Наш величайший дар

Trouble in believing (Проблема в вере,) I just started seeing (Я только начал видеть ) Light at the beginning of the tunnel (Свет в конце тоннеля.) But he tells me that I’m dreaming (Но он говорит мне, что я сплю) When he talks I hear his ghosts (Когда он говорит, я слышу его бесов)*

- Что..? – проговорил Чарльз, но тут его сознание засекло их. Бронированные машины, шестнадцать солдат, трое из них ранены. Страх, агрессия, решимость смешивались с остальными чувствами, горели в их сознании, и этот сгусток несся по подъездной дороге к поместью. - Проклятье, Эрик! – потеряв спокойствие, крикнул Чарльз своему теряющему сознание другу. – Какого черта ты их сюда привел?! Но Леншерр уже не был в состоянии ответить, и Ксавьер махнул рукой Хэнку. – Да оттащи его уже в лазарет! - Да, - почти рыкнул ученый и без труда подхватил на руки Магнито, за которым по полу потянулся влажный след из тяжелых капель крови. - Даже не думай, что ушел от разговора, - фыркнул профессор вслед раненому другу, чувствуя, что годы злости к Леншерру разгорелись в нем с новой силой. Да как он вообще додумался привести за собой целый карательный отряд? Сюда, в школу! – Черт, - процедил сквозь стиснутые зубы Чарльз и прижал пальцы к виску, сковывая своим сознанием разумы приближающихся солдат. «Стоять!» - машины медленно замедлили ход, пока не остановились на подъездной дороге школы, пускать солдат на порог школы Чарльз не собирался, даже мысли такой не допускал. Он торопливо просмотрел сознания застывших, словно безвольные марионетки, солдат. Пытался разобраться в разрозненных воспоминаниях о сражении. Какая-то военная база. Гул сирен. Силуэты в небе. Стрельба. Скрежет металла. Вспышки в темноте. Крики. Приказы. Земля дрожит, вздымается и разверзается. На поверхность вырываются искореженные трубы и стальные балки, обломки стальных листов облицовки стен. Они, подобно пикам, вырываются из земли, прорывая незадачливых солдат, окропляя землю кровью, перекрывают дорогу, за которой видно движение в темноте, чувствуется запах дыма и видны всполохи огня. - Эрик, что ты натворил…? – едва слышно спрашивает профессор, чувствуя, как все внутри сжимается от ледяной боли, от отчаянного разочарования и бессилия, как тогда на Кубе, когда он был так близко к Эрику и не смог его остановить, не смог достучаться до его сознания, удержать тот мрак, что окутывал душу его друга. «Монстр. Он монстр» - уверял себя Чарльз одиннадцать лет, но до сих пор не верит в это до конца. Но эти люди были в этом уверены. Их страх перед Эриком был так силен, что порождал истеричную ненависть и желание убить. Уничтожить то, что так страшит душу одним своим существованием. «Страх порождает ненависть», «Давай же, скажи мне, что я неправ» - невольно вспомнились слова Эрика с того злосчастного пляжа. Он прав. Он всегда был в этом прав. «Его здесь нет, вы потеряли его, как только покинули базу. А сейчас вы займетесь ранеными и забудете об этом месте, покинете его. Мне совсем не нужно, чтобы вы пугали детей,» - распорядился Чарльз, разворачивая преследователей Леншерра, чувствуя, как удерживать их становится все сложнее на таком расстоянии, и переключился на сознание Хэнка, с облегчением освобождаясь от тяжести мыслей военных. Ученый напрягся, чувствуя вторжение в свой разум, но Ксавьер лишь наблюдал, видел его глазами, слышал его мысли, наблюдал, как торопливо МакКой разрезает окровавленную рубашку Эрика, подставляя под яркий свет лампы рваную рану, в краях которой виднелся темный обломок. «Я сейчас спущусь» - предупредил Чарльз ученого, слыша, как тот проговаривает в уме последовательность оказания первой помощи и процедуру обработки раны, дозировку обезболивающего. *** - Я проверил здание и окрестности, все чисто, - сообщил Питер, тяжело оперевшись о покореженный капот бронированного автомобиля, и почувствовал, как горячая влага стекает по виску, торопливо вытер кровь. - Отлично. Эрик говорил занять один из перевалочных пунктов во время отступления, - кивнул Алекс и махнул рукой, пропуская вперед еще две машины, которые едва держались на ходу. Питер проводил взглядом изломанный транспорт, испещренный отверстиями от пуль, и медленно перевел взгляд на свою бледную ладонь, на которой еще не успела засохнуть кровь. Просто войти и выйти. Вынести документы. Просто. Просто. Просто. Пальцы начали дрожать, и Питер тут же сжал их в кулак. Какого черта все пошло не так? Все совсем не было похоже на игру. Не было даже близко похоже на ту спасательную миссию в Пентагоне. И уже все не так, как казалось в самом начале. - Чего застыл, шустрик? – хмыкнул Алекс и дружески стукнул его по плечу. – Залезай в машину, у нас не так много времени. - Мы должны вернуться за ним, - решительно сказал Питер, глядя на Хавока, и тот мгновенно перестал улыбаться, словно оледенел. - В машину. Он сказал не возвращаться, - уже отработанным военным тоном сказал Алекс. - И что с того?! – Питер неохотно залез в