Потерять, чтобы обрести...

Дни летели слишком медленно, тянулись, словно и не двигались вовсе. Все это время Итачи сидел возле брата, заботясь о нем, просто находясь рядом, чтобы ничего не случилось. Саске почти никогда не вставал с футона, изредка лишь поднимаясь, когда Итачи приносил ему еду. Мальчик лежал, сильно ворочаясь, утыкаясь лицом в подушку, как будто это бы помогло унять боль в области глаз, которая не отпускала младшего Учиху даже во сне. Саске спал очень редко, но когда Итачи все-таки удавалось услышать его размеренное дыхание, мальчик почти мгновенно просыпался, вздрагивая, и снова в комнате было безжизненно тихо. Саске ничего не спрашивал. Совсем ничего. Он вообще не говорил. И именно это молчание брата очень нервировало Итачи, оно могло вылиться во что-то неприятное. Старший Учиха не мог понять, что ему ждать от Саске. Что вообще тот думает? И собирается ли как-то действовать? Так несвойственно и так больно было видеть Саске в таком плачевном состоянии, казалось, мальчик просто сдался, ушел в себя, словно вместе с глазами потерял и связь с этим миром, а старший брат никак не знал, чем ему помочь. Раньше брат как-то реагировал на присутствие Итачи, и это было очень странно. Саске замечал малейший шорох в комнате, стоило только Итачи сделать шаг, как младший тут же поднимал голову в его сторону и долго держал ее так, словно смотрел. Иногда старшего Учиху такое поведение даже пугало. Один раз, как только Итачи зашел в комнату, принеся Саске еду, младший брат среагировал на звук задвигания двери, а потом просто следил за Итачи невидимым взглядом, не упуская из виду, как будто действительно видел. Голова Саске двигалась вслед за старшим Учихой, но стоило только прозвучать постороннему звуку, например, когда Итачи наступил на одну из досок, тянувшихся по всему полу, и она громко заскрипела в другой части комнаты, Саске тут же терялся. Он переводил взгляд туда, потом обратно на то место, где стоял Итачи, начинал мотать головой и дышать более прерывисто. Неудача явно выводила его из себя. Но потом таких реакций становилось все меньше. В большинстве случаев Саске теперь просто сидел, не двигаясь, как будто совершенно не слышал никаких шорохов. Он совсем перестал двигать головой на звуки, и это теперь пугало Итачи даже больше, чем прошлое поведение брата. Нужно было что-то делать. Как-то действовать. Выводить младшего брата из такого состояния, но как? Этого старший Учиха не знал. Единственное, что он планировал, это поскорее вернуть глаза Саске, что было самым лучшим выходом из сложившейся ситуации. Младший брат снова сможет видеть, снова поверит в себя и продолжит тренировки, совсем забыв о странном незнакомце, который его спас. Он встретится с Итачи и отомстит за клан, так планировал старший Учиха, но судьба распорядилась иначе... Саске отложил тарелку с супом и продолжал сидеть, не двигаясь. Как и ожидалось, кто-то, заметив его движение, тут же забрал еду и удалился из комнаты, а младший Учиха, оставшись один, решился действовать. Он слишком долго ждал. Все это время он прислушивался, сопоставлял факты, и сейчас пора было принимать меры. Саске толком не знал, что будет делать, но он же не мог просто сидеть, сложа руки, верно? Юноша аккуратно поднялся с футона и маленькими шагами, выставив вперед руки, направился в то место, откуда незнакомец всегда наблюдал за ним, что мальчик мог заметить ранее. Как и ожидалось младший Учиха натолкнулся там на стул, а руки ухватились за холодную тонкую ткань, вероятно, эта одежда висела на спинке стула. Все, что мог узнать Саске прикосновениями - то, что ткань была длинная и тянулась прямо до самого пола. Поспешным движением руки юноша случайно сбросил что-то, и оно довольно знакомым звоном зазвенело внизу. Приложив несколько усилий, Саске наконец смог нашарить пальцами что-то круглое и жесткое на полу. Юноша не смог сдержать довольную улыбку, когда он понял, что это оказалась дорожная сумка с оружием. Свою, такую же, незнакомец у него отобрал. Рука привычно обхватила холодную ручку куная и вцепилась в