Там, на неведомых дорожках...

Сталкеры — по большей части сумасшедшие. Сталкерами становятся те, кого никто не ждёт дома, кому нечего терять. По сути, смертники. Пушечное мясо. Джону Уотсону терять было нечего. Так же, как многих теперешних его «коллег», мужчину никто не ждал дома. Так же, как и многие тут, он хотел умереть. Бывший солдат, поймавший пулю и сосланный в серый, испуганный недавней катастрофой Лондон, мирная жизнь на гражданке, выздоровление и всё такое. Джон не хотел умирать в пустой квартире. Джон не хотел сам же нажимать на курок пистолета, дуло которого глубоко засунуто в рот — весьма распространённая причина смерти солдат, покинувших службу в принудительном порядке. Самоубийство. В посещении психолога, предписанного командованием, не было необходимости, Джон и так знал, что ему делать. Тихий и бездушный Лондон не для него. Поэтому, год назад послав сестре открытку, он собрал рюкзак, продал квартиру и вещи и уехал, оставив после себя только голые стены. Уехал к морю. Уехал туда, где воздух со вкусом чёрного влажного пепла — ядовитой пыли, оставшейся после взрыва атомной электростанции Селлафилд. Ближайший к ней пункт остановки — Ланкастер, проезд на территорию которого запрещён: выставлены военные блокпосты. Но способ пробраться на охраняемый объект всегда есть. Джон ехал окольными путями в прокуренной кабине посеревшего грузовичка до маленького городка Улверстон. Окрестности станции — несколько ближайших городов и обширная лесопарковая зона — оказались поражены радиоактивными элементами, накрывшими данную территорию недопустимым уровнем ионизирующего излучения, сделав эти земли Зоной Отчуждения. Людей в местах заражения осталось немного, но человеческая алчность успешно боролась с инстинктом самосохранения. Тут властвовали мародёры, сбившиеся в группировки и растаскивавшие брошенное государством имущество. Тут были учёные, искатели приключений и просто глупцы... Правда, их количество постоянно сокращали подвергшиеся мутации жители города и местная фауна. Джон шумно выдохнул и поправил на лице повязку так, чтобы она закрывала рот и нос. До стоянки оставалось километров пять, а солнце почти село. Откуда-то слева послышался дикий вопль, а потом — стрельба. Джон продолжил свой путь. Мелкие мародёры, решившие ночью опередить своих собратьев, безуспешно пытались отбиться от своры слепых псов. *~*~*~*~* Становясь сталкером, ты теряешь своё имя. Ты теряешь прошлое и планы на будущее. Будущее сталкера — это завтрашний день. Если он доживает до него. Несмотря на это негласное правило, Джон не спешил расстаться со своим именем, даже учитывая короткую запись в опознавательном документе, сделанную дрожащей рукой пьянчуги в пункте въезда в Зону — в маленьком, но, пожалуй, самом населённом городке под названием Левенс. Три тысячи жителей, восемьдесят три процента которых — военные. Остальные — торговцы и придурки, считающие, что опасности Зоны — сказки. Пёс — вот позывной, который раздавался из коммуникатора Джона. Имя, данное ему при рождении, после получения документа он слышал редко. В общем лагере, где мог найти прибежище на ночь любой сталкер, сегодня было необычайно людно. Многие вернулись к окраинам Зоны на неопределённый срок — местные группировки не поделили старый опустевший трамвайный вокзал. Доставалось и проходящим мимо к своим тайникам вольным стрелкам. Так что той ночью лагерь — можно сказать, небольшой посёлок на окраине города — разбитый во дворе покосившегося деревянного дома, наполнился обычными звуками: мужчины нестройными голосами распевали похабные песни, перебирали гитарные струны и громко смеялись. Около тёмного проёма лестницы, ведущей в погреб, где за крепкой железной решёткой расположился магазинчик, снабжавший охотников за аномалиями всякими мелочами, стоял, прислонившись к косяку, улыбчивый водитель старого грузовичка. — Эй, Пёсик, тебе посылка. Джон хмыкнул, но не стал заострять внимание на обращении. Водитель грузовичка, чей позывной никому не был известен, частенько позволял себе бросаться ласкательными прозвищами. Говорил, так веселее. А