Наш величайший дар

My body is a cage (Тело мое – тюрьма,) That keeps me from dancing with the one I love (Не позволяющая танцевать с тем единственным, кого я люблю.) But my mind holds the key (Но в разуме моем – ключ.)*

Питер сжимал в руках большую чашку ароматного свежего чая и невидящим взглядом смотрел на горячий напиток, отливающий бордовым оттенком. Чарльз и Эрик, уже полностью одетые, сидели напротив, и Ксавьер неспешно наливал чай себе и Эрику, хотя, Леншерр еще в самом начале отказался от излюбленного напитка Чарльза, а алкоголь хозяин поместья не предлагал. - Итак, - мягко начал Чарльз и подвинул к себе свою чашку. – Теперь, когда мы все успокоились, можно поговорить, - он легко улыбнулся, глядя на притихшего Питера, и так и чувствовал напряжение Эрика, сидящего рядом. - Что бы ты хотел узнать? – после недолгого молчания нарушил тишину профессор. - Ну-у-у, - неловко протянул Максимов и посмотрел на мужчин напротив. Холодный и напряженный Эрик, который, казалось, еще мгновение - и будет готов убить сотню людей, если только Питер произнесет неверное слово, и Чарльз (которого было трудно узнать в чистой выглаженной одежде, с короткой стрижкой и идеально выбритым лицом) весь из себя уютный и доверительный. Питер тихо хмыкнул. Казалось, от соприкосновения таких противоположностей как его отец и его любовник в таком виде, в каком он был сейчас, непременно должно было что-то сломаться, потому что эти две разные с виду детали ну никак не казались совместимыми. Но нет… Всего несколько часов назад Максимов сам увидел, что они еще как друг другу подходят. И совмещаются. И объединяются… Питер залпом выпил свой чай. - Давно вы... вместе? - Тебя это не касается, - тихим, похожим на предупреждающий рык дикого зверя, голосом произнес Эрик, и Чарльз тут же недовольно на него покосился. - Это не самое подходящее слово, - Ксавьер нервно облизнул губы, чувствовал себя как на первом в жизни экзамене, при котором нельзя применять телепатию. - Прекрати, Чарльз, ты не должен оправдываться. Питер притих, внимательно наблюдая за ними, и все еще ждал ответа, хотя, по одной этой перепалке уже понял, что они давно вместе. - Спокойно. Я все объясню. - Это наше личное дело, - Эрик почти рычал на Ксавьера, приказывая перенести спор на мысленный уровень, но Чарльз не хотел «перешептываться», какого-то черта позволяя выносить их перепалку на обозрение. - Мы познакомились около одиннадцати лет назад, когда о мутантах еще никто не знал. Даже мы сами не знали, что на свете есть кто-то подобный нам… - Довольно. - Эрик, сервиз, - мягко заметил Ксавьер, услышав, как в ящиках столов забились металлические столовые приборы. - В то время встретить мутанта для меня было чем-то восхитительным. Словно до этого ты думал, что один во вселенной, единственный в своем роде, а затем… - Чарльз улыбнулся и хотел накрыть ладонью руку Эрика, но, стоило ему только коснуться его теплой кожи, как Леншерр резко поднялся на ноги. - Сиди, - приказал он сыну, который невольно последовал отцовскому примеру. – А ты - за мной, - Эрик не просил, а приказывал и решительным шагом направился к выходу, и Чарльз даже не успел нажать на рычажок своего инвалидного кресла, оно само, издав тихий, похожий на урчание, металлический скрежет, покатилось за Леншерром. - Что ты делаешь? – строго прошептал Эрик, глядя в голубые глаза профессора. - Отвечаю на его вопросы, Эрик, - наставительным тоном терпеливо ответил Чарльз. – Мы обещали с ним поговорить, и именно это я и делаю. И ты должен. - Я не считаю, что это то, что он должен знать, - не согласился Магнито. - Нет, именно это ему и стоит знать. О тебе. О нас, раз уж он застал нас… - Так промой ему