Потерять, чтобы обрести...

«Эта печать, она выжала из него все соки, – печально вздохнул Итачи, видя, как брат медленно расслабляется в его руках, сдаваясь под натиском сна, – нужно избавить Саске от нее.» Итачи развязал руки брату, немного потирая его запястья в том месте, где грубые веревки оставили едва заметный след. Обездвиживать Саске, когда тот был в таком беспомощном состоянии, было просто неправильным. Но это являлось вынужденной мерой: Итачи сильно переживал, что Саске может навредить себе, и поэтому решил отгородить его от этого. Старший Учиха бережно поднял брата, стараясь не разбудить его, но Саске спал очень крепко, вымотанный истерикой и действием печати, и поэтому от движений брата только слегка поморщился во сне. Итачи положил Саске на футон и заботливо укрыл одеялом. Сейчас думать следовало не о печати. Младший брат скоро должен был проснуться, и тогда, вероятно, он начнет задавать вопросы. А Итачи пока не знал, как, не рассказывая всей правды, объяснить Саске, почему его ненавистный брат-убийца спас его и заботился все эти дни. Очередной план Итачи рухнул в пропасть даже до того, как был полностью продуман. И теперь старший Учиха опять находился в сомнениях, как и что ему предпринять, но с другой стороны... он так устал. Устал скрывать свои чувства, устал продумывать все на несколько шагов вперед, устал ошибаться, ведь именно его ошибка стоила младшему брату глаз. Да и Саске сильно вымотали последние события. Он становился более слабым, сломленным потерей своих глаз, более измученным... Это было больно видеть Итачи. В его голове не так давно поселился вопрос: что будет дальше? Сможет ли Саске как раньше ненавидеть брата? Или нестыковки и новые вопросы утихомирят его бездумную ненависть? Ведь Саске не глуп. Далеко не глуп. В голове Итачи царил полный хаос, мысли вертелись с огромной скоростью, проносились в его сознании, почти не останавливаясь. Юноша не успевал закончить размышление об одном, как тут же начинал думать о другом. Да, он, несомненно, очень устал от всего. Коноха, клан Учиха, старейшины, задание, Акацуки. Его жизнь всегда напоминала какой-то отточенный механизм. С самого детства он выполнял то, что от него требовали. Делал так, как хотели другие. А на свои собственные желания у него просто-напросто не хватало времени. Он всего лишь хотел подольше оставаться рядом с братом, но у него никогда не получалось. Итачи откладывал все на потом, но... совершенно не задумывался, что следующего раза может и не быть. Так и случилось. А когда он, выполнив задание, сбежал из деревни, то с большим сожалением, оглядываясь назад, осознал, что у них было так мало приятных моментов с братом. Так мало проведённого вместе времени. Так мало хороших воспоминаний, которые больше не смогут пополниться новыми. Ведь Итачи уже никогда не сможет быть тем старшим братом, который подарит улыбку младшему и услышит его заливистый смех. Саске будет улыбаться другим людям, или не будет вовсе. Потому что его жизнь мало чем отличается от жизни Итачи. Такой же отточенный механизм, только подпитанный ненавистью и направленный на достижение одной-единственной цели: убийство старшего брата. То, от чего так сильно оберегал Саске Итачи, случилось. Мало того, старший Учиха сам сотворил такое с младшим братом. Раньше он немного завидовал Саске, у которого было счастливое детство чуть подольше, чем у него самого. Зависть была едва ощутимой: ее перекрывало огромное облегчение и радость за маленького братишку, за то, что тому разрешили побыть еще немного времени ребенком, ощутить всю прелесть детского мира без забот и интриг взрослых, без обязательств и заданий. Саске хотел побыстрее стать шиноби, а Итачи наоборот желал, чтобы младший брат пока еще оставался ребенком. Но он сам же разрушил детство Саске, безжалостно кинув его во взрослую жизнь. Иного выхода не было. Итачи боялся оставить брата одного с его еще детскими взглядами и доверчивыми глазами, ведь кто-либо мог этим воспользоваться, и тогда все, чего пытался добиться Итачи, потеряло бы смысл. Он долго искал выход, что ему нужно устроить такого, чтобы своим