так как, кроме него, некому было доставлять провизию и почту в лагеря вдоль границы, то ему многое прощалось. — Меняю на свеженький маяк. Маяк, конечно, не был новым — весь потрескавшийся, облезший и в царапинах. Зато он работал и был найден Джоном всего два дня назад на брошенной барже. Водитель улыбнулся и, отбросив сигарету, взял протянутый предмет. Повертел в руках, осмотрел со всех сторон в свете качавшейся керосиновой лампы, щёлкнул переключателем, проверяя работоспособность, хмыкнул, кивнул и вытащил из поясной сумки пузатый конверт. Края его местами полопались, а бумажная обёртка нисколько не скрывала содержимое. На самом конверте красовался текст. Но своего позывного Джон не увидел. Простой крик в Зону — любой свободный сталкер, желающий обзавестись деньжатами, мог взяться за работу. Но посеревший от влаги конверт оказался именно у него в руках. Джон взглянул на Водителя, вопросительно приподняв брови. Видимо, это было достаточно выразительно. — Чего смотришь? Открывай. Человечек с большой земли друга своего ищет. Что ты, Пёсик, одного двуногого в Зоне не найдёшь? — Спорить было бессмысленно. С Водителем никто никогда не спорил — меньше мозг свой засоришь. Джон легко вскрыл конверт — промокшая бумага, казалось, готова была порваться от одного дуновения ветра. Почерк внутри был ровным — писал уверенный в себе человек. Но характер вложенной записки и текста на внешней стороне конверта отличались, значит, отправитель и заказчик — разные люди. Но чёрт с ними, проблема была в другом. Джон тяжело вздохнул. Да, оплата по факту, даже за пределами Зоны, считалась неприлично огромной. Плюс небольшой арсенал из огнестрельного оружия и патронов. Хорошее оружие в Зоне было редкостью. А такое — Джон изучил список — могло по цене и ценности конкурировать с редкими артефактами. Набор медикаментов. Армейский паек, которого хватило бы на целое подразделение. Но вот предположительный район поисков — центральные участки Зоны. Глубокий рейд. Мало кто из сталкеров решался туда заходить — далеко, торговцев там практически нет, останешься без еды и патронов — вероятность не вернуться и вовсе практически стопроцентная. Но, с другой стороны... Став сталкером, ты сам решаешь для себя, что готов на смерть. Джон мысленно перебрал немалый список просьб и договорённостей с местными — мелкие заказы по добыче редких и не очень материалов, два заказа по зачистке территории: автовокзал и свалка. Оставалось только отчитаться и получить оплату. И в этот раз брать припасы, а не помятые и посеревшие купюры. Джон поднял взгляд на Водителя, все ещё ожидавшего ответа, и кивнул, получив взамен довольную ухмылку на морщинистом небритом лице. Джон снова вдохнул сухой воздух — приближалась гроза. В верхнем правом углу чернела надпись, покрытая подсохшим слоем грязи и едва различимая в тусклом свете лампы: Разыскивается живым или мёртвым. Шерлок Холмс. *~*~*~*~* Рюкзак непривычной тяжестью давил на плечи. В обычной ситуации Джон покидал лагерь налегке, беря с собой только необходимое: пару буханок хлеба — кто на территории Зоны умудряется втайне печь хлеб, не знают даже ветераны; четыре аптечки, как минимум три из которых будут отданы невезучим, попавшим в беду собратьям; патроны. К чёрту еду и лекарства, если что, но отсутствие патронов недопустимо. Оружие можно снять с любого трупа, благо Зона изобилует ими. Джон часто выходил в путь ночью, чувствуя спиной изумлённые взгляды и шепотки. Никто из сталкеров не покидает лагерь в тёмное время суток. Но сегодня планы изменились. За день потребуется преодолеть большое расстояние: от границы Зоны до мусорной свалки. Ему нужно хорошенько отдохнуть. Поэтому, подготовив всё необходимое, Джон вышел за покосившийся забор, что окружал лагерь сталкеров, как только посветлел край неба. Патрульный, дежуривший у места, где некогда красовались расписные ворота, приветствовал Джона кивком и поймал бутылку энергетика довольно сомнительного качества и годности. В ответ Джон получил потёртый, но целый респиратор. Обмен — то, что помогало выживать в Зоне. В ход шло всё — от еды