мозги. - Эрик! - Что? - Нет, я не буду так решать этот вопрос. - И поэтому ты не остановил его в спальне? - Я этого не сделал, потому что не смог, - зашипел Чарльз, строго глядя на друга. – Похоже, он унаследовал не только твой очаровательный нос, но и твою мечту иметь иммунитет к телепатам, вот только ему для этого вовсе не нужен тот ужасный шлем. - Черт, - Эрик едва заметно оскалился и медленно выдохнул, понимая, что эту проблему не удастся решить так просто, как он рассчитывал. – То, что он мой сын, не означает, что он имеет право знать о нас, - строго предупредил Леншерр, решительно глядя на Чарльза, а Ксавьер приподнял бровь. Его так и подмывало спросить «Эрик, тебе правда кажется, что о нас никто не знает? О, друг мой, ты просто не умеешь слышать мысли всех тех, кто живет в этой школе», но не стал разубеждать друга. - Именно это ему и нужно, Эрик, - наставительно произнес Ксавьер. – Как ты не поймешь, он все еще ребенок. И он ищет в тебе поддержку и защиту. Даже если ты этого не понимаешь. А все, что он видел – это строгого командира. Я знаю тебя и понимаю, как сложно тебе проявлять… некоторые из эмоций на людях, но для Питера ты должен открыться и с этой стороны. - С какой? – почти фыркнул Леншерр, предупреждающе глядя на Ксавьера, но профессор никогда не боялся его взглядов и лишь мягко улыбнулся. - Ты можешь быть ласковым и заботливым, ты можешь быть нежным и внимательным, - Чарльз бережно коснулся руки своего напряженного друга, который явно чувствовал дискомфорт от всего происходящего. А когда Эрику было неуютно, то он готов был идти в атаку, нападать, чтобы взять все под контроль и снова чувствовать себя уверенно. Но и в этот раз Эрик отдернул руку, избегая физического контакта, будто теплые пальцы Чарльза вдруг начали бить током. - Я не обещал быть ему заботливым отцом, так что не стоит создавать для него ложную иллюзию. То, что я могу быть таким с тобой, не значит, что я буду таким и для него, - пояснил Леншерр и скрестил руки на груди, а Чарльз грустно усмехнулся. - Я понимаю. Тебе тяжело, ты все еще не до конца осознал все это, даже отчасти напуга… - Я не напуган. - Как скажешь, - не стал спорить Ксавьер, решив еще разок отложить разговор о дочери Эрика на потом. – Но если Питер узнает, что ты не чертова машина войны и у тебя есть и другая сторона… Тихо. Спокойно. Пусть он просто знает. Он сможет воспринимать тебя иначе. - А мне это не нужно. Я уже сказал ему все, что собирался. Объяснил, что могу ему дать. Ни больше, ни меньше. Я не могу быть ему тем отцом, каким он хочет меня видеть, – глаза Эрика опасно заблестели, но Чарльз не собирался сдаваться. - Но ты можешь попытаться. - Ты знаешь меня, - вдруг произнес Эрик и теперь смотрел на Чарльза с надеждой, которая прорвалась через огромный заслон напускной серьезности и холодного спокойствия. Эрик смотрел так, словно только Чарльз мог сейчас дать ему все ответы. - Позволь ему узнать тебя, - все еще мягко настаивал Ксавьер, глядя на своего друга снизу вверх. – Он поймет… - Нет, - Эрик нервно провел рукой по волосам и глубоко вздохнул, покосился на дверной проем кухни, где все еще сидел Питер, дожидаясь, пока они вернутся. - В этом и проблема, - казалось, Эрику с боем давалось каждое словно, но Чарльз не лез в его голову, продолжал слушать. – Мы с тобой… - он запнулся и сильнее напрягся, и профессор улыбнулся ему, давая понять, что он может продолжать. Эрик посмотрел на него сверху вниз и, казалось, ему сейчас еще сложнее, чем в день их знакомства, когда он пытался удержать субмарину. - Что? - Ты знаешь меня, только потому что с нашей первой встречи влез в мою голову и узнал все… Узнал о том, что я никогда не сказал бы, даже