Академия богов

Как вы думаете, боги существуют? Наверное, нет, но моя мама думает по-другому. Сколько себя помню, когда она возвращается с работы обязательно заглядывает в храм богини войны Бишамон. Она всегда приносит туда рисовые пирожки со сливой или черешней. Когда я была маленькой, мама часто приводила меня в этот большой и чем-то таинственный храм. На фестиваль фейерверков, именно там она мне подарила красивое, темное юкато. Вообще можно сказать, что моя жизнь тесно связана с этой богиней. В средней школе я первый раз влюбилась. Эти чувства так и остались моим с Бишамон секретом. Ходить туда уже стало традицией. Все свои тревоги, радости, неудачи и смерть мамули я переживала именно там. Мне было девять, когда это произошло. Отец, правда не разделял этой любви к богине войны, так как считал, что до добра это не доведет. Когда маму сбила машина, он посчитал, что это все Бишамон. После того дня я уже шесть лет не была в этом храме. Отец перевел меня в другую школу, дорога которой параллельна дороге Бишамон. Каждое утро он везет меня туда на машине, и первое время даже забирал меня со школы, лишь бы я не ходила туда. Мама говорила, что я чем-то похожа на Бишамон. Хотя откуда ей было знать? В книжках эту богиню показывают как блондинку, с волосами до пола, черты лица не очень ясны, и везде разные, но вот одежда... Не сказать, что она во всех версиях одинакова, но везде открытая. То это коротенькая черная юбка, с чулками в сеточку, маечки, с длинным плащом, то это шортики с топиком и сапогами, то вообще обтягивающие бриджи, лиф и жакет с кепкой. Судя по учебникам я не шибко на нее похожа. Мои волосы черные, с редкими ярко-красными прядями, синие глаза, и обалденно пофигическим характером и люблю пирожное. Я даже вижу кубок победителя, на котором написано «Победитель конкурса на самый пофигический характер». И плюс открытка «Поздравляем, Ариса! Ты самый пофигистический человек на планете Земля. И даже ни один инопланетянин не сравниться с тобой, о великая Ариса». Моя жизнь стала такой скучной, после того, как я перестала ходить в храм. - Девушка, постойте. Вы бы не могли отвести меня на одну улицу? Я в этом городе первый раз, и не могу найти. У меня сестренка там. – Меня остановила старушка. На вид ей лет 100, не меньше. Седые волосы, глубокие морщины, бледные глаза, да и при этом согнулась к земле. - Да, конечно. Куда вам? – старушка показала бумажку, на которой была, как бы нарисована карта. Коряво, неразборчиво. В общем, мы тридцать минут виляли по улицам пока старушка не устала и не попросила присесть. - Ох, какая удобная скамеечка, давай присядем тут? - она села и меня прямо в дрожь бросило. Это был храм. Да-да, тот самый. Мне строго-настрого запретили сюда приходить. - Бабуля, может пойдем уже? Мне нельзя здесь появляться. – Я с опаской смотрела на местечко. Храм состарился, стал ветхим, деревья, что когда-то цвели чудесными цветами и давали чудесные плоды умерли, засохли. Все стало таким мрачным. - А чего так? Ты ведь скучаешь по этому месту. Так зайди, помолись. – Она улыбнулась беззубым ртом. - Но мне нельзя сюда. – Я посмотрела на храм, а потом на скамейку. – Эм… Бабуся? Вы где?.. – На скамейке было пусто. – Бабушка? Вы куда ушли? – но старушка не отвечала. Эх, была не была. Пойду поищу её. Я шла по старым, ветхим и узким коридорам. Все эти комнаты до боли знакомы. Но есть одна единственная, в ней я никогда не была. Может, бабуля там? Я открыла старую дверь (в японских храмах такие, ну из дерева и картона, в сторону отодвигаются). Как тут пыльно. Комната красиво убрана, везде свечи, а на маленьком столике, на подушечке хрустальный шар. Естественно мне любопытно и я до него дотронулась. Душно, жарко, темно, страшно и удивительно спокойно. Что же происходит? Я ведь даже шевельнуться не могу? Как же больно. Внутри очень больно. Сердце, как будто разрывало. Что-то мешает мне выбраться. Что-то то, что не разрешает и не пускает меня дальше. Будто огромный замок весит на чем-то близком. Чем-то неприятном и резким. Вокруг было темно, а на стенах висели фотографии. Мои фотографии. Их было бессчетное количество. Стены были высокими, и чем выше висели фотки, тем меньше я на них была. Некоторые были бледными и потертыми, некоторые живыми и яркими. На каждой стене был написан период. Там где было написано 1-5, висели фотографии меня маленькой. И их было тоже очень много. И почти все были слишком бледными, чтобы рассмотреть на них хоть что-то. С надписью 6-14 по ярче, и по светлее. И единственная там, где написано 15 было фоток поменьше. А сверху была черная, очень темная, закрытая множеством цепей и огромными замками. Она манила своей таинственностью, широтой и чем-то странным и неизвестным. Она гипнотизировала и звала к себе. Не