и лекарств до информации и секса. На территории Зоны предрассудки относительно ориентации сгорали так же, как и тела в аномалии «Жарка». Передвижение по дороге удобно, но связано с риском. Ты становишься отличной мишенью для любого стрелка и для многочисленных монстряков, что шарахаются в округе. В свою очередь, среди сухой зелени ты не сможешь избежать внимания монстряков, но вероятность попасть под вражескую пулю значительно уменьшится. Шорох и лай, десятки лап по траве — свора слепых псов пробежала вдоль обочины вслед за белым кобелём. Череда выстрелов. Передатчик поймал разговор группы сталкеров в туннеле под мостом. Судя по количеству голосов, вооружённых мужчин достаточно, чтобы отбить нападение своры. Джон двинулся дальше, поняв, что помощь им не требуется. В принципе, запрета на неоказание помощи не существует. Ты всегда можешь просто не обращать внимания на позывные. Но об этом вскоре узнают все. И когда ты окажешься в подобной ситуации, совсем один и без патронов — а такое рано или поздно случается с каждым — помощь не придёт. Вольные сталкеры и бойцы из местных группировок, едва услышав твой голос, просто выкрутят громкость приёмников до минимума и продолжат свой путь, оставив тебя умирать. Джон сам был свидетелем подобного. Он как раз находился в одном из укреплённых лагерей группировки «Долг» — зашивал ногу совсем молодому парнишке — когда по своему приёмнику услышал пропитанный ужасом голос. Громкость он не выключал — руки удерживали вместе рваные края раны. Пришлось слушать, как кабаны разрывали человеческое тело на части. Как выяснилось позже, это некий Пустой Томас — кличка данная бойцами Долга — находился в трёх километрах от патруля у стоянки, когда на них напали. Он мог помочь, но не стал. В Зоне такое не прощается. Совершенно одному там не выжить. Прокуренный голос из приёмника привлёк внимание Джона: — Застрял около медпункта. Ранен. Джон глянул на датчик — несколько относительно безвредных аномалий поблизости. Медицинская часть — одноэтажное кирпичное здание — практически на его пути, лишние шесть километров на восток. Он не мог не помочь, тем более, голос принадлежал одному из недавних знакомых. Позывной — Лис. Его жена и дочка сняли маленький домик неподалёку, в городке Хейверигг, собираясь провести всё лето на берегу моря. Тогда катастрофа далёкого Чернобыля повторилась в Европе. Похоронены они были тут же — самим Лисом, решившим больше не оставлять погибшую супругу и ребёнка, которые из-за службы в полиции почти не видели его. Джон хорошо запомнил их знакомство два месяца назад — аномалия «Машина времени». Её воистину можно назвать чудом: в локальном объёме радиусом в несколько метров многократно замедляется время. Она не наносит физических повреждений, но, попав в неё, можно потратить уйму времени на возвращение в реальный мир. Зато, ловко заманив в неё противников, можно расслабиться и дать волю воображению. Оба — и Лис, и Джон — попали в неё, соблазнившись весьма ценным артефактом, попавшим туда, по-видимому, с помощью погибшего наёмника, чей труп валялся в небольшом отдалении от центра аномалии. Позже они встретились ещё раз — под железнодорожным мостом, где банда наёмников отлавливала одиноких сталкеров. А потом ещё раз, но уже в безопасности бара, за бутылкой пива. Джон снял со спины винтовку, убрал пистолет в самодельную кобуру и быстро двинулся в сторону пункта. Для любого, кто никогда не был в Зоне, казалось смешным, что солдат просит о медицинской помощи, находясь рядом со зданием медпункта. Но Джон, как и любой сталкер, знал, что из таких пунктов прут всё, что можно унести. Ни лекарств, ни еды не было там уже около года. Вой слепых псов слева. Среди сухой травы грязно-коричневую шерсть почти незаметно. Джон привычным жестом вскинул винтовку. Видеть мир через оружейный прицел... Гражданским этого не понять. Лис обнаружился на первом этаже, в дальней комнате около стола, рядом с которым валялись посеревшие от пыли и влаги медицинские записи. Комната пропахла мокрой шерстью и порохом. Увидев вооружённого человека, сталкер напрягся, но