Кругом голова

Действие происходит между первой и второй частью фика "Не моя судьба". Мэри знает город как свои пять пальцев. В Нью-Йорке, думает она, скрыты все ответы. Каждая улица, каждый пыльный, усталый человек - кусочек паззла, который может собрать только она. Как и все подростки, Мэри склонна преувеличивать. Том говорит что-то о возможностях, о том, что она может чего-то добиться. Дурочка Мэри, от которой обычно требуют раздвигать ноги и молчать, может стать кем-то из среднего класса. Она лишь смеется, смотря в эти невозможно усталые, бутылочные глаза. Том уходит в день, когда Мэри исполняется семнадцать, в день, когда она накуривается, глотает таблетки, пляшет под дудки уличных музыкантов. Том уходит, и вместе с ним уходит сердце Мэри. Том... нет, Питер, не знает, что его бейби будет еще долго искать его в глазах незнакомцев, видеть его тень в чужих жестах, гадать на кофейной гуще и трещинах в стенах, пытаться понять, почему он исчез, почему он оставил ее. Питер Пэн не узнает, что она так и умрет, не сумев отпустить его. Он не увидит ее глаза, покрывшиеся пленкой, не увидит ее - Мэри, внутри которой погаснет лампочка. *** - Мне здесь нравилось, - говорит Питер, принимая чашку кофе от бледного парня с высокой прической. - Барменом работал Майк, хиппарь с заносом в анархию. Мир, понимание и одиночество. Вот чего он хотел. А Мэри... Губы Питера некрасиво искривляются. Официанты собираются у барной стойки и шушукаются, поглядывая на Киллиана. - Она была светлая, - совсем шепотом, боясь сорваться в слезы, говорит Пэн. Он боится, что если начнет плакать, то не сможет остановиться. - Очень светлая. Ты знаешь, бывают такие, которые, когда улыбаются, словно солнце включают. Крюк молчит. Его солнце сегодня скрыто тучами. - Знаешь, - сипло продолжает Питер, - она должна была уйти. Потому что такая жизнь была не для нее. Такая... грязь. - Не плачь, - просит его пират. - Мы заберем Эмму и уплывем отсюда. - Ты разве видишь слезы? - А это нужно? Пэн закрывает глаза. Нью-Йорк для него - город воспоминаний. Город, исхоженный вдоль и поперек, где каждый район для него - живая история. Он знал, где тусуют наркоманы, знал, каких улиц нужно избегать, чтобы не нарваться на перо в животе. Он знал о Нью-Йорке всё, дышал его копотью, его дождями, ненавидел его всеми фибрами своей души. - Почему умирают дети, пират? Глаза у Пэна старые, осыпающиеся столетиями боли и одиночества. Из его глаз болотно смотрят неумело слепленные из осколков, брошенные, никому не нужные дети. - Она любила сидеть на этом самом месте, смотреть на сцену и мечтать о том, что однажды она сама сможет... Питер обрывает речь, смотрит в окно, дышит судорожно, стараясь подавить рвущиеся наружу рыдания. - Я не смог ее спасти. Я не смог показать ей, что она могла попасть в другую жизнь. - Оставь прошлое прошлому, - сжимая его пальцы, просит Киллиан. С грохотом кладет на стол руку с протезом, так непривычно заменившим любимый крюк. - Его не изменить, не стереть, не исправить. Никак. - Не исправить, - эхом отзывается Пэн. - Когда всё кончится, давай рванем на какие-нибудь тропические острова? - Конечно. Всё, что захочешь. В глазах Питера Киллиан видит тени утонувших китов.