уходом сделать брата сильнее, что ему нужно предпринять, чтобы брат смог выжить один в этом мире. На тот момент, поселить в сердце Саске ненависть, казалось единственно верным решением, но... Итачи тяжело вздохнул. Младшего брата снова начинали одолевать кошмары, даже не дав ему и нескольких часов отдыха. Дыхание Саске стало ускоряться. Он заворочался в постели, задвигал головой, как будто пытаясь избавиться от накрывшего его кошмара, и чуть слышно вскрикнул. Сердце Итачи сжалось от это вскрика, но юноша продолжал оставаться на месте. Он сомневался, подходить к брату или нет. Старший Учиха никогда не сомневался: когда поступал в Анбу, по приказу отца, когда соглашался шпионить за семьей, даже когда получил приказ уничтожить клан Учиха. Он тогда был сломлен этим известием, неизбежностью гибели его семьи, много рассуждал, пытался решиться, уничтожив в себе все человеческое, корил себя и тысячу раз просил у всех прощения, но... не сомневался. Он был так воспитан. Ведь сомнения - это слабость шиноби. Они могут стать непоправимой ошибкой, которая будет стоить ниндзя жизни. Он никогда не должен сомневаться. Убьешь ты или убьют тебя - вот такой закон шиноби. Итачи слишком рано его уяснил. Но младший брат всегда был причиной исключений в поведении Итачи. Поэтому сейчас Учиха совсем не знал, что ему делать. Подойти к Саске, попытаться избавить его от неприятного сна, или этим он сделает только хуже? Возможно, появление Итачи только сильнее напугает Саске? Он уже давно не тот старший брат, присутствие которого может успокоить младшего. Он – убийца всего клана и предатель. Он тот человек, которого Саске должен ненавидеть, а в данный момент бояться, ведь маленький двенадцатилетний мальчик без оружия и без зрения совершенно не может противостоять преступнику класса "S". Именно так и было, когда Саске только-только осознал, что перед ним стоит его старший брат. Младший Учиха тут же выставил вперед руки и задрожал всем телом. Он боялся. Боялся его, Итачи! Своего старшего брата, который обязан защищать и быть рядом в трудную минуту. Сейчас Итачи было очень печально осознавать, что он давно потерял статус любимого брата. Саске с громким криком вырвался из сна, оторвав голову от подушки, принимая сидячее положение. Что бы ему не снилось, это явно было сильнее всех предыдущих кошмаров. У мальчика сорвалось дыхание, и он никак не мог его выровнять. Саске мотал головой и размахивал руками, явно еще не отойдя от пережитого во сне. Он издал какой-то странный звук и с силой схватился за повязку. – Мои глаза... Нет... я ничего не вижу. Почему я ничего не вижу??? – паника в голосе Саске сильно озадачила Итачи. Он тут же отбросил все сомнения и стремительно приблизился к брату. У того был шок после сна. Итачи содрогнулся, представив, что может почувствовать человек, который во сне мог видеть перед своими глазами утраченные наяву картинки, а потом резко вынырнуть из красочного мира сновидений во тьму реального мира. Итачи часто в последнее время снились сны, где он терял зрение, и, когда просыпался в холодном поту, чувствовал незабываемое облегчение от того, что все это было нереально. У Саске же было наоборот: он только что видел сон, а потом резко вырвался во тьму, не до конца понимая, что сейчас реально, а что нет, что всегда бывает, когда ты только-только проснулся. Если Итачи терял зрение во сне, то младший брат испытывал это наяву и ощущал в разы большее отчаяние, чем старший Учиха. – Тише, тише, успокойся, – подал голос Итачи, садясь на колени рядом с братом. Саске вздрогнул от неожиданного звука и отшатнулся от предполагаемого владельца этого голоса. – Итачи? Это ты... В измученную, не до конца пришедшую в нормальное состояние голову Саске вернулись воспоминания. Он вспомнил, что с ним случилось не так давно, и полученная информация никак не хотела укладываться у него в сознании. Темнота перед глазами больше не была такой пугающей, ну конечно, ведь он уже начал к ней привыкать. Наблюдая за братом, Итачи пытался предугадать его реакцию. Сейчас Саске был психически нестабилен, он мог снова взорваться истерикой или заново