тебе. - Ох, Эрик, - Чарльз тихо хмыкнул, глядя на возлюбленного друга. Он никогда особо не задумывался об этом, слишком естественной для него стала вся жизнь Эрика, отпечатанная в его собственном сознании, и уже казалось, что Эрик всегда был частью его жизни, и невозможно было его не знать. Но это знание Чарльз получил против воли самого Леншерра, взял их сам сразу все и не думал, как бы прошла их встреча, если бы он не коснулся его сознания… Думать об этом было как-то неправильно. Но теперь он лучше понимал, что лишь он один знает Эрика так близко, и именно потому Леншерр так ему доверяет и так спокоен рядом с ним. С их первой встречи, с первого телепатического контакта, который вышел слишком глубоким, их жизни так тесно переплелись, что их невозможно было разделить. Но это лишь для них двоих. Для Эрика было невозможным добровольно пустить кого-то в свое сознание и в свою душу. Даже если этот кто-то - его сын. - Я понимаю, - Чарльз все равно протянул руку и коснулся локтя друга, раз уж тот не позволял ему взять себя за руку. Эрик ничего не ответил, но Чарльзу было достаточно того, что Леншерр просто услышал и понял его. - Это будет не так-то просто, - почти прорычал Эрик и резко взмахнул рукой, Чарльз вздрогнул, когда мимо него пронесся металлический нож для бумаг, вылетевший из ближайшего кабинета, и со свистом разрезая воздух, ворвался в кухню. - Я сказал тебе оставаться на месте, - голосом жестокого командира произнес Леншерр и повернулся к дверному проему, в котором стоял Максимов, сжимая в руке нож. - Я не удержался, вас долго не было, - с невинной улыбкой произнес Питер и, подбросив ножичек, ловко поймал его. *** И все же день прошел напряженно. Сколько бы Чарльз ни пытался, но сблизить отца и сына он не смог, и в какой-то момент вовсе перестал стараться, махнул на них рукой и отправился в спальню, чтобы хоть немного отдохнуть, прежде чем начинать первый урок, и он не был удивлен, когда обнаружил Эрика на своей лекции. Чарльз никогда бы не подумал, что Эрик готов смирно слушать лекцию по политологии (если не считать его мысленных ехидных замечаний) только бы избежать лишнего общения с сыном. Ну а сам Питер, после ночного чаепития и долгого разговора по душам с Чарльзом немного успокоился, совершил набег на холодильник и выбрал себе одну из гостевых комнат. Но, как оказалось, воссоединение с семьей было не единственной целью Питера. В библиотеке горел мягкий свет, и шумная школа только-только начала затихать. Чарльз объяснял Питеру стратегию игры в шахматы, а Эрик устроился на диване с книгой, наугад выбранной с полки, и иногда подозрительно косился на сына, занявшего его законное место за шахматной доской. - А у вас нет настольного тенниса? Или хоккея? Чего-нибудь… не такого заумного. - Верно, Чарльз, может тебе лучше сыграть с ним в покер. Мне всегда было интересно, так ли ты в этом хорош, когда не можешь читать мысли? - Эй, я не жульничал, когда играл с тобой. Никогда! – возмутился Ксавьер и покосился на Леншерра. – Это неспортивно. - Да неужели? – с сомнением спросил Эрик. – Никто не может быть настолько хорош в покере. - Карты. Да, это лучше шахмат, - встрял в разговор Питер. - Шахматы – это стратегия. Тебе бы стоило научиться этому… - Профессор? – насторожился Питер, глядя, как застыл взгляд Чарльза. - Кто-то приближается к поместью, - Ксавьер прижал пальцы к виску, а Эрик тут же отложил книгу и поднялся на ноги. - Ой, - тихо произнес Питер и неловко хихикнул. – А я забыл сказать, что сюда едут Мистик и Логан? - Рейвен? – удивился Чарльз, и Питер неуверенно кивнул. - Что? - Они хотели… - Не важно, - Чарльз кивнул. – С возвращением, Рейвен, - произнес Чарльз, чувствуя, как приятно