машину, благо дверей у нее не было, а бежать рядом и разговаривать было неудобно. - А то, что его приказы нужно исполнять! – почти прорычал Хавок, сжимая руль и быстро нагоняя остальные машины. - Исполнять? Мы бросили его там! – возмутился Питер, чувствуя, как противно сжимаются внутренние органы. Он почти не видел, что происходило на поверхности, все время был внутри базы. Ему хватило времени, чтобы вынести документы, но спешить было некуда, и все вокруг было слишком спокойно, поэтому Питер подумал, что будет полезно осмотреться, в душе надеялся, что сможет принести больше пользы, чем от него ждет Леншерр. От главных кабинетов, по общим залам, к лифтам и глубже в базу. Обойти солдат - так просто. Стащить ключи и пробраться в запертые комнаты, прошмыгнуть вслед за военным в запретную часть базы с кодовыми замками, которые уже успели включиться, после короткого отключения электричества. Этой части здания не было на планах, которые изучал Питер, и сердце сжалось и азартно забилось. Раз тут все так хорошо охраняется, то должно быть что-то важное, раз даже на планах не было помещений, уходящих так глубоко под землю. Наверное, все это заняло больше времени, чем Питеру показалось изначально. Он осматривал склад и не мог открыть ни один из массивных контейнеров с кодовыми замками, попался на глаза охраннику - и пришлось его вырубить. Осмотрел странную комнату с какой-то ванной-аквариумом, возле которой в пристроенном резервуаре булькало что-то серебристое. Осмотрел папку с рентгеновскими снимками чьего-то скелета, нашел в кабинете сейф и снова не смог его открыть. Поиски приносили все больше разочарований, а время шло, и все было тихо. Пока он не зашел в какой-то кабинет, похожий на архив. На выдвижных стендах замок был попроще, и Питер смог его вскрыть, нашел небольшую картотеку с личными делами солдат и несколько файлов на мутантов «Леншерр Эрик 0001» Ладони ощутимо вспотели, и Питер медленно отступил, сжимая увесистый файл с грифом "Секретно" и быстро пролистал его. Часть информации была изъята, требовался более высокий уровень допуска, но это уже что-то, это реальная информация. Настоящие факты. И, может, именно оттого, что проникнуть туда оказалось так просто, Питер, забыв о том, где он находится, сел за стол, чтобы лучше изучить дело своего отца. Нужно было делать так, как говорил Эрик. Нужно было просто зайти и выйти. Может, он смог бы чем-то помочь наверху. Все вокруг начало грохотать и рушиться, взвыла тревожная сирена, и начали запираться двери, Питер успел добежать до выхода из архива в последнее мгновение, впервые чувствуя, что ему не хватает времени. Замок щелкнул, и лампочка с зеленой начала переключаться на красную, и даже на своей скорости Максимов видел, как быстро это происходит, едва успел выбить еще незапертую дверь и вывалиться в коридор. Выстрелы и крики солдат, Питер резко сорвался с места, опережая пули, уже успевшие приблизиться к нему, и бросился по коридорам, запоздало понимая, что все остальные двери тоже должны были автоматически закрыться. - Черт! – в ужасе вскрикнул юноша, толкая тяжелую стальную дверь с заблокированным замком. – Ну же, нет, нет, нет, давай. Открывайся! – но прочная сталь не поддавалась, стала непреодолимой преградой, а плана этой части базы Питер совершено не знал. - Стоять! – прорычал один из военных, и стоило Питеру повернуться, как воздух снова разорвали выстрелы. Пули. Это не страшно, от них можно уклониться, от них можно убежать, военных можно сбить с ног, с ними можно справиться. Он может это, все может, но даже если он справится с каждым на этой базе, то двери по-прежнему будут заблокированы, а остальные даже не бросятся его искать. Ведь по плану Эрика, Питер должен был зайти и выйти, дожидаться их на окраине леса, а когда они опомнятся… Даже Питер не мог бегать вечно. Скорость выжигала слишком много энергии в его теле, и в какой-то момент он сам не сможет пошевелиться от слабости. Новый выстрел - и Питер резко обогнал пулю, побежал не от нее, а к источнику выстрела, ловко встал за военным, пытаясь скрутить ему руки, не переломав их, но стоило выйти из скоростного режима, как солдат взвыл от боли, и Максимов отчетливо слышал, как хрустнула рука военного. - Тише, - шикнул Питер оттаскивая свою добычу в сторону, пока не сбежались остальные. – Мне просто нужно выйти, мне нужно выйти, скажи мне код на дверях. - Чертово мутантское отродье, ты хоть знаешь, куда пролез, щенок?! - военного перекосило от боли, но он схватился за Питера и попытался перекинуть его, повалить на пол. Снова все замедляется, и каждая алая вспышка тревоги теперь успевает залить своим светом все помещение и застыть в этом алом свете, не спеша гаснуть и пульсирующе мигать. - Черт, - Питер нервно прикусил губу, глядя на лежащего в отключке солдата. Перестарался. Выше. Нужно хотя бы попытаться подняться выше, осторожнее поговорить с охраной, поискать, может, где-то есть записи или какие-то ключи. Отсюда