Наш величайший дар

We are, we are (Мы, мы) Not your ordinary family (Не обычная семья)

- Чарльз, - тихо протянул Эрик, не сводя взгляда с сына, замершего в коридоре и заметно побледневшего. - Не могу, - зашипел Ксавьер и уставился жгучим взглядом в спину Леншерра. Он все еще не мог услышать мысли Питера. - Какого...?! Это… Черт… Аааа! – Питер отступил еще на шаг или сделал шаг вперед, его движения были вибрирующими и быстрыми. Казалось, за одну секунду он успел несколько раз пройти от стены к двери и обратно и он определенно это сделал, судя по протоптанному следу на тонком ковре в коридоре. - Успокойся, - приказал Эрик и сделал несколько шагов вперед, вытянул вперед руку, и посмотрел на сына, почти не мигая. - Питер, все хорошо, - подал голос Чарльз из спальни. «Чарльз, да заморозь его!» «Не могу!» - Что?! Что это? – Питер влетел в спальню и встал посреди комнаты прямо между Эриком и Чарльзом, который только сейчас спохватился и поправил одеяло, пытаясь лучше прикрыть наготу. - Тебя это не касается, - со сталью в голосе спокойно произнес Эрик, и Чарльз даже вздрогнул, посмотрел на него так, словно видел впервые, глядя, как Леншерр, который еще несколько минут назад нежился с ним в постели и так нежно целовал его, в одно мгновение превратился в Магнито, от которого так и чувствовалась мощь и жестокость, за которой следовали все мутанты в братстве. И Питер явно тоже это почувствовал, потому что замер на месте и уставился на отца, дышал неровно, но молчать парень не стал. - Да как ты можешь?! Ты что, бросил мать, чтобы быть с… ним?! - О, нет, мы тогда еще не были знакомы с Эриком, - зачем-то с нежной улыбкой сказал Чарльз и получил гневный взгляд карих глаз сына Леншерра, от которого мурашки побежали по спине. - И что это значит? Ты… Из этих хиппи?! Трахаешь мужиков по вторникам, женщин по средам? - Заткнись, Питер, - Эрик понизил голос, и все металлические предметы в спальне завибрировали и затряслись, казалось, сам воздух в комнате стал холоднее и тяжелее, давил на тело, сдерживая его движения. - Заткнуться? – уже тише спросил Питер с несчастным, растерянным видом, который быстро сменился непониманием и злостью. – Я всю жизнь хотел встретиться с тобой, узнать тебя, и что в итоге?! - Молчать! – голос Эрика мгновенно наполнил спальню, и Чарльз неловко поежился в постели, сел ровнее, не зная, как вступить в разборки семейства Леншерров. - Я хотел, чтобы мы вместе вернулись ко мне домой, - уже почти без истерики с болью в голосе признался Питер, и казалось, у него только что сели все биологические батарейки. – Думал, мы еще сможем стать семьей. Ты же мой отец! - И я не отказываюсь от этого, - строго произнес Эрик, подходя ближе к сыну, и Чарльз с удивлением заметил, что они похожи. Это почти пугало. Их телосложение, широкие плечи, овал лица, но у Питера черты мягкие, а скулы не такие отчетливые, брови и разрез глаз, форма носа… Глядя на них, стоящих сейчас так близко друг к другу, Ксавьер не понимал, как он мог в прошлый раз не заметить сходства. И от этого факт отцовства Эрика накрыл его полным осознанием, и это странным щемящим чувством заворочалось в душе. - Но это моя личная жизнь. И ты не имеешь права ее осуждать. На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, - уровень напряжения в спальне рос все сильнее, и Чарльз нервно закусил губу, понимая, что нужно вмешаться, но что-то внутри шептало сидеть тихо и болезненно сжималось. - Как ты мог… - Молчать. - Эрик… - Не сейчас, Чарльз, - Леншерр