екнуло сердце. Он знал, что настанет тот день, когда они все вернутся домой. Когда и Эрик, и Рейвен вернутся к нему. Он просто и не надеялся тогда в Вашингтоне, что это произойдет так быстро. - Что с ней делает этот верзила? - Они типа в одной команде теперь, - пожал плечами Питер и надулся. – Он меня не помнит. - А она времени зря не теряла, - заметил Леншерр и направился встречать гостей вместе с Чарльзом, но Рейвен явно не церемонилась и не ждала приглашения. Двери библиотеки распахнулись. - Ох, очаровательно, - с легкой насмешкой заметила Рейвен, глядя на спокойную «семейную» посиделку. - Я рад твоему возвращению, - улыбнулся Чарльз сестре и подьехал к Логану, чтобы пожать его руку, вот только он смотрел на профессора так, словно видел его впервые. - Вы и есть тот Ксавьер? – крепко стиснув ладонь, уточнил мужчина, разглядывая собравшихся. Чарльз нахмурился и внимательно посмотрел на Логана. - Ох, друг мой, мне очень жаль, - доверительным тоном произнес Чарльз, и Эрика эта его заботливость по отношению ко всем и каждому уже начинала слегка раздражать, тем более, когда Чарльз продолжал стоять так близко к Логану. - Что за кошмар с твоими воспоминаниями? - Вы… - Это не важно,- перебила их Рейвен и направилась к бару, налила себе немного мартини, выглядела она непривычно уставшей и раздраженной, но, к радости Чарльза, она потрудилась одеться и не ходить голой по дому. - В тебе что-то изменилось, - почти игнорируя Мистик, с легкой угрозой произнес Эрик и подошел чуть ближе к Логану, внимательно его рассматривая, а затем его лицо исказила усмешка. – Как много металла в твоем теле. - Хочешь почувствовать его на себе? – принял вызов Росомаха и выпустил когти. - Оу, а они выглядят лучше, чем прежде, - одобрил Питер, который уже перебрался с кресла отца и устроился на подлокотнике дивана, наблюдая за собравшимися. - Мне, конечно, жаль разрушать ваш маленький мальчишник, - без капли сожаления произнесла Рейвен и вышла к собравшимся, встала в центре. – Но мне нужен сейчас только Эрик. - Что произошло? – первым спросил Чарльз, понимая по голосу, что разговор предстоит серьезный. - А то, что он сделал на той базе… - Ты имеешь в виду освободил пленных мутантов и уничтожил фабрику по производству детекторов икс-гена? – уточнил Леншерр, и Чарльз, почувствовав, что его друг готов ринуться в бой, мягко попытался успокоить его, но стоило лишь начать нашептывать в его сознании, как Эрик прогнал его из своей головы. - Из-за тебя они перевезли нулевого пациента, - почти прошипела Рейвен. – Ты хоть представляешь, сколько времени я убила, работая на военных в образе этого Страйкера? Сколько раз подставлялась, сколько сил потратила, чтобы разобраться в системе и планах правительства, и стоило мне найти их основное оружие против мутантов, как ты врываешься туда вместе со своими солдатиками и рушишь все к чертям! - Я рушу? – Эрик не повышал голоса. Наоборот, говорил тихо, но его голос будто вибрировал, давил и подчинял. - Что за нулевой пациент? – спросил Чарльз, желая, чтобы все сели, потому что, пока они стояли так близко друг к другу, он в своем инвалидном кресле оказался самым низким и был вынужден смотреть на всех снизу вверх. - Если бы я знала, братец, - фыркнула Рейвен. – Мы с Росомахой с трудом смогли узнать о его существовании. - Да уж, военные потратили немало сил, чтобы зарыть информацию о нем, - подтвердил Логан, враждебно глядя на Эрика, пытаясь вспомнить его, но пока лишь испытывая какую-то неприязнь к высокому мужчине. Он посмотрел на Питера, который внимательно слушал старших и неспешно жевал мармеладных мишек, стоило ему поймать взгляд Логана, как Максимов приветливо улыбнулся и помахал рукой. - Все