должен быть выход. Он промчался мимо запертой двери и не заметил через небольшое оконце, как внутри ангара солдаты мельтешат, устанавливая небольшой контейнер с белым крестом на грузовик. Лестницы, коридоры, плавный свет и резкий звук. Выхода нигде не было, и Питер уперся в очередную запертую металлическую дверь. - Да ладно! - замерев, воскликнул парень и снова услышал, как щелкнули предохранители пистолетов охраны, для которой он только что возник из воздуха. – Че-е-е-ерт, - протянул Питер, но не успел ускориться. Сирена прервалась на середине протяжного воя, и свет замигал. Послышался пугающий, низкий звук, который отдавался вибрацией в теле. Скрежет металла. Пистолеты задрожали в руках военных и вырвались, зависли в воздухе вместе с остальными металлическими предметами. - Проклятье, он здесь?! – в ужасе спросил один из солдат, но его голос заглушил дикий скрежет металла, который одним порывом рванул вверх. Питер слышал, как сминается и срывается с петель дверь позади него, извернулся и на одном выдохе бросился вперед, видя как все замедляется вокруг него, как на его глазах рушится вся база, как из стен вырываются трубы и проводка, выламываются стальные балки, слепо врезаясь в людей на своем пути, пробивая их насквозь, словно они вовсе не были преградой. Все металлическое, разрушая базу, тянулось на поверхность. И возвращаться уже было некуда. Питер едва успевал перепрыгивать через медленно плывущие в воздухе обломки, обходить замерших в беге солдат, перебираться через искореженные помещения. Нужно было лишь успеть понять, где проход открыт, а не смят. И это было куда сложнее, чем Питеру показалось вначале. Если бы он мог останавливать время, но нет. Все вокруг двигалось, пусть медленно, но верно, разрушалось слишком быстро. Максимов проскользнул через заваленный проход, перепрыгивал через балки, изгибался как мог, пролезая в узкие щели, чувствуя, как обломки стремительно нагоняют и его, задел плечом зависшие в воздухе брызги крови от военного, которого насквозь пробивали сплетенные стальные прутья. Он был еще жив, кровь пульсировала, стекала, пропитывая форму, отражалась гримасой боли и страха на пока еще живом лице, и Питер пронесся мимо так быстро, что не сразу осознал, что запачкался в чужой крови. Но за искореженной дверью впереди виднелся проход на темную улицу, и все внутри базы уже не имело значения, лишь сковывало тело страхом, от которого нужно было избавиться. Он вылетел из здания базы на полном ходу и почувствовал, как ноги вязнут в мокрой земле, резко замедлился, возвращаясь в нормальное состояние и пытаясь определить, куда он вообще выбежал, но видел лишь пылающие деревья и силуэты построек. Треск огня смешивался с криками солдат и скрежетом металла. Питер чувствовал, как немеют ноги, впервые ощущая в себе примитивный, животный страх за собственную жизнь, всем телом ощущая, как воздух вибрирует от магнитных волн, накрывших собой всю военную базу. Ее остатки. Здание, вывернутое наизнанку, разлетелось на части, разорвалось, и небо наполнили обломки, которые то замирали на месте, то обрушивались на землю. Выстрелы и крики. А Питер совершенно не знал, куда деться, куда бежать на ватных ногах, в какую сторону… Вой двигателя - и над горящими деревьями пронеслось три тени стражей, меньше вполовину чем те, что показывали в выпуске из Вашингтона, и Максимов с трудом заставил себя отбежать с открытой местности, вот только стражи не искали мутантов, они целенаправленно летели к сосредоточению металла, который начал образовывать что-то вроде огромной защитной сферы, заполняя все пространство вокруг, раскручиваясь, сминая все на своем пути. Яркая красная вспышка была словно сигналом. Питер бросился напрямик и всего через мгновение стоял на почти не пострадавшей парковке, на которой шло сражение. Он видел солдат, вооруженных неметаллическим оружием, их было не больше десяти, а позади, подобно стальному, неровному, кольчатому ограждению, из земли метров на восемь в высоту вырывались трубы и обломки подземной части базы. Это ограждение огибало парковку, отрезая ее от остального поля боя. Хавок отступал к трем покореженным машинам, единственным, которые еще были на ходу и не были смяты, подобно жестяным банкам. Питер видел парня с зеленой кожей, который заталкивал в машину бледную девочку к остальным спасенным пленникам. Одна машина уже сорвалась с места. Максимов снова покосился на небо в котором парили обломки среди клубов дыма и всполохов какого-то света. Туда, куда ринулись стражи, которых вообще не должно существовать, и не удержался, должен был это увидеть, должен был помочь ему. Он сможет, как в тот раз - в мгновение ока увести его с поля боя, никто даже не заметит… Все вокруг резко ускорилось, Питер на полном ходу выпал из ускорения и споткнулся, почувствовал резкую боль в плече и не мог замедлить свое падение, не мог ускориться не мог, как бы ни пытался. Выстрелы, грохот и крики. От пыли трудно дышать, и тело