попытаться отбиться от протянутых к нему рук. Но действия младшего брата совсем не оправдали предположений Итачи. Саске медленным движением убрал руки от лица, опустив их вниз, и схватился побелевшими пальцами за тонкую ткань одеяла, это давало ему некоторую опору. Прикосновения успокаивали мальчика, напоминая о том, что вокруг его окружают предметы, и та тьма, которую он видит перед собой, всего лишь иллюзия. Рваные вдохи стали более спокойными и глубокими. Саске постепенно приходил в себя. Он не делал никаких резких движений, хоть и понимал, что рядом с ним совсем близко находится убийца всего клана. Итачи казалось, что брат со всей его эмоциональностью и злостью должен был накинуться на него или хотя бы бросить в его сторону фразы о ненависти, но... – Ты был рядом с самого начала? – голос совершенно не дрожал и не выдавал эмоции своего владельца. – Думаю, тебе нужно немного отдохнуть, – стараясь перевести тему, осторожно предложил Итачи, но этого не получилось. – Я задал вопрос! – На который ты и так знаешь ответ, – фраза прозвучала слишком резко, но старший Учиха уже разучился говорить мягко и аккуратно, как делал с братом раньше. Саске замер с открытым ртом на минуту, осознавая сказанное, повернул голову в сторону Итачи, потом шепотом произнес: – Но зачем? – и уже громче. – Я не понимаю, зачем ты все это делаешь?! Итачи молчал, собираясь с мыслями, а Саске вновь одолевали недавние эмоции. – Зачем ты спас меня? Зачем? Ты убийца и предатель, оставил меня в живых, чтобы проверить свои силы, а теперь это бессмысленно! Слышишь?! Я теперь слабак, который даже сделать шаг нормально не сможет! Беспомощный слабак! «Это сильно его тревожит», – заметил Итачи, вглядываясь в брата, тот продолжал сидеть без движений и совершенно не двигался. Слова о слабости он произнес более-менее спокойно, но от взора старшего Учихи не укрылось, как сильно дрожат его руки. Потом Саске просто вздохнул. – Теперь убей меня. Глаза старшего Учиха резко расширились в удивлении. «Только не это, – с ужасом подумал он, – не может быть? Саске? Ты сдался? Потерял веру? Так быстро? Но ты ведь шиноби... ты, – Итачи осекся, поняв, насколько он не прав, – нет, ты всего лишь ребенок. Ребенок с разбитым сердцем и сломанной судьбой. Ребенок, которому нужна срочная помощь, поддержка. А еще ты мой брат...» – Ну же! – в нетерпении закричал Саске, сильнее сжав ткань одеяла в пальцах. – Убей меня! Чего ты ждешь? – Я не хочу тебя убивать. – Ну ты и сволочь, Итачи! – понял эту фразу по своему младший Учиха. – Тебе приятно чувствовать свое превосходство! Ты настолько безжалостен, что решил оставить меня в таком состо... – Я не могу тебя убить, – Итачи поднял руку, легким касанием проведя ею по повязке брата, но тот, ошарашенный непониманием, даже не отшатнулся от этих прикосновений, – и никогда не мог. Ведь ты, Саске, всегда был для меня глупым маленьким братом. Итачи улыбнулся, не отрывая взгляда от лица брата, и тут же улыбка слетела с его лица, сменяясь печальным выражением. – Прости меня, Саске, за все. Я так виноват перед тобой... «Его голос, голос Итачи, он такой как раньше, как в детстве, – только сейчас Саске понял, что было не так в Итачи с самого начала, – этот голос... в нем больше нет той холодности, что была, когда мы встретились в бою, и когда он использовал на мне свое Цукиеми во второй раз. И таким голос был с самого начала, как только я узнал о том, что именно Итачи спас меня в том лесу. Голос, он полон... Стоп. Что Итачи только что сказал? Он просит прощения? Я ни за что его не прощу!! Как он даже смеет думать об этом! Но я не понимаю... В какие игры он играет?» – Я так много врал тебе, что, наверное, в этот раз ты мне даже не поверишь, – устало произнес Итачи, – но, клянусь тебе, то, что ты сейчас услышишь, чистая правда. Я не собирался тебе это рассказывать, но все получилось не так, как задумывалось. Выслушай меня, Саске, до конца, не перебивай. Но говорить это даже не нужно было. Саске настолько был шокирован изменением в поведении брата, что не мог выговорить ни слова, поэтому ему оставалось только слушать. Внимательно слушать.