что мы знаем, это что он является сейчас ключевым элементом в готовящейся программе контроля способностей. Пока вы, голубки, выступаете по телевидению, ведете занятия и взрываете заводы, у людей готовится полномасштабная операция, о которой вы оба ничерта не знаете. - Зато ты, видимо, в курсе. И не подумала о том, чтобы сообщить мне, - с угрозой произнес Эрик. - Спокойно. Нам не нужны конфликты. - Еще как нужны, - не согласилась Мистик и посмотрела сначала на Эрика, а затем на Чарльза. – Я вижу, вы здесь хорошо проводите время, но мир за этими стенами не исчез и не остановился в ожидании, пока вы наиграетесь. - Рейвен, не перегибай палку. - Молчи, Чарльз, - на этот раз попросил его об этом Эрик, и Ксавьер грозно посмотрел на друга. – И что ты предлагаешь? - Я? – Мистик усмехнулась. – Будь моя воля, я бы тебе ничего не предлагала, - она с ненавистью посмотрела на Эрика, а затем с легким наслаждением скользнула взглядом по заметному шраму на его шее. – Жаль, пуля мимо прошла. - Я живучий. - Так, прекратите это немедленно! – возмутился Чарльз. – Не в этом доме, - с нажимом предупредил он на правах хозяина, останавливая только начавшийся конфликт. - Спокойно, братишка, - ласково произнесла Рейвен и улыбнулась Чарльзу. – Я здесь не для того, чтобы мстить Эрику за то, что он пытался меня убить. - У меня были на то причины и мне казалось, я объяснил их. - Да. Но сначала ты пытался меня убить. - Угомонись, - хрипло рыкнул Логан и звериной походкой направился к дивану, который превратился в зону для «зрителей», и как только Росомаха устроился там рядом с Питером, Максимов кивнул ему и протянул пакетик с мармеладом, но получил только суровый взгляд. Парень пожал плечами и достал еще одного мишку, запихнул его в рот, пока Логан прикуривал сигару. - Чего ты хочешь от нас? – спросил Эрик и встал рядом с Чарльзом. - Чтобы вы вылезли из своей берлоги и помогли мне разгрести тот бардак, что ты устроил. - Я не участвую в вашей войне против людей, - первым произнес Чарльз почти отстраненно и слегка отъехал, чувствуя на себе взволнованный взгляд Эрика. - Я так и думала, что на тебя можно не полагаться, - не удивилась Мистик и посмотрела на Леншерра. – А ты? Решил податься в преподаватели и вместе с Чарльзом вести уроки? - Я не отказывался от этой войны, - решительно произнес Эрик, игнорируя тихое «друг мой, прошу тебя», обреченно прозвучавшее в его сознании. - Тогда хватит здесь отсиживаться, - Мистик подошла ближе к Эрику и бесстрашно посмотрела в его глаза. - Хватит… - тихо произнес Чарльз, чувствуя, что происходящее окутывает его холодной волной. Это снова происходит, он чувствует, как все трещит по швам, как расползается с таким трудом склеенный мир, ведь только утром все было так замечательно, а теперь… - Я не принуждаю тебя, Чарльз, - Мистик посмотрела на брата, который вцепился в подлокотники инвалидного кресла, и переглянулась с Эриком. - Хорошо, - кивнул Леншерр. – Не здесь. - Вы не можете без этого, верно? – Чарльз посмотрел на них обреченно. – Не можете просто принять нормальную жизнь, не можете остаться, не можете… - Логан, Питер, выйдите, - попросил Эрик, не оборачиваясь. - Но-о, - протянул Максимов, вот только Логан уже поднялся на ноги потянул его за собой. - Надеюсь, здесь есть пиво, - хрипло произнес мужчина, радуясь возможности покинуть сцену этой семейной драмы, и под руку вывел Питера, который явно был не прочь остаться и недовольно скривился, когда Росомаха закрыл дверь в библиотеку. - Вы оба вернулись в мой дом, только для того, чтобы снова все разрушить? – с тихим гневом и бесконечной болью спросил Чарльз, отъезжая еще немного дальше от сестры и своего друга. - Разрушить? – Рейвен