больно ударилось о землю, по инерции доехало до опрокинутого автомобиля, и Питер натолкнулся на преграду. Голова гудела, и все вокруг словно двоилось. - Питер! Он не сразу различил за общим шумом голос Алекса, но видел, как бежит к нему блондин, с трудом опираясь на раненую ногу. - В машину, быстро, быстро, быстро! - кричал он, заглушая выстрелы, и потянул серебряноволосого парня на себя, поволок его к машине. А Питер смотрел в пустое небо, в котором уже не было металла, это было последнее, что он видел на той базе. - Отставить, - приказал Хавок и посмотрел на бледное лицо их новобранца. – Он приказал нам уходить, сделал все, чтобы нас не поймали, чтобы все вышли живыми. - Если с ним случилось то же самое, что со всеми нами, то он … - Питер едва не кричал, он не знал, что происходит. Словно все в один момент превратилось в кошмарный сон. Еще недавно он спокойно бегал по городу, собирал свои трофеи, ходил по концертам, играл в автоматы, и все было идеально. Мир был так спокоен. А сейчас он с солдатом в машине едет на перевалочную базу мутантов из сопротивления. Он не смог помочь отцу. Он бросил его на той базе… - Способности вернулись, стоило отъехать от базы, - напомнил Хавок, но по его лицу было видно, что этот аргумент его самого не сильно утешает. - Вот именно! – Максимова едва не трясло. – Я вернусь за ним… Я хочу вернуться за ним. - Спокойно, - вновь приказал Алекс, и их машина спустилась на подземную парковку, вслед за остальными двумя. – Ты никуда не пойдешь. Мы останемся здесь на пару дней. Подождем. Пока все утрясется… - Он не мог погибнуть там… - Питер сам не понимал, как ему удалось проговорить это вслух. Такой мир не существует. В его мире все быстро и легко, все весело и ярко. Это просто кошмарный сон, отдающий болью в раненом плече. Он хотел только помочь ему. Показать, на что он способен. Хотел чтобы отец мог им гордиться. Это должна была быть простая затея. Зайти и выйти. А потом он бы уговорил Эрика поехать с ним домой, познакомил бы его с Вандой, показал бы, что они могут быть семьей. Все равно как. Он хотел этого. Хотел обрести полноценную семью, ведь его отец оказался таким сильным. Он был таким… - Он сильнейший из всех, кого я знаю. Даже не сомневайся в нем, - уверенно сказал Хавок и сжал здоровое плечо Питера. – И поздравляю тебя с боевым крещением. И добро пожаловать, - он улыбнулся и вышел из машины. – Давай, выходи, нужно осмотреть новеньких и оказать помощь раненым. Тебе в том числе. - Что? – Питер удивленно поднял на него взгляд. – Я же не… Ау… Ах, черт! – Питер покосился на свое плечо и только сейчас заметил, что куртка порвана, и на плече пульсирует глубокая рана. *** Светлые коридоры особняка наполняли переливы звонка, и последние запоздалые ученики проскользнули в просторный кабинет, торопливо устраивались за свободными партами. Все так и прожигали профессора Ксавьера взглядами, и ему не нужно было читать мысли, чтобы понять, что все ждут объяснений ночной телепатической тревоги. Об этом и так все утро было полно разговоров, школа просто кипела от этих мыслей среди учеников и учителей. Но, если еще преподавателей Чарльз поставил в известность, опустив опасные нюансы, то ученикам говорить о том, что их школа стала пристанищем для главы революционного движения мутантов и преступника номер один для человеческого общества – Эрика Леншерра, он не стал. - Записываем тему: «Дискриминация как социальное явление. Причины и способы разрешения конфликтов», - игнорируя любопытные мысли студентов, продиктовал Чарльз, удобнее устраиваясь за своим столом. – В учебнике это тема седьмая, страница шестьдесят пять. - Профессор, - он и не сомневался, что кто-нибудь из учеников решится спросить вслух. - Да, Аманда. Я знаю, что тревожит вас всех, но можете успокоиться. Вчерашний инцидент был лишь проверкой. А теперь, нам стоит начать урок, - ответил на незаданный вопрос Ксавьер и взял мел, подъехал к доске, давая понять, что не намерен говорить на отстраненные от занятия темы, начал лекцию. Но, даже рассказывая о социологической природе дискриминации, Чарльз невесомо следил за поместьем и ждал пробуждения Эрика, который лежал в лазарете на нижнем ярусе школы, на одном этаже с «Церебро». Он еще не отошел от наркоза, Чарльз чувствовал слабость его тела и хотел проникнуть в его сознание. Сейчас бы это было так просто, пока Леншерр беззащитный. Пока он еще здесь. Чарльз прервался, давая ученикам время списать таблицу с доски, и прижал пальцы к виску. Несколько учеников взволнованно напряглись, но профессору были неинтересны их мысли сейчас, его взор тянулся глубже и дальше в поместье к светлой больничной комнате, где неподвижно лежал Эрик. Вокруг слишком много людей. Голоса повсюду смешивались с выстрелами и механическим гулом. Большая часть металла вокруг рухнула на землю, и Эрик не мог вновь увеличить радиус своей силы, чувствовал, как что-то блокирует его и приходилось сражаться за каждую металлическую