даже не посмотрел на Ксавьера, только приподнял руку, прося о молчании. «Не надо так строго с ним» «Прочь из моей головы!» - Ты бросил нас. Ты хоть знаешь, как тяжело было матери? Как ей было одной растить детей, сколько раз она отмалчивалась, когда я спрашивал про тебя? А когда я нашел тебя… - Разочаровался? – жестко спросил Эрик, не обращая внимание на округлившиеся от удивления глаза Чарльза. - Детей? – негромко переспросил профессор, но его замечание осталось неуслышанным. - Теперь слушай, я не собираюсь повторять и не нужно мне скулить про тяжелую жизнь, поверь, это ничто по сравнению с тем, через что прошел я, и не вызовет у меня ни сожаления, ни сочувствия, - холодно произнес Эрик, и Питер болезненно нахмурился, напрягся, но не перебивал, хотя, явно хотел. – Я не в силах изменить своих прошлых действий, и нам нужно исходить из того, что есть. Ты мой сын, но я не держу тебя, если тебя это не устраивает, то возвращайся к матери, хочешь семейных отношений, так знай, я не создан для них и для меня семейные ужины не приоритет всей жизни. Ты был в братстве, ты знаешь, за что я сражаюсь, и твое появление этого не изменит. - Отец… - выдохнул Питер с болью, но с каким-то облегчением, наконец-то позволяя себе так обратиться к Эрику в надежде, что это поможет. - Хочешь узнать меня – следуй за мной. Сражайся рядом. Это то, что я могу тебе дать. «Эрик…» «Молчи» Питер прикусил губу и покосился на Ксавьера, который неловко наблюдал за семейной драмой и не знал, как можно все это прекратить. Вот только Эрик, похоже, справился. - Но это не объясняет его, - обвинительным тоном произнес Питер. - Тебя это не касается, - отрезал Леншерр. - Как ты можешь… - Так, давайте мы все успокоимся, - мягко вмешался Ксавьер и тут же пожалел об этом, потому что Леншерр-младший резко к нему повернулся. - Молчи! Когда ты пришел ко мне просить о помощи, я думал, ты нормальный парень, что хочешь спасти друга из тюрьмы, но ты сам же его туда и засадил. Да! Черт возьми, я видел те документы, отец! – Питер повернулся к Эрику. – Почему… Как ты можешь быть с человеком… С мужчиной, который сам создал клетку для тебя? Почему он тебе дороже, чем мы?! - Молчать. - Прошу, успокойтесь, не нужно... - Чарльз, это правда? - Только спокойно, мы все обсудим, обещаю… - Да, правда! – Питер достал из сумки документы, быстро пролистал их и передал отцу свое доказательство. - Эрик, да… Ну, ты же знаешь, я работал с ЦРУ… - Все нормально, - перебил его Эрик, и Питер непонимающе посмотрел на него, почти беззвучно выругался. - Но… - Это документы за 1963 год. У Чарльза были причины желать мне заключения. - Но он же… - Довольно, - холодно произнес Леншерр и швырнул папку на кресло. – И не смей повторять подобных выходок и врываться в нашу спальню, - приказал Эрик и тихо фыркнул, словно рассерженный хищный зверь, широким шагом вышел из комнаты, умудряясь выглядеть грозно и внушительно даже в одном мокром полотенце, которое едва держалось на его бедрах. - Ты уже успокоился? – осторожно спросил Чарльз, проклиная сбежавшего Эрика, который бросил его голым в спальне с Питером. - Я не понимаю… - обреченно произнес юноша и рухнул в свободное кресло, не обращая внимание на лежавшую там одежду Эрика. - Все образуется. Знаешь, ты просто ошарашил его своим появлением, поэтому он был так строг, - попытался поговорить с Питером Чарльз, мысленно призывая друга вернуться. Но стоило коснуться его сознания, как у Чарльза перехватило дыхание от лихорадочного