покачала головой. – Мы лишь продолжаем делать то, что делали прежде. Бороться за наш род. - А я смотрю, ты хорошо промыл ей мозги и без телепатов, - Чарльз разочарованно посмотрел на Эрика. - Это не так. И ты это знаешь. Так же, как и то, за что я сражаюсь. - Только ты сам начал это забывать, – промурлыкала Мистик и посмотрела на Эрика, но не стала развивать эту тему. Не при Чарльзе. Она прекрасно знала, как ее братец может влиять на Леншерра, и если у Магнито и было слабое место, то оно сейчас в этой комнате в своем инвалидном кресле. - Ты не собираешься нам помогать? – уточнила Мистик. - Я не ввязываюсь в ваши войны, ни тогда, ни сейчас, - Чарльз до боли вцепился в подлокотники кресла и не сводил взгляда с Эрика. - Хорошо, как скажешь, братец, - кивнула Мистик, разглядывая Чарльза. – Но ты подумай до завтра. Нам бы пригодилась твоя помощь. - Я не буду сражаться с вами. Нет. С меня хватило битв. - Но война не окончена, - не согласился Эрик, словно высвобождаясь из вязкого тумана, в который он угодил, стоило ему остаться здесь с Чарльзом и попробовать ту жизнь, которой у них никогда не будет. И вспомнил, зачем он остался здесь изначально. - Мы останемся здесь до завтра. Подумай еще раз над моим предложением, - Эрик подошел ближе к Чарльзу, но тот отъехал. – Ты можешь оставаться в школе. Даже отсюда ты можешь помочь нам. - Я уже говорил тебе… - Просто подумай еще раз. - Он упрям, - заметила Рейвен, неспешно направляясь к выходу. – И у нас совсем нет времени, Эрик. - Ничего. Это подождет до завтра, – решительно произнес Эрик и посмотрел на Чарльза, по его пустым горящим болью глазам понял, что вряд ли время изменит его позицию. *** Чарльз не избегал Эрика. Нет. Он просто не мог его видеть. И в голове не укладывалось, что этот самоуверенный, упертый, упрямый… Чарльз медленно вздохнул и поправил волосы, вновь опустил взгляд на работы учеников, но не мог на них сосредоточиться. Он успокоился. Уже взял себя в руки, но до чего же кипело в душе возмущение. Сколько бы он ни говорил Эрику, как бы ни объяснял, он не сдвигался с мертвой точки, даже если казалось, что это не так. Он мог быть мягче с самим Чарльзом, даже ласковым, мог доверять ему и понимать его, но всегда оставался в черно-белом мире своих убеждений, и теперь Чарльз видел это как никогда. Дверь за спиной с тихим шорохом открылась и так же быстро закрылась. Послышался щелчок замка. - Ты, должно быть, издеваешься, - тихо проговорил профессор, глядя в тексты контрольных работ, которые он взялся проверять, в надежде, что это поможет ему отвлечься от собственных мыслей. Ксавьер резко обернулся. - Чарльз, - на удивление спокойно сказал Эрик и даже криво усмехнулся. – Я думал, ты уже лег. - Ты думаешь, после того, что только что было, я спокойно смогу уснуть? – строго спросил Ксавьер и по привычке пригладил уже короткие волосы. - Но мы же все обсудили. Я понял твою позицию и не стану настаивать… - А я вот против того, что ты собираешься сделать. - Я еще ничего не собираюсь делать, - парировал Леншерр, оставаясь спокойным, и начал расстегивать манжеты своей рубашки. «Точно издевается», - пораженно подумал Чарльз и вцепился в подлокотники своего кресла. - Я не в настроении, - предупредил Ксавьер, когда Эрик уже снял рубашку, словно специально выставляя напоказ свое сильное тело. Эрик понимающе кивнул и неспешной походкой спокойного хищника подошел к Чарльзу и встал рядом, оперевшись о спинку его кресла. - Чарльз, я не хочу, чтобы наши разногласия влияли на… - он пытался подобрать слово, и Ксавьер с любопытством на него смотрел. Любые проявления нежных чувств были для Эрика настолько редки, что их можно было принять за чудо, и Чарльз был