балку, за каждую остановленную пулю. Все смешивалось. Так быстро. Росчерк света. Едкий дым горящего здания. Скрежет металла, пробивающий насквозь полимерные тела миниатюрных стражей, лишь немного больших по размеру, чем обычные люди. Пуля. Она пролетела совсем близко и не остановилась, оказавшись в радиусе действия магнитного поля. Пластик. Металлические балки расползаются в неровные пласты, становятся подобием щитов, пока Эрик вновь берет под контроль свои силы, прорываясь через непонятную блокирующую его способность. Чарльз видел обрывки сражений и мертвых солдат, видел, как Эрик не успел отбить одного из стражей, пока занимался двумя другими, и разбирался с людьми. Видел, как страж бросился на него и пробил изломанным острым обломком руки его бок, разрывая мясо, ломая кости, прежде чем его полимерное тело было нашпиговано и разорвано на мелкие детали подвижными металлическими прутьями. Видеть это было больно, а Чарльз даже не пытался считывать это событие глубоко, он лишь поверхностно касался сознания Леншерра. Погоня. Эрик знал лишь, что нужно увести подоспевшее подкрепление как можно дальше от остальных. Кровь течет так быстро. Сколько бы он ни зажимал рану, она не останавливается, течет и сочится через рваные края раны, согревает дрожащие, бледные пальцы. Он еще мог сражаться. Машины сминаются, повинуясь его воле, сдавливая внутри людей, не успевающих вовремя выпрыгнуть. Крови так много. Каждый вдох причиняет боль, разрезает ребра, пронизывая этим чувством все тело, и это мешает концентрироваться, продолжать держаться в воздухе. Мысли путаются. И с жизнью, с безопасностью, с единственным местом, где он хотел бы сейчас быть, ассоциируется лишь поместье Ксавьера. Сам Чарльз. Чарльз.... - Профессор, - голос студентки отвлек Чарльза от сознания его старого друга. - Да. Продолжим, - кивнул он, с трудом вспоминая, на чем остановил лекцию. *** Эрик пришел в себя медленно, с боем заставляя сознание вырываться из вязкой пустоты. Тело ломило от усталости, и бок пульсировал от боли, которую вполне можно было стерпеть. Светлые стены противно резали глаза, и Эрик заморгал, привыкая к освещению, пытаясь понять где он, что случилось, стараясь справиться с головокружением. Сесть оказалось не так просто, все тело было словно ватным, непослушным, с трудом двигалось. Босые ноги коснулись холодного пола. Слишком тихо. И его одежды нигде не было поблизости, а на нем самом были лишь спортивные серые штаны. Он плохо держался на ногах, и каждый шаг отдавался головной болью и усиливал слабость в вялых мышцах, но нужно было идти. Эта мысль не покидала его. Выбраться. Теперь, когда опасность жизни миновала, он сможет… «Эрик, друг мой, куда ты собрался в таком-то состоянии?» - в мягком голосе Ксавьера послышалась плохо скрываемая насмешка. Леншерр замер, уперевшись рукой в стену, чтобы случайно не рухнуть, и слабо улыбнулся знакомому голосу. "Прекрасно. Мне не придется тебя искать по всей школе" - промелькнуло в сознании Леншерра. - Ты же говорил, что больше не полезешь мне в голову, Чарльз, - вслух проговорил Эрик, словно его друг стоял перед ним. – Недолго же ты держал свое обещание, - Леншерр смутно помнил расположение нижнего этажа поместья, да и сейчас здесь все было переделано, но смог найти в шкафу толстовку с гербом «Школы Ксавьера для одаренных детей», накинул на голое тело, и свернул, пытаясь найти лестницу или лифт, любой выход. «Я не ворошу твое сознание, лишь говорю с тобой», - не согласился Ксавьер, а Эрик уже заметил то, что искал и медленно добирался до лифта. - У меня и без тебя голова болит, - хмыкнул Леншерр, пытаясь избавиться от мысленного присутствия, но все еще продолжал чувствовать, как Чарльз удобно устроился в его голове. - Мог бы встретить меня лично. А не... так, - упрекнул он друга, но Чарльз проигнорировал его замечание. «Ты в таком виде детей перепугаешь. Прошу, оставайся на месте» - настаивал Чарльз. - Прости, Чарльз, но я не собираюсь оставаться в больничном отдел… - Эрик замолк, так и не договорив, замер в кабине лифта, чувствуя, как все внутренности болезненно сжимаются, усиливая головную боль и добавляя к ней еще тошноту, ворочающуюся в пустом желудке. «Подожди меня в библиотеке» - чуть ли не приказал Чарльз, теряя терпение, и Эрик тихо усмехнулся, выходя в просторный, залитый светом, коридор. Пахло деревянным покрытием и чем-то теплым. Смутно знакомым. Чем-то, от чего Эрик замер посреди пустого коридора, чувствуя, как сжимается сердце, а стопы согревает теплый от полос солнечного света тонкий ковер. Внизу слышались голоса и смех. Их много. В них нет страха. Обычная болтовня. Эти коридоры. Он помнил их. Не был здесь уже одиннадцать лет и думал, что забыл поместье, но сейчас понимал, что помнит здесь все. Окна, выходящие на сад и живую изгородь. Он будто видел, как здесь Чарльз морально подготавливал Банши, пока они вместе с Алексом и Рейвен с любопытством высовывались из соседнего окна, чтобы лучше видеть