И мир сияет снова

      — Подумаешь, увидел человека с железной ногой! Что, теперь надо к нему разбежаться с идиотскими «а давайте»! Да я его сам в этой каталке отвезу! Ублюдок сра…       — Аластор, это просто его работа. Кингс-Кросс, сервис, двадцать первый век.       — Они бы лучше здесь нормальное пиво продавали.       — Давай не сегодня.       — М… А тебе идет тартан (*) с этим пальто.       — Не обижаешься, что я его ношу?       — Я уже не в том возрасте, знаешь ли.       — Ай, хватит притворяться стариком! Кто мой толстяк?       Последнее шепнула на ухо, чтобы дочка не услышала. Обняла, как могла крепко, прижалась. Как раз ему по плечо.       — Ах, вот вы где!       — Дедушка, Мерлина ради, зачем ты взял Энгуса?       — А что?       — К тебе не приставали с каталками?       — Хотел было какой-то ублюдок. Да полицейский сам его послал. Землячок оказался. Из Форт-Уильяма. Видимо, по палке признал. Ну и филины такие тут тоже не водятся. Спросил, какой Энгус породы… Я сказал — шетландский колли…       — По палке, говоришь?       — Конечно. Смотри, такой корявый корень еще поискать надо.       — Дедушка, но ты же в килте!       — Как и ты, моя маленькая!       — Дай мне Бена!       — Двумя руками, мой медочек… Да, и пиво тут, надо сказать, Аластор…       — А ты что хотел, это Лондон, а не твоя шотландская дыра.       — А, кстати, кого ждем?       Купол вокзала подался от выплывающего из облаков солнца. Вокруг стало ярко и широко. В луче заскользила пыль.       — А вот и мы!       — Извините, мы опять, кажется, опоздали, да?       — Хо-хо, вот так сюрприз! А это же… Никак малыш Тедди?       Они потерялись в рукопожатиях и поцелуях. Мэгги взяла дочку за руку и подвела к насупившемуся голубоглазому мальчику с рюкзаком за спиной.       — А вы поздоровались?       — Здравствуйте, мистер Люпин.       — Добрый день, мисс Грюм.       — Будете учиться вместе. Пообещайте мне помогать друг другу, ладно?       — Папа говорит, девочек надо защищать.       — Меня не обязательно. У меня есть новый палаш и тарч. И еще кое-что есть.       — Марен…       — А у меня жестяной фонарь и палочка с викингом!       — Подумаешь…       — Марен.       — Ах, Тедди, какой же ты бандит! Опять у тебя карман наизнанку!       Тонкс бросилась поправлять сына. И придумать хуже не могла. Мистер Теодор Люпин под ее руками оказался одиннадцатилетним мальчишкой. Угловатым и стеснительным. И все это на глазах злорадствующей мисс Грюм.       — Нира, право же. Оставь Теодора. Я думаю, если карман торчит наружу, это для чего-нибудь да надо.       — Да купите вы парню килт, и дело с концом! С килтом ничего не торчит.       — Я все хотел отправить Теодора к вам на лето, мистер МакКиннон…       — Римус!.. Только не подумайте ничего, сэр… Но… У вас на севере такие ветра, а мальчик и так долго болел, хорошо, не пропустит первые дни…       — Нира.       Он взял ее длинной худощавой рукой за плечо.       — Теодор взрослый человек, давай не будем его смущать.       Да, его папа умел восстановить status quo.       — Раз уж взрослый, мистер Люпин, обещайте мне на первых каникулах посетить коттедж старика МакКиннона. Ручаюсь, не пожалеете. Идет?       Хэмиш протянул Тедди руку. И тот сам не понял, как пожал.       — Это мой сторожевой баран. Его зовут Энгус.       — Как великана в сказке?       — Верно. А вы образованный молодой человек.       — А мы еще не опаздываем? Римус?       — Дай взгляну на часы…       — Без нас не уедут!       — Аластор, по-моему, кое-кто все же…       — Так. Убери руку. Ты не дома, Мэг. Это моя фляга.       — Толстяк бессовестный.       Он взял жену за талию.       — Марен, папа тебе поможет.       — Нет, я сама!       — Нет уж, дева-воительница. Давай-ка, щит, меч за спину. Не забываем филина. А чемодан пока мы с дедом. Хорошо?       — Ладно.       Она оглянулась на Тедди, но тот загремел своим фонарем! Настоящим, ржавым и без стеклышек! Ах, не будь у тебя этого фонаря…       — Ой, Римус, а ты помнишь, где эта стена?       — Платформа что-то там и три четверти?       — Найдем, Нира, вспомним.       — Я знаю, прошу не отставать.       Мэгги уверенно пошла к подземному переходу. Хэмиш хотел взять Марен за ручку, но та не дала. Мальчик сзади тоже высвободился из маминых пальцев. И заскрипел фонарем. * * *       — А я уж пообещала моему бандиту, что ЗОТИ его будет учить сама профессор Грюм.       — Ну… Мы не собирались… Не думали даже… То есть мы вроде как решили, что не надо, Аластор все твердил, что ему слишком много лет…       Мэгги поймала на себе взгляд Тонкс — улыбнулась.       — Знаешь, как это бывает.       — Еще бы не знать! Мужчины!       Рассмеялись одновременно.       — И как нас обеих угораздило!       — В разгар войны?       — Да я даже не об этом. Ты погляди на них. За кого мы замуж вышли!       — Оборотень…       — И параноик…       — Ох, Дора…       Тонкс подмигнула. Ее волосы вдруг задорно порозовели, вмиг нарушив образ изящной молодой дамы и напомнив Мэгги те времена, когда миссис Люпин еще носила рваные джинсы и футболку с эмблемой рок-группы «Ведуньи». И рыдала на тесной кухоньке в их с Аластором лондонском доме, повторяя: «Римус меня не любит, не лю-у-бит!» А потом сам Римус метался по той же кухоньке, как волк по клетке, с криками: «Что я наделал! Я испортил ей жизнь!» И в его глазах Мэгги узнавала тот же страх, что был у Аластора, когда она сказала ему…       — И обе мы с тобой — несостоявшиеся мракоборцы!       — Может, и должно было все так выйти…       — По крайней мере, мама меньше тревожится.       — Как она?       — Рвалась провожать Тедди на вокзал. Еле отговорила. Хотя тут Римус помог. Сказал, что, мол, не будем смущать молодого человека… Ну, ты знаешь, как он умеет…       Мэгги тихонько стиснула ей руку.       — Вы молодцы.       — Ох, и не знаю, как бы мы жили, если бы Кингсли не предложил Римусу работу в министерстве… Да, он передавал тебе привет.       — Сам министр магии! Какая честь! А как твои стажеры?       — Оболтусы!       Мэгги хихикнула.       — Смотри, Дора! Скоро станешь, как Аластор…       — Кого понабрали?! Разве ж это мракоборцы!       — Постоянная бдительность!!!       — Мерлин!.. Кстати, МакГонагалл предлагала мне заменить тебя в Хогвартсе. Но я сказала, что без меня мои обалдуи разнесут все Управление.       — Она позвала Шеймуса Финнигана. Думаю, он справится.       — Еще бы, он ведь ирландец!       — Ну… хорошо, что не Поттера.       — Мэгги…       — Прости. Я знаю, вы с ним дружите…       — И тебе бы не следовало сердиться на него.       — Я не сержусь. Я просто… не могу забыть, вот и все. Из-за него я чуть не потеряла Аластора.       — Мэгги…       — Нет, я все понимаю! Он был ребенком, его надо было защищать… Мы все должны были его защищать. Даже ценой своей жизни. Наш Избранный, надежда магического мира… И мы защищали. Каждый как мог.       — Вам с Грозным Глазом нелегко пришлось…       — Да что там! Нас всех потрепало, это ясно. Уизли потеряли Фреда… Но я — не Молли, я не могу…       Они пошли молча.       — Знаешь, мне иногда кажется, что война не закончилась. А ведь столько прошло лет. Но я смотрю на Римуса — и он как будто тоже…       — Да… Наверное, для нас всех она никогда по-настоящему не закончится. * * *       Редкие пассажиры проходили мимо и осторожно оглядывались. Такая большая семья. И этот странный старик, одетый под шотландца, и, кажется, с бараном. А у девочки в руках клетка с огромной совой. Нет, они точно не из Лондона. Австралийцы? Хиппи? Дамы одеты еще прилично, и дети тоже. А! Все ясно, мармоны.       Мэгги остановилась напротив обшарпанной кирпичной колонны с остатками объявлений и неприличными надписями.       — Марен, Тедди, вот это первое испытание для маленьких волшебников. Нужно не испугаться невидимых ворот.       — А где они?       — Вопрос по существу, медочек мой!       Улыбки не сдержал даже Грюм. Мэгги присела перед дочерью и стала поправлять ей рубашку и пиджачок.       — За невидимыми воротами начинается волшебный мир, Марен. Тебе предстоит много, очень много учиться, чтобы понять, как в нем жить.       — Только не думай, что ответы на все вопросы ты найдешь в книжках, — подмигнул ей папа.       — Миссис Грюм, ворота там?       Тедди, как знал, ткнул пальцем в кирпичи.       — А ты угадал, Тедди. Это только кажется, что здесь грязная, твердая стена. Кто из вас первый?       — Дайте-ка сначала мы с Энгусом, вне зачета.       — Мистер МакКиннон, а вы не староваты ехать в школу?       — В самый раз, Нимфадорочка, в самый раз. Я еще у этих шарлатанов почитаю про магических животных. Видел я тут на днях…       — Бэ-э-э…       Шотландец и напуганный баран растворились в цвете обожженной глины.       — Да, попали туда, написано девять и три четвертушки. Слышите нас?       — Не ори! Маглов напугаешь!       — Заткнись, ирландец! — ответили кирпичи.       Проходившая мимо пожилая пара с сумкой на колесиках припустила к переходу.       — Дедушка! Дедушка! Ты слышишь?       — Да все отлично. Давайте уже к нам!       Маленький Тедди от страха поправил ровно лежащие лямки и широкими шагами направился в колонну. Допустить этого было никак нельзя. Прижав Бена к груди, Марен бросилась наперерез и первая утонула в мутной керамической жиже, которая через секунду стала воздухом, вокзалом, дедушкой и большущим паровозом.       По лицу мамы Тедди понял, что нужно срочно надеть шапку. Волосы на голове встали дыбом, как у испугавшегося волчонка, а трусливый бесцветный-белый начал только-только обратно становиться каштановым. Он тоже справился.       Вот из той же колонны вышли его папа, мистер Грюм и миссис Грюм. А на перроне уйма народу. Родители, которые не знают уже куда себя деть, и его будущие однокурсники. С похожими чемоданами и клетками для почтовых сов.       — Какой вагон, Римус?       — Третий!       Теперь все они спешат через толчею за мракоборцем с фантиков от шоколадных лягушек, что лежат у него в кармане. И один даже с подписью! Но как хочется постоять тут, у паровоза. Он шипит и пыхтит, как самый настоящий дракон…       Пронзительный гудок, и у него снова побелевшие виски.       — Удачи вам, ребята!       Раздвинув кочегаров, на Тедди выпрыгивает черный баран, а за ним и его веселый хозяин.       — Там уже все готово, малыш Тедди! Пора занимать места!       Хэмиш крепко берет его за руку и ведет вдоль вагонов.       — Что, обогнала тебя Марен? Пустяки. Девчонка. Я знаю, ты отважный парень. Будь таким и впредь. И запомни, хороший волшебник — это тот, кто в первую очередь думает о других.       — Спасибо, мистер МакКиннон.       — Будьте с Марен друзьями.       Старик положил его ладошку между своими.       — И помни, что обещал заскочить ко мне на каникулах.       Миссис Люпин хватилась сына, да вот он уже с мистером МакКинноном, ах, Мерлин, такая сегодня суета, столько людей, позеленеть хочется. Римус, хватит мять платок. Они ведь уже уезжают. Почти как насовсем. Вот Марен машет родителям из купе. Аластор помог ей с вещами. Тедди, сыночек мой Тедди, я знаю, что ты не любишь, когда я тебя целую. Извини меня и на этот раз.       — Уже пора.       — Ах, Римус, неужели они не могут подождать!       — Папа, мама, а я здесь! Дедушка!       Марен выскочила на перрон.       — Что ты будешь делать…       — Второй гудок?       — Или третий?       Грюм подхватил Марен на руки, аж нога скрипнула. Так и маме проще ее поцеловать. И Энгус прыгает на задних копытах и ревет.       — Баран, не лезь!       Поздно. Кудлатая туша лежит на мракоборце, а Марен гладит его по голове.       — Дедушка, ты колючий!       — И пахну виски, мой медочек, не забывай своего старика, будь воином!       Люпин в последний раз прижал сына и отпустил.       — Римус! Оно отходит!       — Свистать всех наверх!       Грюм подхватил детей и поставил на качнувшуюся подножку.       — Марен, Теодор, мы в вас верим!       Дальше все заволок дым и пар. Люпины шли за окном по платформе, да так и остались в конце у семафора. С минуту он еще побыл зеленым, но потом поднял красное «СТОП».       Хэмиш успокаивал скулящего барана и рассказывал ему про Рождество, когда дети приедут к нему с подарками.       Мэгги прижалась к Грюму и долго смотрела на мужа снизу вверх, изредка оглядываясь на убегающие клубы Хогвартского экспресса.       — Будто вся история начинается заново.       — Ты тоже вспомнил, как тебя отправляли в первый раз?       — Вроде того.       — Волнуешься за Марен?       — Это ты волнуешься за Марен.       — Да. Скажи мне, у нее все будет хорошо?       — И у нее, и у нас.       — Знали бы вы, как я на вас с дедушкой сердилась все эти дни.       — Тебе теперь нельзя, зайчонок.       — Наоборот, теперь мне все можно!       — Вот что это за семнадцать лет, а?       — Между прочим, мы так и не сказали дедушке.       — А зачем?       — Аластор! — она стукнула его кулачком.       — Суровый мракоборец, герой магической войны, Грозный Глаз Грюм превращается в сумасшедшего пенсионера с кучей детей и бутылкой виски.       — Я тебе дам — с бутылкой виски.       — Да я разве пью? Вот папа мой — он это дело уважал, а я — так, балуюсь.       — И почему я вышла за тебя замуж?       — Тебе напомнить?       — Дурак.       — Семнадцать лет… А знаешь что, вот давно тебе хотел сказать. Важное.       — В чем дело?       — Да вся эта суета, то мы туда, то нам сюда, эти палочки…       — И?       — Я ведь забыл, когда тебя в последний раз целовал.       — Опять твои ирландские шуточки.       — То есть?       — Все ты помнишь.       — Ты знаешь, я бы сказал, хочу вспомнить.       — Сейчас?       — А что нам мешает?       — Ну…       — Не знаю, как тебе, а мне вот совсем это все не мешает.       — Ал…       — Дети мои, это, конечно, все замечательно, но я думал, что Мэгги… что ты отправишься вместе с ребятами. Или защите от темных сил там больше не учат?       — Дедушка…       — Мистер МакКиннон, видите ли…