единственным, кто видел эту его чувственную, уязвимую сторону. И на языке Эрика это было высшей степенью привязанности и доверия. - На…? – осторожно поторопил его профессор. - Отношения, - максимально спокойно ответил Эрик и откашлялся, словно это слово встало у него комом в горле, но Чарльз все же немного смягчился. - Все хорошо, друг мой, - заверил его телепат, пытаясь успокоиться, и коснулся пальцев Эрика, которыми он вцепился в спинку кресла. На удивление это прикосновение помогло. Тепло кожи Эрика доказывало, что он все еще здесь, а не бросил его, как прежде, хотя, явно собирался сделать это снова. – Но ты заблуждаешься, если считаешь, что я приму твои суждения или откажусь от своих. - Хорошо, - кивнул Леншерр, но Чарльз отчетливо слышал в его тоне «это мы еще посмотрим». Эрик наклонился и коснулся губами щеки профессора, который все еще выглядел недовольным и рассерженным, так очаровательно хмурился, но на сегодня Эрику хватило споров с ним. Следовало бы сгладить углы. Разрядить обстановку, которая вновь накалялась между ними. - Как насчет, - медленно проговорил Эрик и коснулся поцелуем бледной, изящной шеи Ксавьера, чувствовал, как он напрягается, реагируя на легкую ласку. – Взять у Хэнка ту сыворотку, - с едва заметной ухмылкой произнес Леншерр и прикрыл глаза, глубоко вдыхая запах чая и книг вперемешку с тонким ароматом пота. – И этой ночью, - еще один поцелуй, - все твои иллюзии станут реальностью, - Эрик провел рукой по плечу Чарльза к его ключице и не переставал целовать его шею, распаляясь с каждым касанием. – Чтобы ты чувствовал наяву, когда я закину твои ноги себе на плечи и согну тебя пополам, - жарко произнес Эрик. – Как я буду сжимать твои бедра, как буду целовать их, тебе ведь нравится? Ты такой чувствительный там, - Леншерр прикусил мочку уха Ксавьера, чувствуя, как у него самого уже слишком тесно в брюках – Сможем сделать это стоя. И на твоем столе. Крепко обхватишь меня ногами… - Я не говорил, что ты вообще можешь остаться на ночь, - внезапно холодно с нажимом произнес Чарльз, и Эрик слегка отстранился, пытаясь понять, что он сделал не так. - Что? – непонимающе спросил он, выравнивая дыхание. - Ты хочешь, чтобы я принял сыворотку, чтобы ты мог меня трахнуть? – почти прорычал Чарльз, в одно мгновение напомнил Эрику того самого разгневанного, лохматого, пропитанного болью Ксавьера, которого он встретил в Пентагоне. - Что? Нет! – возмутился Леншерр. – Ты сказал, что хочешь чувствовать, я предлагаю не играть в твои иллюзии, а сделать все реальным. Это ведь несложно… - Несложно?! – почти крикнул Чарльз и отъехал от Эрика, развернул кресло к нему, смотрел на Леншерра как на опасного безумца, а в голубых глазах появилась влага. – Ты хоть представляешь, каково это? Каково мне жить вот так, как сейчас? – он не сводил с Эрика горящего от боли взгляда, а Леншерр просто замер, чувствуя, как волнение приглушает возбуждение, и ждал, пока Чарльз выговорится… - Принять сыворотку, - Чарльз тихо рассмеялся. – Думаешь, я не хочу этого?! Да я отдал бы снова и снова все эти проклятые способности, все деньги, это поместье, все, лишь бы снова ходить! Снова чувствовать полностью, быть таким, как раньше. Но, знаешь что? Я не могу. Даже… Даже если захочу, - он нервно облизнул губы. – Сделать укол, - он почти шипел и, казалось, что Чарльз сейчас просто взорвется от боли, которая внезапно прорвалась наружу. – Ты думаешь, это все так просто? – Чарльз снова рассмеялся. – Ох, нет, милый мой друг, - произнес Ксавьер. – Сначала я должен неделю сидеть на препаратах, после чего организм подготовится к сыворотке, и тогда начинается настоящее веселье! Не веришь? С первым уколом приходит боль. Та самая, которую