побледневшего паренька, и старались не смеяться. Хотя, Эрик не мог сдержать веселого оскала, за что потом Чарльз его отчитывал, мол, он, Эрик, своим поведением совсем не подбадривает их учеников. Если свернуть налево, то можно пройти в ученический корпус, спуститься по лестнице в гостиную с большим уютным камином. Ученики часто собирались там после занятий, и играли в карты, включив радио или перетащив старенький граммофон Чарльза, запустив на нем музыку, чтобы просто играла, не в состоянии оценить классические пластинки. За это их уже отчитывал Эрик, не в состоянии смотреть, как молодняк неуклюже играет в покер под «Золото Рейна» из цикла «Кольца Нибелунгов», полностью игнорируя музыку как фоновый шум. «Не думал, что ты так любишь классику», - добродушно сказал Чарльз после того, как все успокоились. Граммофон был бережно переставлен в библиотеку, и детям под угрозой металлической казни было запрещено его трогать. «Это было то немногое, что скрашивало мое детство, пока Шоу держал меня взаперти» - негромко пояснял Эрик, отпивая немного вина и наслаждаясь музыкой, не желая разрушать ее чарующее волшебство разговорами. И то, что Чарльз был так уютно рядом с ним на небольшом диване, небрежно сняв обувь и положив ноги на колени Эрика, делало этот момент еще более особенным. Дальше по коридору направо от памятного окна можно было пройти в крыло для «старших». В свое время там были спальни Эрика, Чарльза и Рейвен. И если сам Леншерр обживал одну из гостевых комнат, которая не отличалась от прочих, то комната Ксавьера была полностью создана для своего хозяина. Эрик помнил книги на стеллажах и уютный плед, привезенный из какой-то поездки в Европу, лампу, безделушки на столе, где всегда был легкий бумажный беспорядок. Помнил ту комнату, какой была спальня Чарльза одиннадцать лет назад, и вместе с тем помнил, какой она была, когда он в прошлый раз пришел сюда, и это воспоминание медленно отрезвляло сознание Эрика, которое заполнилось непрошенными призраками прошлого, которые он смог сдержать в свой прошлый визит, загнать подальше за свои убеждения. Это место было пропитано самыми лучшими моментами его жизни, которые так часто помогали ему в тюрьме. Но то, что десять лет поддерживало его, теперь делало слабее. Он чувствовал это, просто очнувшись в поместье. Услышав детские голоса и голос Чарльза в своем сознании. Но нельзя позволить этому затянуть его обратно… - Спасибо, что подождал, - мягкий голос Чарльза на этот раз звучал реально, а не в сознании Эрика. Леншерр резко обернулся и тихо охнул, согнулся и рефлекторно схватился за бок, который пронзила острая боль, чувствуя, как зудит кожа, крепко сдерживаемая хирургической нитью. - Тебе стоит присесть, - посоветовал Чарльз и спокойно проехал мимо друга на своем кресле, зная, что тот последует за ним. Он чувствовал, как Эрик разглядывает его. Хоть он уже и видел Чарльза в инвалидном кресле, ему все еще трудно было принять его таким, не было времени привыкнуть, видеть и представлять Ксавьера инвалидом, хоть Эрик часто думал об этом в своем заключении. Они прошли в библиотеку, и Эрик едва заметно ухмыльнулся, переступив порог такой знакомой и дорогой сердцу комнаты, перевел взгляд на шахматную доску. - Ты знаешь? – спросил Эрик, неспешно прохаживаясь по библиотеке, и почти осторожно уселся на свое прежнее место, внимательно следил за тем, как Чарльз неспешно катится к нему и слегка неловко устраивается напротив, стараясь не встречаться с Эриком взглядом или лишний раз смотреть на него. - Знаю что? – спросил Ксавьер, и в его голосе проскользнули нотки недовольства. - Почему я пришел сюда. - Ввалился, будет правильнее, - поправил его профессор и поднял наконец-то на него холодный взгляд. – Мало того, что заявился к ночи, так еще и привел с собой целый вооруженный отряд. Знаешь, друг мой, это не лучший способ наладить отношения, - строго отчитал Чарльз Леншерра, и сейчас он как никогда походил на директора школы. Эрик невольно улыбнулся, но постарался сдержать этот порыв, и вышел лишь неровный вздох. - Ты сам сказал, что я могу вернуться домой, - напомнил Эрик и слегка приподнял бровь, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. - Вернуться, - подтвердил Чарльз. – Но ты подверг опасности всю школу. - Ох, да ладно тебе, Чарльз, - Эрик развел руками и пристально посмотрел на друга. – Я знаю, на что ты способен. Этот отряд для тебя не представлял угрозы, ты мог бы их уничтожить, а они даже не поняли бы этого. И уж точно на территорию школы никогда не пройдет тот, кого ты не хочешь видеть в этих стенах, - он сделал паузу и сцепил пальцы в замок, посмотрел на друга, ожидая его аргументов, прекрасно зная, что он прав. Если бы он не доверял Чарльзу, то никогда бы не пришел именно сюда. Но он ни секунды не сомневался, даже когда все мысли были спутаны, он точно знал, что поместье Ксавьера для него самое безопасное место. Единственное место, куда он мог пойти, зная, что кто-то, кроме