И мир сияет снова

Умолк тяжелый гром войны, И мир сияет снова… Роберт Бёрнс

      Ветер и соленые брызги.       Она откинула голову и вдохнула глубоко. Пальцы пробежали по мшистому краю валуна, словно узнавая его наощупь. Как в детстве.       Море грохотало и пенилось внизу.       Серые волны. Серые скалы. Серое небо.       Как в детстве.       Сквозь наползающий туман на дальнем краю мыса — желтые всполохи. Маяк. Когда-то она верила, что там живет великан. А потом дедушка рассказал ей, что маяк придумали маглы — чтобы корабль не заблудился в темноте. Чтобы мог прийти домой.       С тех пор она знала, что будет возвращаться. Всегда. Откуда бы ни было. Что бы ни было.       Ветер и соленые брызги.       Трава холодная от росы. Как в детстве.       Она подтянула повыше воротник куртки. Кеды держала за шнурки. Видели бы студенты! Преподаватель защиты от темных искусств — в потертых джинсах, старенькой толстовке. Из кармана торчат клетчатые носки.       Тропинка уводила за поворот. За ним еще один, а там уже и до фермы рукой подать. И надо бы обуться.       Когда-то, прилетая домой на летние каникулы, она сбрасывала туфли и чулки и шла босая до самого дома. Эльфиха Банни ворчала. Куда это годится, юная леди, ученица Шармбатона… А дед только усмехался в рыжую бороду. Моя девочка, настоящая МакКиннон…       Вдох. Соленый, холодный.       Она никогда не спрашивала деда, почему он выбрал Шармбатон. Он верил, что так будет безопаснее. И когда на последнем курсе мадам Максим захотела взять ее на Турнир Трех Волшебников в Хогвартс, долго не соглашался. Все твердил, что времена настали паршивые, на носу вторая магическая война, а Дамблдор — старый болван, вообразивший себя великим стратегом и помешавшийся на мальчишке Поттере. Впрочем… Спроси его — он и сейчас будет говорить то же самое.       Она нагнулась, завязывая шнурки.       Воспоминания приходили, как из другой жизни. Великолепная Флер, хмурый Виктор Крам, серьезный Седрик, растерянный Гарри… Драконы, Черное озеро, лабиринт… Профессор с железной ногой и безумно вертящимся глазом… Она и теперь, проходя коридорами Хогвартса, иногда видела их. Но с каждым годом — все реже.       Ветер шелестел вереском.       В молочной пелене она уже различала огни дома. И три фигуры, дожидающиеся у ворот.