ты мне оставил в сломанном позвоночнике, приходят чувства в затекших ногах, болит каждая мышца, и приходится учиться ходить заново. Знаешь, сколько я сидел на сыворотке и просто учился ходить на том, во что превратилось мое тело? Ммм? Есть догадки? Нет? Два месяца! Вот сколько мне потребовалось в первый раз на этой чертовой сыворотке, чтобы суметь ходить и начать бегать, и даже тогда все тело не отпускала боль. А ты знаешь, каково мне без способностей? Какой я беспомощный без них, каково это - остаться в тишине лишь со своими мыслями и воспоминаниями?! Для меня, когда с детства они всегда все были со мной, эти голоса, которые стали частью меня. Привыкать жить без силы на больных ногах. И это еще не все, Эрик! Нет, иначе бы было слишком просто. В теле возникает потребность в препарате. Иначе оно отказывает, волнами накатывает слабость и боль, от которой отключаются ноги и лавиной заполняется голосами сознание. И нужно все больше и больше этой гребаной сыворотки, чтобы быть на ногах. У меня до сих пор на венах видны следы от проклятого шприца! Ты знаешь, каково это - испытывать ломку по этой чертовой сыворотке? Знаешь, чего мне стоит каждый день на ней?! Нет?! Тогда не смей просить меня снова вернуться к этому, только потому, что тебе, видите ли, хочется трахнуть меня в реальности! Словно я и так тебе этого не позволяю! Но тебе мало, да? Не нравится трахать инвалида, который даже кончить с тобой не может?! Чарльз закашлялся и прижал руку к дрожащим губам, он тяжело дышал. - Чарльз, - медленно и осторожно произнес Эрик, с ужасом и болью глядя на то, как прорвало его друга, как он все же треснул по швам и не выдержал давления. - Я не могу. Это уже не обо мне. У меня есть обязанности. Перед школой и детьми. Я не могу лишиться своих сил, если хочу их защитить, - голос Чарльза дрожал, он сгорбился и закрыл лицо руками, казалось, что он правда тихо плачет, и от этого Эрик почувствовал, будто его пробило насквозь сотней стальных балок, а тело пронизывал липкий холод паники. Он хотел помочь и не знал как. Это уже был даже не гнев, это было отчаяние, которое до этого Ксавьер держал в себе и прикрывал безразличием и руганью. - Чарльз… - вновь повторил Эрик его имя, не зная, что еще сказать, и медленно опустился на колено перед ним, просто чтобы быть с ним наравне, быть рядом с ним. - В этот раз я не подведу их. Никого из них. Они не погибнут из-за моей слабости, и я смогу их защитить… - глухо произнес Ксавьер и запрокинул голову, провел руками по раскрасневшемуся лицу, стирая слезы, и судорожно выдохнул, с трудом снова взял себя в руки. Эрик медленно сглотнул и поднялся на ноги, положил руку на плечо Ксавьера и посмотрел в его покрасневшие влажные глаза, мечтая, чтобы он заглянул в его сознание и понял все… Как разрывают чувства его, Эрика, сердце. Как он хочет утешить Чарльза и как понятия не имеет, что для этого сделать, но готов всего себя для этого пожертвовать, лишь бы облегчить его боль. - Прошу, уйди, - медленно попросил Чарльз. - Уверен? - Да. Я хочу побыть этой ночью один, - кивнул Ксавьер и медленно выдохнул. Эрик смотрел на него еще с полминуты. Он был против. Господи, как же сильно он хотел остаться, быть с ним, просто… Хотя бы просто сжимать его плечо и… что угодно. Он чувствовал, что Ксавьера нельзя оставлять. А может, это он не хотел от него отходить. Снова эгоизм? Ведь всегда так было… - Хорошо, - с трудом произнес Эрик, решив не спорить и просто сделать то, чего от него хотел Чарльз, и направился к двери. – Если что-то понадобится, просто позови, - все же сказал он, прежде чем переступить порог, и заставил себя закрыть дверь. _____________________ * Arcade Fire – My Body Is A Cage