него самого, сможет справиться с солдатами. Как бы он ни защищал своих братьев-мутантов, как бы хорошо ни знал их силы, он все еще не мог им верить. Не мог верить в их силы. Но Чарльз… Предела его способностей он не знал и мог доверить ему свою жизнь. Мог позволить ему увидеть свою слабость, непозволительную для лидера. Чарльз неслышно повернул рычажок на своем кресле и поравнялся с Эриком, оказался так близко, что подлокотники кресел оказались на одном уровне, почти вплотную друг к другу, и Эрик без труда смог бы накрыть своей ладонью бледную руку Ксавьера. - С возвращением, друг мой, - уже совсем другим тоном произнес Чарльз и мягко, почти как прежде, улыбнулся Леншерру, но Эрик лишь вздохнул и, собравшись с силами, заставил себя подняться на ноги. - Ты знаешь, почему я здесь, - утвердительно произнес Магнито, возвышаясь над другом, но не отходя от него. - Я видел твой бой. Если ты об этом, - уже строже подтвердил Ксавьер. - Тогда ты знаешь, что мне потребуется твоя помощь. Чарльз тихо вздохнул и провел рукой по все еще длинным, но аккуратным волосам, посмотрел на хмурого Эрика, который облокотился о спинку кресла и ждал его ответа. Стоял, возвышаясь над своим другом-инвалидом, словно подчеркивая разницу между ними. - Ты, видимо, правда сошел с ума, если считаешь, что я стану помогать тебе в твоей войне, - холодно произнес Ксавьер, глядя на своего бледного друга, который стоял на ногах из чистого упрямства, не желая показывать свою слабость, хоть Чарльз и без своих способностей видел, что Эрик еще не совсем отошел от наркоза, и стоять ему сложно. - Ты сказал, что видел все в моем сознании, - спокойно ответил Леншерр, сильнее сжимая спинку кресла. – Они не остановятся, готовятся сражаться с нами. Готовятся к той самой войне, которая уже произошла в будущем. Мы только лишили их оружия, но они не перестанут видеть в нас угрозу. Мы враги для человечества. Это невозможно изменить, они - вымирающий вид, который только что осознал это. - Они лучше, чем ты думаешь. Я видел твое сражение и видел тот склад, но это еще не значит, что мы должны начать войну. И я не позволю тебе это сделать, Эрик. Мы сможем найти другой путь, - решительно заверил Ксавьер, но Эрик лишь презрительно хмыкнул, одним этим звуком выражая все свое отношение к утопическим суждениям своего дорогого друга. - После всего, что произошло, ты до сих пор в это веришь? - Да, - почти с вызовом произнес Ксавьер, глядя в холодные глаза своего друга. – Мы прислали сюда Логана, чтобы остановить войну до ее начала, и мы это сделали. И я не позволю тебе собственноручно разрушить все. - Поэтому я пришел к тебе, - Эрик даже нахмурился, словно удивляясь, почему Чарльз его не понимает. - Я же сказал… - Мне не нужно, чтобы ты сражался, - перебил его Леншерр и слегка покачнулся, ноги слабели и стоило сесть, но он продолжал держаться прямо. «Я не пущу тебя на поле боя, Чарльз» - промелькнуло в сознании Эрика. Он слишком ярко помнил пляж и знал, что Ксавьеру с его убеждениями в бою делать нечего. Это лишь убьет его. Нет. Он не будет сражаться. Не запачкает свои нежные руки. Не превратится в монстра. Для этого у него есть Эрик, которому привычен вид крови, который привык сражаться беспощадно и безжалостно, оставаясь при этом собой. - Тогда что тебе от меня нужно? – с сомнением спросил Чарльз. - Ты можешь искоренить проблему. Саму суть нашей вражды, - Леншерр слегка наклонился, разглядывая лицо своего друга. – Используй Церебро. - Нет! - Нет? - Я не собираюсь искать солдат для твоей войны, не собираюсь причинять вред людям, которые стоят у тебя на пути, - решительно отказался Чарльз. - Я не прошу об этом, - терпеливо произнес Эрик, сильнее оперевшись о спинку кресла, чувствуя слабость в ногах. – Ты единственный, кто может остановить эту войну еще до того, как мысли о ней оформятся в сознании людей, - все же стоять было слишком тяжело, и бок уже болезненно кололо. Леншерр сел в кресло и оказался с Чарльзом на одном уровне, больше не возвышаясь над другом. Он бесстрашно и решительно смотрел в небесно-голубые глаза Ксавьера, предлагая ему все свое сознание, но Чарльз не собирался лезть ему в голову, смотрел неодобрительно. - Все, что мне нужно - это чтобы ты искоренил страх в сознании их лидеров. Направил их мысли. Заставил их принять нас. Сдерживай людскую агрессию, а я смогу контролировать страх нашего народа. Я не желаю этой войны, Чарльз. И это способ ее предотвратить. Если бы я так не считал, то не пришел бы к тебе сейчас, - Эрик замолчал, вновь ожидая ответа. Он видел, как хмурится Ксавьер, и надеялся, что в этот раз он его не оттолкнет. На той базе Эрик видел для себя неизбежность войны. Они ничего не изменили. Проблема никогда не была в Мистик. Причиной всегда был страх людей и желание выжить у мутантов. Истекая кровью, все дальше удаляясь от своих подчиненных, Эрик сам мог видеть это будущее. Пять или десять лет, может, чуть дольше, пока они смогут держаться на грани