немедленно опустил винтовку, когда Джон снял закрывавший рот и нос шарф. — Мне чертовски повезло, что именно ты оказался поблизости. Лис никогда не называл Джона зарегистрированной кличкой. Он либо избегал подобного обращения (если они были не одни), либо использовал его настоящее имя. И Джон ни разу его не поправил. Грегори Лестрейд, бывший полицейский, потерявший жену и дочь, был хорошим парнем и напарником, заслуживавшим доверия. И Джон совсем не был против иметь этого человека в друзьях. — Хреновый день, Грег? — Джон опустился на колени перед другом и аккуратно подвернул штанину. Рана рваная, но царапины не были похожи на следы зубов. Джон вопросительно приподнял брови, на что Лис хмыкнул: — Там дальше овраг, доски размокли и сломались. А внизу колючая проволока и битое стекло. Долговцы постарались, я полагаю, — Джон понимающе кивнул. Группировка «Долг» очень напоминает армейскую службу. Они редко получают посылки с большой земли, но если получают, то большими партиями и в основном от своих собратьев из районов Чернобыля. Каждый долговец считает своей главной целью защиту мира от воздействия Зоны. Большинство операций группировки связаны с истреблением монстров, поэтому рейды «Долга» нередко избавляют рядовых сталкеров от многих насущных проблем. Но вот такие методы, вроде ловушек без оповещения, часто становились неприятным сюрпризом. В ночной темноте их почти не видно. Джон сам несколько раз нарывался, так что никогда не стал бы винить какого-либо сталкера в невнимательности. Ловкими пальцами Джон быстро продел извивающуюся нить в ушко иглы. Во время службы он числился медиком и большую часть времени должен был находиться на значительном расстоянии от основных боевых действий. В реальности всё вышло наоборот. За всё время службы он держал оружие в руках чаще, чем медицинские инструменты. Зато в районах Зоны знания врача приветствовались на любой стоянке, так что, если ты - бывший врач и помогаешь попавшим в беду, ты никогда не останешься один в Зоне. Грег зашипел, закусил губу и покрепче ухватился испачканными пальцами за край стола. Зашивать по живому без обезболивающего считается проявлением жестокости. В любой клинике цивилизованного мира врача, допустившего такое, оштрафовали бы, сделали выговор и запись в личное дело и, скорее всего, уволили бы, чтобы избежать повторения подобного и суда. В Зоне законы цивилизованного мира искажаются, меняясь до неузнаваемости. Приоритеты людей меняются. В большинстве случаев единственное обезболивающее, доступное на территории Зоны — алкоголь. В самом крайнем случае спасением от боли становится обморок — обычно следствие удара по голове — но при этом есть вероятность нанести более серьёзные повреждения. Так что, если ранение не очень обширное, Джон предпочитал зашивать человека без дополнительного воздействия. Поэтому Грег и сжимал пальцами край исцарапанной столешницы, стараясь не напрягать мышцы ног и не дёргаться. Впрочем, Джон не ставил себе цели мучить друга и зашил всё быстро и аккуратно. Потом он затянул нить достаточно для того, чтобы остановить кровь и распороть шов по прибытии в безопасный лагерь, а потом уже более тщательно очистить рану и зашить снова. Вдали раздалось приглушенное шипение, за которым последовал визг. Грег тихо прокомментировал: — Неподалёку разрушенный гараж. Там всё в ржавых волосах, — Джон кивнул. Дикий мутировавший лишайник, получивший такое странное прозвище от местных сталкеров, облюбовал металлические детали заброшенного здания и часто подстерегал в ночи неаккуратных путников. Химические ожоги, которые появлялись при контакте с этим растительным мутантом, адски болели и оставляли чудовищные пятна. При условии, конечно, что жертва, ослеплённая болью, смогла убраться подальше от лишайника. В противном случае она крутилась, пытаясь отодрать длинные лианы от своей кожи, в результате чего получала ещё больше ожогов. Тесные отношения с лишайником всегда заканчивались смертью. Но вот визг кабана действительно обеспокоил Джона, и он помог Грегу подняться. Кабаны редко разгуливают поодиночке, держась