сумбура, царившего в душе Эрика, который уже нашел в рабочем столе Чарльза косячок и нервно закурил, привалившись к раме открытого окна. - Вот черт… - пораженно выругался Ксавьер, перевел взгляд на Питера и постарался улыбнуться. - И… давно вы...? - вдруг как-то тихо спросил Питер и посмотрел на Чарльза уже гораздо спокойнее. - Мы? Ох, нет, мы… - Чарльз запнулся, сам не зная ответ на этот вопрос, но не стал врать. – Он дорог мне. - И поэтому ты сделал ту поганую тюрьму? – упрекнул Питер и потер виски, залез на кресло с ногами, поджал колени к груди. - Это сложно. Тогда мне это казалось верным решением. И Эрик прав. Ты не знаешь всей истории и не тебе осуждать, - с совсем иной строгостью сказал Чарльз, глядя на сына своего возлюбленного друга, который совсем поник. - Питер, - мягко произнес профессор. – Я знаю, что тебе может казаться это все неправильным и ужасным, но… Дай нам с Эриком шанс все объяснить. Мы все можем быть семьей. - У меня есть семья! - Я знаю. Прости. Я понимаю, - тут же исправился Ксавьер. – Я пойму, если ты захочешь уйти, но… Ты все еще здесь, значит хочешь здесь быть. - Он… - Питер неловко пожал плечами. – Мой отец… - И он тоже хочет тебя узнать, - заверил его Чарльз, радуясь, что Питер не смотрит на него. – Для него это все слишком сложно. Он этого никогда не покажет, но это так. Я могу помочь… - Чем? – недоверчиво спросил юноша и посмотрел на голого профессора, прикрытого одеялом, тихо хмыкнул и покачал головой, все еще с трудом веря, что это правда, и он сейчас так спокойно разговаривает с любовником своего отца. - Всем, чем смогу. - Он ведь не вернется к нам… - К вам? – осторожно уточнил Чарльз. - Ага, - Питер вдруг очаровательно улыбнулся и потер глаза, стирая капли влаги, словно их и не было. – К маме, Лорне и Ванде. Ванда - моя родная сестра. И… она тоже умеет делать разные вещи… - Ох… - у Чарльза желудок сделал уверенное сальто, и голова слегка закружилась, но он заставил себя улыбнуться, – у Эрика есть дочь. - Да, - Питер словно оживился, сел расслабленнее и, казалось, слишком уж быстро приходил в себя. Возможно, унаследовал от отца и крепость духа, а может, эта его невероятная скорость была не только физической. – И знаешь, было бы круто, если бы он занялся ей. В плане способностей. Мы во всем разбирались сами, но никто из нас не сможет поднять стадион, - он снова хихикнул и, казалось, уже пришел в норму. И это настораживало, было неправдоподобно быстро для шока, который пережил парень. Хотя, это могла быть защитная реакция его сознания. - Тогда ты в правильном месте, - улыбнулся Чарльз, все еще чувствуя себя чертовски неловко, и попытался сильнее прикрыться одеялом. - Месте? – не понял Питер. - Это школа для таких как мы. Здесь учат управлять способностями ну и дают обычное образование. - Так мой отец запал на учителя? – как-то странно хмыкнул Питер. - Профессора, - строго поправил Ксавьер и в очередной раз попытался связаться с Эриком, но тот не хотел отвечать на его телепатический зов, да и чувствовалось, что оставшаяся с тяжелых времен травка уже успела подействовать на разум Леншерра. Питер серьезно посмотрел на Чарльза, и только сейчас профессору показалось, что этот паренек, который помог вытащить Эрика из Пентагона, кажется старше, и взгляд его успел измениться. Если присмотреться, то на жизнерадостном юноше уже виднеется отпечаток влияния Эрика. Он словно бледный шрам рассекает общий образ Питера, и Чарльз невольно вздохнул. Уж кому как не ему знать, к чему приводит