нее покрепче. Оружие, вот чего не хватало Саске. Теперь нужно было добраться до двери, что мальчик сделал, не применяя никаких усилий. Каждый последующий шаг был увереннее предыдущего, и быстро пересечь комнату не составило труда. Дверь сдвинулась в сторону. Выйдя из комнаты, юноша тут же выставил перед собой кунай. Слишком уверенный в своих собственных силах, Саске сделал шаг вперед и... потерял равновесие. Руки взметнулись вверх, ища хоть какую-нибудь опору, но ничего не находили. До мальчика дошло, что сразу за дверью спускалась лестница вниз, но осознание пришло слишком поздно. Он вскрикнул от неожиданности, кунай выскользнул из пальцев, и... Итачи среагировал молниеносно. Он услышал Саске и в одну секунду оказался вверху лестницы, не давая брату упасть вниз. Саске не сразу понял, что произошло, и почему он до сих пор стоит на ногах, в то время, как должен уже валяться где-то на полу. Сквозь зашкаливающий адреналин, владеющий всем его телом, он не сразу почувствовал на себе чужие прикосновения. Молодой Учиха вздрогнул и тяжело задышал, осознав, что его обнимают! Чьи-то ладони на его спине крепко прижимали юношу к живому теплу. Саске прислушался к себе, так непривычно было чувствовать близость чужого тела, но настолько... приятно. Он и не мог себе представить, что так изголодался по чужим прикосновениям, за все это время, живя одной только местью, он и не думал, что так приятно ему будет в объятиях чужого человека. Вот именно, ЧУЖОГО! Саске тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение, и попытался вырваться из сдерживающего его кольца рук. Но незнакомец только крепче прижал его к своей груди, и молодой Учиха теперь мог отчетливо слышать частые удары чужого сердца прямо под своим ухом. Саске замер, в голове крутились миллионы мыслей, что сейчас с ним может сделать этот человек. Но мужчина, как-то печально выдохнув, лишь ослабил руки, высвобождая Учиху из своих объятий. Саске, вопреки своим попыткам минуту назад, сейчас не отстранился, почувствовав свободу действий, и рука сама собой потянулась к лицу незнакомца. Итачи опешил от таких действий младшего брата. Рука Саске дотронулась до его шеи, вздрогнула, когда зацепилась там за цепочку, обогнула его подбородок и замерла на щеках, там, где были расположены полосы-шрамы. Секунду казалось, будто Саске не дышал, он поспешным движением поднял руку выше, и поймав пальцами волосы брата, добрался до собирающей их сзади в хвост резинки. Губы Саске дернулись, когда догадка пришла ему на ум, он со всей силы оттолкнул от себя брата и, оказавшись без опоры, чуть было не упал, но вовремя нашел пальцами стену. Крепко держась за нее, мальчик начал медленно отходить назад от человека, который его спас. А точнее, сейчас в голове Саске по отношению к нему звучало только одно определение: убийца. – И-и-итачи?? – имя было произнесено на грани слуха, но ужас и страх звенели в голосе достаточно отчетливо для того, чтобы у старшего Учихи замерло сердце от боли. Он немного помедлил с ответом, но смысла скрывать свое присутствие больше уже не видел. – А ты ожидал, что это будет кто-то другой, – голос Итачи, казалось, полностью вывел младшего из и без того хрупкого равновесия. – ТЫ??! – рык Саске был полон злости и ненависти, он мгновенно выставил руки перед собой, в бесплодной попытке защититься. – Не подходи! – Ты решил остановить меня голыми руками, глупый маленький брат? – как-то печально отозвался старший Учиха и сделал шаг по направлению к нему. – Итачи! Не смей подходить ближе! – Саске дышал, широко открывая рот, а его пальцы била мерная дрожь. – Не подходи, слышишь! Не смей! Почему именно ты? Почему? Ты опять хотел почувствовать себя всесильным? Опять хотел меня унизить? Это же ты был в том лесу, ты убил тех людей!! Я так ненавижу тебя, Итачи! За что? За что? Почему ты сразу меня не убил!!!? Это была истерика, это точно была истерика, Саске кричал, захлебываясь своими собственными криками, а Итачи с болью смотрел на взорвавшегося словами брата. Вдруг Саске отлип от стены и тут же вцепился руками в свое