группами от трёх до десяти особей. До ближайшего блокпоста не меньше часа пути. С раненым спутником даже при свете дня времени уйдёт намного больше. Джон выдохнул, достал запасную обойму и найденный обрез — для кабанов то, что нужно. Грег кивнул, пополнив свою обойму. Оба сталкера понимали, что лучше поторопиться. *~*~*~*~* Врачей в Зоне немного. Настоящих врачей, закончивших университет и получивших диплом. В бытность студентом Джон сам бы не подумал, что хорошо оплачиваемой работе в частной клинике он предпочтёт копеечную временную подработку в лагерях сталкеров. И оплата редко когда была деньгами. Поэтому Грег был прижат к жёсткому матрасу притащенной откуда-то койки. Он тихо стонал, но больше сопел в сложенное втрое старое одеяло, заменявшее подушку. Джон был бы не против занять нижнюю позицию, но Лис настоял, аргументируя это предстоящим дальним путешествием. А после члена в заднице особо не побегаешь. Разумеется, Джон не стал возражать. Лис был тесный, несмотря на почти полностью выжатые внутрь остатки растительного масла. Он дрожал и не пытался подмахивать сильным толчкам, отдав управление происходящим в руки Джона. В принципе, необходимости в благодарности не было. По местным меркам они были друзьями, и уж такую малость, как оказание первой медицинской помощи и доставку в безопасное место, можно было счесть простой дружеской поддержкой. Какие счёты между своими? Да и свежая рана, только что распоротая, обработанная и зашитая снова, пускай и с поддержкой двух стопок какого-то алкогольного напитка неизвестного происхождения, вряд ли могла стать причиной возбуждения. На крайний случай можно было обойтись простенькой работой ртом. Но раз уж выпала такая возможность... Почему бы и нет? Дверь в комнату была открыта и слабо скрипела на ветру. Но «случайно» проходящих мимо не наблюдалось. Вряд ли происходящее между двумя сталкерами, часа три как пролезшими в щель между тяжёлыми воротами брошенного полицейского поста, было для кого-то секретом. Но это никого не касалось и являлось, в общем-то, вполне логичным завершением их путешествия. Грег шумно выдохнул, застонал низко, глухо и завалился на бок. Джон осторожно повернул его так, чтобы вес не давил на раненную ногу. Сперма маленькой лужицей скопилась в небольшой вмятине матраса. Джон сел на край и вытер с лица горячие струйки пота. Окружающий мир понемногу начал восстанавливаться вокруг него. С улицы как-то неожиданно пахнуло подпаленными сосисками, раздался тяжёлый бас под гитару, мерный стук топора... С севера налетел прохладный ветер, принеся с собой запах жжёной травы и нагретого металла. Джон вздохнул. — Кого ты ищешь? — хриплый шёпот Грега за спиной было едва слышно. — Шерлока Холмса. Койка печально заскрипела проржавевшими пружинами, стоило Джону подняться. Он потянулся, чувствуя приятное покалывание в мышцах. Грег на кровати пошевелился, развернул рулет из одеяла, вытер лужу, свернул одеяло и лёг на живот. Несколько минут молчания. — Имя вроде знакомое. Я слышал, Шулер подрался с кем-то похожим. В баре долго сидел, разговаривал с каким-то мужиком, а потом внезапно в драку полез. Джон натянул через голову майку, пригладил влажные волосы. — Откуда знаешь? — В лагере на границе Волк рассказывал, он только вернулся со своей группой. Пускаться в обратный путь не имело смысла. До Бара далеко, и придётся сделать приличный крюк с намеченного пути через старую свалку. Не очень хорошо: много монстряков, бандитов и наёмников. Грег выгнулся и почесал покрытую пожелтевшими синяками поясницу. — Шулер — не знаю, где. Но это может быть и не тот, кого ты ищешь. Джон кивнул. Ясное дело, из бара тот уже свалил. Долго там никто не задерживается — работы всегда хватает. — Он не долговец случайно? — Неа. — Жаль. Был бы одним из них, проще было бы найти — только обратись к любому из группировки. А одиночку можно неделями по кустам искать и найти одни кости. — Спасибо, — Джон накинул на плечи тяжёлую куртку. Грубая ткань неприятно проехалась по мокрой коже и прилипла к телу. Выходя в коридор, он не ожидал услышать что-нибудь на прощание.