войны и мира, но затем неизбежно все разрушится. Не хватает лишь капель крови. Но ведь именно этого они хотели избежать. - Это ничего не изменит, Эрик, - приняв решение, ответил Чарльз. – И, если ты прибыл лишь за этим, то ты впустую тратишь время. - Не изменит? – возмутился Леншерр и резко дернулся, но тут же замер от резкой боли в только начавшей заживать ране. – Ты можешь все это остановить, не пролив ни капли крови, без единой жертвы, и не хочешь этого сделать? – Эрик начинал злиться, и это придавало сил и притупляло боль, и вот он уже вновь поднялся на ноги, не нуждаясь в опоре, подошел к Чарльзу. - Это будет обман. И он раскроется, рано или поздно. Мы не можем знать о последствиях. Если люди узнают, что какой-то мутант управляет их мыслями, вот это будет поводом начать войну, - Ксавьеру все меньше нравился их разговор, и без того хрупкая надежда на то, что Эрик решил по-настоящему вернуться, трескалась и рушилась на глазах. Верно. Наивно было думать, что это возможно. - Обман? – почти прорычал Леншерр. – Ох, Чарльз, как эгоистично с твоей стороны отказываться от этой возможности в угоду своим, лишь тебе понятным принципам! – и вновь этот обвинительный, жесткий тон, от которого начинают дрожать металлические предметы. Чарльз вцепился в подлокотник своего кресла и отрицательно покачал головой, глядя на своего друга. - Есть и другой способ… - Его нет. Ты хотел мирного пути - я нашел его для тебя, и что получаю в ответ? Ты собираешься и дальше отсиживаться здесь? Слепо жить, отрицая реальность, оберегая пару десятков мутантов, которых сможешь спасти под своим крылом, верно, Чарльз?! Я же хочу спасти их всех. Это наша с тобой задача. Наш долг по праву силы! - Успокойся, - тихо приказал Ксавьер, строго глядя на Эрика, но понимая его гнев. Теперь видеть его и принимать таким, какой он стал, было немного легче. Ведь когда-то Чарльз знал о нем все. И до сих пор видит возможность спасти своего дорогого друга из той бездны сражений и боли, в которую он так яростно рвется. – Хэнк не очень опытный хирург, не своди его работу на нет своим волнением. Я услышал тебя. Теперь ты выслушай, - терпеливо, как с непослушным учеником, начал говорить Ксавьер. - Принуждением и силой нельзя завоевать себе место в этом мире, такая агрессия будет встречена враждебно… - Ты все же подался в хиппи, пока я был в тюрьме? - Страх людей пройдет вместе с пониманием мутантов и наших целей. Мы новая группа общества, новый виток эволюции, которому пока лишь предстоит закрепиться в этом мире… - Ты знаешь, что это не так. - Просто прекрати накалять обстановку, Эрик. Твои выходки могут перечеркнуть все, чего мы смогли добиться в Вашингтоне и, если бы ты не был так ослеплен своей ненавистью к людям, то заметил бы, что многие готовы нас принять, а то, что сделала Рейвен, помогло показать, что мы не враги человечеству и хотим сосуществовать с ними в мире. - Я видел вчера, как они готовятся к миру. Это было невозможно. Эрик был словно глух и ничто не могло достичь его сознания. Чарльз чувствовал прочную сталь его убеждений. Он пришел не вести переговоры, он пришел, чтобы усилить свои ряды способностью менять сознание. - Эрик, я знаю, чего ты добиваешься. И знаю, что ты веришь, что это единственно правильный выбор, что не можешь доверять никому. Но прошу, пока ты не совершил ошибку, способную разрушить все… Эрик, - Чарльз поднял руку, призывая друга молчать и не затевать спор. Это чувство. У них так часто были похожие разговоры прежде, но все было так нереально, лишь обсуждение теории. А сейчас, если Чарльз вновь не сможет переубедить Леншерра, то пострадают уже не просто фигурки на шахматной доске. - Я не стану принуждать правительство и военных признать нас насильно. Но я могу помочь тебе связаться с твоим братством. Ты ведь не знаешь, куда именно они направились, а сил у тебя явно не хватит проверить все возможные места. Тем более, тебе нужно восстановить силы. В таком состоянии ты не сможешь долго сражаться, если тебя найдут спецслужбы. А я уверен, что они ищут тебя, друг мой. - Я в состоянии за себя постоять, - жестко произнес Леншерр, и Чарльз кивнул, не желая спорить. - Я найду их для тебя, чтобы ты мог убедиться, что они живы. Связать с ними. Все, что потребуется. Участвовать в вашей борьбе я не намерен. Но попрошу тебя об одном… - О чем же? – чувствуя подвох, спросил Эрик, разглядывая друга. - Ты показал мне и всему миру, как ты собираешься идти к своей цели и что готов сделать ради нее. Теперь, позволь мне показать тебе другой путь. Я хочу, чтобы ты знал, за что готов сражаться я, - Чарльз медленно вздохнул. – Останься в этой школе на пару недель. Легче будет показать, чем продолжать спор. Я надеюсь, это поможет нам обоим. Потому что, друг мой, - Чарльз грустно усмехнулся и облизнул губы. – То, что есть сейчас, непременно сделает нас врагами. А я не желаю этого. ____________________________________________________________ * The Neighbourhood – Wires