замечая ничего, я медленно подходила к ней, руки сами тянулись к запретном изображению. Пальцев коснулся холодный метал большущего замка и вспомнился папа. Тот момент кода он сказал «Ни за что не приближайся к храму. Из-за него погибла мама». Все мысли были разогнаны и "бац"!!!! Замки и цепи просто упали на пол, а картина стала расти и расти, закрывая мои воспоминания. Полностью, без остатка. Кто-нибудь!!!! Выпустите меня!!!! В голове тяжесть и боль. Что это? - Не трогай меня!!! Оставь меня в покое. – Голос был знакомый, до жути. – Я не хочу тебе это показывать!!! Уходи!!! Ну почему ты не уходишь? Меня заперли здесь из-за тебя! Я столько лет забираю твою боль, твою печаль! УХОДИ!!! Я не желаю тебя видеть. Ты всегда все отбрасываешь, и это ложиться на меня. Вся твоя боль живет во мне. УХОДИ!!! - Кто ты? Я могу тебе помочь? Покажись, пожалуйста. – Мой голос дрожал, ведь я не знала что это. Голос, что говорил был определенно мой. Мне страшно. Я не хочу… - Я? Кто я? Я это тень, что следует за тобой по пятам. Та часть твоей души, что содержит злые и ненавистные тебе воспоминания. Я жила с тобой, пока нас не разучили. Меня нагло отбросили, как ненужную вещь. В тот самый вечер. Вечер из-за которого умерла мама. Ведь если бы ты не пыталась от меня сбежать этого бы не произошло. Можешь ли ты мне помочь? НЕТ! Я так отвратительно, что собственное тело меня избегает. Я вселяю такой ужас, что любая тварь, случайно появившаяся здесь умирала от одного взгляда на гнилую плоть. Показаться? Ха! Смотри. Из самой глубины вышло омерзительное чучело. С тела капала черная жидкость. Безумный взгляд, гниющая плоть, черные волосы были грязными, кожа отваливалась, из глаз текла кровь, одежда рваная в комьях грязи. Все это вызвало у меня крик. Крик отвращения и страха. Невозможно. Такого не может быть. - Противно? А ведь я - это ты. Я твоя четкая половина. Твои плохие воспоминания. Давай, приласкай меня, обними, вытащи из этой пропасти, как героини из твоих любимых фильмов. Сделай все как в кино. Ты ведь этого хочешь. А я не хочу. Не хочу так. Ты ни чуть от меня не отличаешься. Такая же омерзительная. Никогда и никому не даешь советов, чт бы потом не обвинили, никому не помогаешь. Ты такая же омерзительная, как и я. Делаешь из себя «хорошую девочку», чтобы люди любили. Тебя все просто обожают, а тебе все мало и мало их любви. Ты постоянно хочешь большего. Я знаю, как пусто у тебя внутри. Нет ни целей, ни достижений. Пустышка. Такая же как и я – вторая половина твоей души. - Неправда! Я не такая. Я всегда радуюсь чужому счастью, бескорыстно пытаюсь помочь. - Правда! Такая! Ты просто не знаешь настоящего счастья. Пытаешься копировать это чувство и вселять его в остальных, Бескорыстно пытаешься помочь? В чем? Они тебя слушают? Просто пользуются. Даже твоя лучшая подруга!!! - Не трогайте меня. Я ничего не сделала! Я не хочу. Пустите! Пустите! - девочка в синеньком платьице вырывалась из мощных рук двух мужчин. Она, наверное, плакала. Место было темное. По середине стоял стул, и на полу куча цепей. Её кинули на него, и полностью заковал руки и ноги. Она кричала, звала на помощь, но никто не слышал. Один здоровяк, пнув её под ребра, плюнул малышке в лицо. Она плакала, а второй проводил тонким, ржавым лезвием по маленьком тельцу. Малышка кричала, захлебываясь в слезах, а здоровяки не прекращали. Брюнет, с огромной татуировкой в виде черепа, из глаз которого что-то вытекало, пнул бледную девочку под ребра, и повернув к себе лицом, что-то спросил, на что она смачно плюнула ему в рожу. Она рассердился, и с силой ударил её лицо об свое колено. Второй – в черных очках, взяв чайник, вылил кипяток на маленькую ножку. Брюнетка завизжала, а горячая вода лилась на маленькую ножку. Через минуту, эти конченые мужланы резал обожженную до мяса плоть. Кровь струилась потоками, а я, не выдержав, с криком побежала на них. Девочка чистыми и ясными глазами посмотрела мне в лицо, и я узнала себя. «Помоги», - дрогнули губы и она отключилась. - Ч-что э-это? – меня трясло, и ноги будто вата, не хотели меня держать - Это одно из воспоминаний, которые меня составляют. Твое воспоминание. Вся твоя жизнь была пыткой. Каждый день ты подвергалась опасности, и терпела боль. Знаешь, почему ты была такой? Потому, что ты… - Хватит! - ее перебил строгий и властный женский голос. – Это случайность, что она здесь оказалась. Мой промах. Сейчас же исчезни. - Исчезнуть? Ха-ха, я бы это давно сделала, да вот беда. К сожалению, пока ты меня не вернешь на место, я не смогу исчезнуть. Зачем все эти цепи? Чтобы сделать ее счастливой? Так она не знает, что такое счастье. После того, что вы делали, ее душа стерлась. Она живет, будто робот под вашим контролем! – девушка махнула рукой и эта «часть моей души» исчезла.