близость Эрика. - Почему вы помогли его поймать? – вдруг спросил Питер, не сводя внимательного взгляда с лица Ксавьера. Чарльз ответил не сразу, он не знал, как объяснить все это именно Питеру. Он снова вспомнил тот период, всю ту боль, которая и теперь раздирала его изнутри, пусть уже не так сильно, чтобы хотелось кричать и забыться под действием кислоты и травки. Но тогда ничто не могло это унять, и как же он хотел ненавидеть Эрика. По-настоящему ненавидеть, а не повторять себе это, когда сердце выворачивало от боли утраты, когда во снах он все еще льнул к нему и крепко обнимал, чтобы наутро рычать от гнева и отрицать все те чувства, что оставались в сердце. Тогда любовь было проще называть ненавистью, в надежде что так и станет, ведь после Кубы этому чувству не должно было остаться места в груди. А затем пришли агенты ЦРУ со своими документами и принялись рассказывать про Эрика. Консультировались. Конечно, ведь нужно поймать самого опасного в мире террориста. Чарльз ухватился за эту возможность, вцепился в нее изо всех сил, повторяя себе, что этого монстра нужно запереть, изолировать от людей, его нужно поймать. А сам лишь хотел вновь найти его, снова увидеть, и это, подобно кислоте, разьедало кровь. А затем он узнал о проекте «клетки». Хотя, больше подошло бы «палата». - Наши агенты смогли отследить его передвижения, и мы уверены, что он появится в Лос-Анджелесе, - сообщил агент Рэндом, а Чарльз не отрывался от документов, нервно облизнул губы и поправил отросшие сухие волосы, за которыми он давно перестал следить. Сыворотка еще не действовала в полной мере. Не была готова, но ждала своего часа, и Чарльз ждал, цепляясь за подлокотник унизительного инвалидного кресла. Кресла, к которому его приковал Эрик! - Ну и как же вы планируете удержать его? – насмешливо спросил Чарльз у агента. – Он слишком силен и станет еще сильнее. - Мы знаем, - самодовольно сообщил Рэндом и кивнул на пухлую папку в руках Ксавьера. – Приложение тридцать пять. Чарльз слегка прищурился, но все же пролистал страницы, и стоило ему открыть нужный раздел, как сердце тяжело ухнуло в груди. Руки дрогнули, и Чарльз едва не выронил папку. - Это сдержит любого, и, поверьте, Эрик Леншерр не станет исключением, - заверил агент. Но Чарльз почти не слышал его, смотрел на составы химических формул, дозировки и препараты, подробное описание их применения и побочных эффектов, систему поддержания нужного состояния. - Что это? – сухо спросил Чарльз. - Нравится? – улыбнулся агент. – Этой системе даже вы не смогли бы противостоять. Это очень удобно, что у мутантов, подобных Магнито, нет особых физических способностей. - Вы хотите его держать на препаратах? Сделать из него безмозглый овощ?! – почти прорычал Ксавьер и постарался успокоиться, но агент только смерил его оценивающим взглядом. - Спокойно, мистер Ксавьер, - он покосился на вооруженную охрану. - Скорость мысли быстрее скорости пули, - ничуть не испугался Чарльз, но взяв себя в руки, снова посмотрел на страницы. - И мы не намерены делать из него «овощ», просто ввести в такое состояние, когда он не будет способен использовать свои способности и концентрироваться. Мы сделаем его безопасным для окружающих. Он говорил это, но Чарльз знал, что это ложь. Нет. Они доберутся до Эрика, чтобы добыть себе привилегированную лабораторную крысу, будут держать его в беспомощном состоянии и изучать. Как всегда хотели. Он им нужен живым. Но это… - Ты можешь не поверить мне, - все еще блуждая в