лицо. Печать Орочимару, о которой Итачи уже и забыл, как и сам младший, разрослась по его телу, и, когда черные ветки этой странной силы начали приближаться к глазам, Саске закричал. Его пальцы почти вдавились в повязку, и тогда Итачи заволновался всерьёз. – Что ты делаешь? – старший Учиха оказался совсем рядом, но попытка схватить младшего у него не получилась, тот отшатнулся от него, одной рукой отбив протянутую руку Итачи. – Я же сказал, не смей! Почему Орочимару забрал глаза у меня, а не у тебя?! Почему такой безжалостный убийца, как ты, не страдает?! Почему?! Это несправедливо!! Почему именно я должен чувствовать эту боль?! Ксо, так же больно, – Саске еще сильнее схватился за свои покалеченные веки и закричал от боли, падая на колени. – Саске! – маска безэмоциональности полностью слетела с лица Итачи, а в голосе он больше не мог скрывать свое волнение. Старший Учиха мгновенно оказался на коленях рядом с братом и с ужасом заметил стекающую по щеке Саске струйку крови, которая тянулась от покрывшейся красным повязки на глазах. – Ты сделаешь только хуже! – закричал уже Итачи, силой отцепляя пальцы младшего от лица. – Прекрати это! Хватит! – Не трогай меня! – почти что шепотом сказал Саске, силы неожиданно покинули его, оставив только все нарастающую боль в глазах, от которой он бы сейчас хотел избавиться хотя бы как угодно! – Успокойся, – Итачи схватил ослабевшие руки младшего, своей рукой пытаясь дотронуться до его лица, но Саске опять вывернулся из его захвата. И тогда Учиха вынужден был придавить младшего к полу своим весом, поморщившись, словно от собственной боли, когда Саске при этом болезненно охнул. Младший брат тяжело дышал под ним, а по щекам стекали уже несколько струек крови. Половина его лица была покрыта черными ветвями проклятой печати. Итачи с минуту собирался с мыслями, на лице не было видно ни одной эмоции, но сердце стучало с бешеной скоростью. Эта боль, она было настолько сильной, просто невыносимой, хотелось просто ныть от этих болезненных ощущений в глазах, свернуться калачиком, сжимая кулаки, стонать от страданий, даже наплевав на гордость. Боль не отступала ни на минуту, ни на секунду не отпускала мальчика из своих объятий. Это было невыносимо. Саске захныкал, даже не подумав, как со стороны это выглядело, его уже ничего не волновало: что сейчас с ним будет делать его брат, что он сам собирается делать. Ничего. Оставалась лишь боль. Все о чем мальчик мог думать. Тяжесть сверху неожиданно исчезла, но двигаться Саске все равно не мог, да и зачем это нужно было делать? Пусть Итачи убьет его, облегчит страдания, он же не настолько безжалостен, чтобы оставить его в живых в таком состоянии? Брат вернулся совсем быстро, и мальчик ощутил как его руки связывают веревкой. – Убей меня уже, – сквозь боль прошипел Саске. Итачи вздрогнул, посмотрев на брата, но сейчас было не до разговоров. Он протянул руки к повязке Саске, на секунду замедлившись. То, что он там мог увидеть, было слишком ужасным, слишком болезненным, но брату нужна была помощь. Прямо сейчас Итачи не мог волноваться о себе, физическая боль Саске была важнее. Поэтому, не задумываясь больше, Итачи развязал повязку мальчика. И пораженно замер. Это было... мучительно... неправильно. Видеть такие страшные увечья на лице брата, почти что ребенка это... Итачи сглотнул, удерживая поступившие к глазам слезы. Он осторожно смочил ватку в растворе, который он только что принес, и едва коснулся ею лица брата, от чего тот дернулся. – Не двигай головой. Странно, но Саске послушался его. Итачи аккуратно провел ваткой по щеке Саске, стирая кровь, то же самое сделал и с другой стороны, а потом, заменив вату, стараясь не делать лишних движений положил ее на тот участок, оставшийся вместо глаз мальчика. – Что это? – подал голос Саске. – Это должно унять боль на время, – мягко пообещал Итачи и, скрутив бинт, так же осторожно поместил его на веки Саске, крепко завязав сзади. Сознание Саске медленно померкло, вероятно истерика полностью его вымотала, а отступившая боль смогла допустить его ко сну.