть в его глаза через отражение. Которые сейчас настолько меня хотели, что готовы были меня съесть, не оставив ничего. Алекс хотел меня, я чувствовала его через ткань рубашки и через ткань его джинсов. И мне эта мысль очень понравилась. И тут... Неожиданно даже для себя он бедрами двинул вперед, неосознанно толкнувшись в меня, вырывая из меня сладостный и полноценный первый стон. Тот, который из глубин души идет навстречу этим умелым рукам. Этому умелому чудовищу, которое пытался разорвать свою же рубашку, надетую на мое тело. И сейчас мне было абсолютно плевать, как она там оказалась. Существовали лишь его руки, губы, умелый и всезнающий язык и бедра, которые снова толкнулись. Шепот, тихие постанывания с моей стороны и негромкие рычания с его, - сейчас все это слилось в единую мелодию наших тел, хотевших друг друга, как ничто другое. Но... Раздался звонок, доносившийся из кармана джинсов Алекса, и он резко отпустил меня. Я грохнулась с небес на землю, не в силах оторвать затуманенного взора от Алекса, который в данный момент пытался прийти в себя. И, наконец, у него это получилось, однако остатки возбуждения все же сказались на его немного охрипшем голосе: - Черт, я убью тебя, как только встречу, Зак. – прорычал мой подопечный, как только ответил. Однако то, что в следующий момент услышал Алекс, заставило его резко переменить решение. – Что? Ты серьезно? Это плохо кончится. Да. Я выезжаю. Держи их при себе, я скоро. Он с силой сжал в руке телефон и, в последний раз переведя дыхание, с яростью посмотрел на меня. Что заставило его так резко перемениться? - Ты остаешься здесь и ждешь моего возвращения. И никуда не уходишь, ясно? И только попробуй уйти, ты поняла меня? – прошипел он и, не дожидаясь моего ответа, бегом вышел из помещения, где мы пять минут назад чуть ли не занялись сексом. Моим первым сексом. Однако... я хотела его. Хотела видеть, как именно он забирает мою девственность. Конечно, таких, как я, у него пруд пруди. Но со всеми ли он был нежен? Не успела я выйти из злополучного места, как заиграла музыка теперь уже на моем телефоне, говоря о приходящем звонке. Но... этого номера я не знаю. Однако ответить я тоже не могла. - Саманта Миллер, слушаю. - Саманта, это Азалия Коул, врач из больницы Джефферсона. - Д-да? - Вы просили позвонить вам, как только Питер очнется. Так вот, - я затаила дыхание, не в силах вымолвить и слова, - Он очнулся. И он попросил как можно скорее с вами связаться. Кажется, он очень хочет поговорить с вами.