своих воспоминаниях, произнес Ксавьер. – Но, когда я работал над проектом тюрьмы для Эрика, я хотел его защитить. Я думал, так будет лучше для всех. Питер внимательно смотрел на замершего профессора, укрытого одеялом, пытался заглянуть в его яркие голубые глаза, но не смог. Видел лишь, что его лицо преобразилось, будто покрылось темной тенью лишь при упоминании тюрьмы Леншерра. И сейчас, глядя на Чарльза и вспоминая, как он завалился к нему домой, чтобы предложить вытащить Эрика из Пентагона… - Я верю, - тихо произнес Питер и прижался к спинке кресла, больше не чувствуя злости ни на отца, ни на его любовника. - Позволишь мне поговорить с… - Чарльз мягко улыбнулся юноше. – Твоим отцом? А потом мы все спокойно обсудим. - Спокойно? – с сомнением хмыкнул Питер. – Звучит неправдоподобно. - Ох, мальчик мой, поверь, я могу это устроить. - Мальчик? Нее, не стоит так обращаться… это как-то стремно, - усмехнулся Питер и поднялся на ноги. – Я жутко проголодался, буду на кухне, - и, прежде чем Чарльз успел опомниться, Питер исчез, но Ксавьер понимал, что голод тут ни при чем, и юноше просто нужно немного времени. Чарльз тихо рассмеялся, внезапно понимая, что Питер только что сбежал точно так же, как и сам Эрик. Яблоко от яблоньки… «Эрик, а ну иди сюда, мне неудобно тащиться в кабинет в таком виде, - строго приказал Чарльз, прижав пальцы к виску. – Не заставляй меня делать это силой.» «Иду» - фыркнул Леншерр, наконец-то отзываясь на голос друга в своей голове, и Чарльз медленно выдохнул, уселся в кровати и подложил подушки под спину для удобства. Пока он это делал, Эрик успел вернуться в спальню, он все еще был в одном полотенце, но выглядел спокойным. Еще бы. - Ты сбежал. - Замолчи, - беззлобно попросил Эрик и вернулся в кровать, но ложиться не стал, только сел на ее край как можно ближе к Чарльзу и посмотрел ему в глаза, безмолвно желая, чтобы тот проник в его сознание и навел там порядок. Но Ксавьер только прикоснулся к его руке. - Нам нужно одеться и поговорить с ним. - Нам не о чем говорить. Я не позволю ему так высказываться по поводу тебя! – хрипло произнес Эрик, и его глаза опасно блеснули. - Он твой сын, Эрик, - поучительно напомнил Чарльз, понимая, что сам Эрик, видимо, еще не до конца принял эту правду. – А значит он как сын и мне. Эрик пораженно посмотрел на Чарльза своими затуманенными глазами, и Ксавьер обреченно вздохнул. - Так, иди умойся, чтобы не смел перед сыном в таком состоянии появляться. - Чарльз… - выдохнул Эрик и потянулся к хмурому профессору, мягко прижался к его сомкнутым алым губам и попытался настоять на более глубоком поцелуе, но Чарльз толкнул его в плечо. - Даже не думай, - предупредил он, - Питер ждет тебя. Нас обоих. Собирайся и не отвлекай меня. - Я и не отвлекал, - Леншерр слегка пожал плечами и поднялся на ноги. Многострадальное полотенце не выдержало и соскользнуло с его бедер, мягко сползло по сильным ногам и влажным комом упало на пол. - Ну конечно, - пробормотал Ксавьер и с трудом заставил себя отвести взгляд от задницы Леншерра. Он потянулся к прикроватной тумбочке, в ящиках которой хранил домашнюю одежду. Чарльз снова покосился на ванную. Эрик так и не закрыл дверь, и Ксавьер мог разглядеть, как он старательно умывается, и невольно улыбнулся. Дела семейные, верно? «Все будет хорошо, друг мой» - мягко пообещал Чарльз. - Прекрати, Чарльз, я не нервничаю, - вслух одернул его Эрик, и Чарльз понял, что поступил правильно, когда не сказал ему про дочь. Ночь предстояла долгая.