... И снова с тобой

На Женю Кот смотреть не мог. Было страшно. Создавалось впечатление, будто это она погибла там, оставшись в той пещере под завалами. А виноват в этом был он один. Только он, Ионов Василий Романович. И кто бы что там ни говорил, как бы ни успокаивал, он теперь на всю оставшуюся жизнь запомнит ее глаза. Взгляд полный презрения и какой-то звериной злобы сказал за нее все то, что в тот момент она не смогла произнести вслух. Он ей не понравился – это Вася понял еще в день знакомства. Поначалу стало даже обидно, что на него, любимца женщин и своего рода Казанову мало того, что не обратили внимания, так еще и фыркнули, выражая свое мнение о нем. А потом стало интересно. Что же такого в ней нашел так дороживший свободой Игорь? Для того чтобы это понять, хватило и пары минут. Наблюдать за девушкой было чревато, поэтому Ионов посматривал на нее украдкой, каждый раз неосознанно сравнивая ее с Василисой и ставя Муре очередной плюсик. И дело тут было вовсе не во внешности, скорее в характере и поведении. Она была независима, это было понятно и по осанке, и по взгляду, и по ее коротеньким репликам. Но рядом с Игорем она менялась. Осознанно или нет, а Женя подстраивалась под Филина во всем, стараясь двигаться точно так же, дышать с ним в такт, смотреть в том же направлении. И именно в такие моменты девушка и казалась наиболее беззащитной. Но стоило только Ионову неудачно пошутить по поводу предстоящей операции, как Женя тут же ощетинилась. Это сейчас каплей понимал, что тогда, всего пару недель назад, она, скорее всего, что-то почувствовала. Тревогу, беду, несчастья. Почувствовала, но держалась. Никому ни о чем не сказала. Хотя… кто его знает, может, Игорю-то и сказала? Но зная Варзина, можно предположить, что он обернул все в шутку. Друг в мистику никогда не верил, а в женскую интуицию тем более. А зря. Может быть сейчас бы они не имели того, что имеют. Ионов сделал над собой усилие и, наконец, оторвал взгляд от пустого гроба, который вот-вот должны были опустить в могилу, и перевел его на стоящую неподалеку Муру. Вот только зря он это сделал. Оказывается, девушка тоже смотрела на него. И как! Столько ненависти и злобы он не видел ни разу за свою путь и недолгую, но весьма насыщенную жизнь. Захотелось провалиться прямо на месте. А еще лучше, поменяться с Игорем местами. Вот так просто отмотать пленку назад, отказаться от командования той операцией, самому пойти в ту чертову пещеру и остаться там под завалами. Лишь бы она сейчас не смотрела на него такими глазами. Погода стояла какая-то странная, сухая и ветреная. И солнце… оно светило слишком ярко, слишком радостно для такого скорбного дня. Множество людей топтались вокруг девушки, что-то говорили, протягивали какие-то визитки и уходили в сторону. А она никого не видела и не слышала, стояла у края могилы, опираясь на руку Дмитрия Максимовича, отца Игоря. А рядом рыдала его мать, которая сразу постарела лет на двадцать. Но Женя никого вокруг не видела, она смотрела прямо перед собой, туда, где стоял человек, который был виновен в смерти ее любимого. В душе Мура уже сделала для себя все выводы, осудила каплея Ионова и вынесла ему приговор. Ее израненная душа требовала вцепиться в него ногтями, и причинить такую же боль. « Хотя, возможно ли это?» - подумала девушка и ее снова сотрясли рыдания. Нет, она не падала на гроб, на кричала… Какой смысл? Ведь гроб – это просто пустая коробка, там нет его. Пусто. Так же, как и в ее душе. Осталась только оболочка, тень… и желание умереть. Вот упасть и все, не видеть никого, не слышать. Просто умереть. Рядом кто-то истошно закричал, и Мура с удивлением поняла, что это раненой волчицей воет Ирина Степановна. - Женя, - Антон легонько дернул девушку за руку, наклоняясь, - Женька, соберись… Девушка словно со стороны наблюдала, как она наклоняется, набирает в руку горсть земли и бросает в могилу. Услышав, как комья с глухим стуком ударились о полированную крышку гроба, Мура невольно сморгнула. От этого звука к горлу подступила тошнота. Она подняла голову и посмотрела на букеты и венки из цветов. Все было настолько нереально, на грани сюрреализма, что Женя с трудом подавила смех. Это же фарс, чистой воды. Раз в этом дорогущем, пафосном гробу нет тела, значит, и Игорь может быть жив? Ведь никто не видел его тело. А если?.. Но девушка и сама понимала, что это все глупости. Бред ее больного воображения. Никто не мог выжить при том взрыве… Никто… Но он живой! Стоит, поддерживает за талию плачущую девицу, и дышит!!! Это несправедливо… Почему Игорь? Почему не это Василий Ионов? Женя почувствовала, как руки Антона сильнее сжались на ее плечах, а Лариса протянула ей маленькую бутылочку воды и приказала пить. Женя покорно пила, потом вернула, назад бутылку и достала из кармана мокрый платочек. И ее накрыло… только сейчас на Женю обрушилась действительность: вязкая, душная, горькая, неумолимая… Она осознала!!! Закололо в груди, перед глазами заплясали радужные круги и девушка почувствовала что падает. - Мура, держись! – Антон сильно сжал ее предплечья, намеренно причиняя боль, пытаясь отрезвить. Откуда-то появилась резко пахнущая аммиаком вата, не давая сползти в спасительную темноту. – Ты же сильная. Ты должна выдержать! О да, она выдержит… Она сможет. Сама не зная почему, Женя постоянно цеплялась взглядом за фигуру в черной форме, намеренно мучая себя. Возле холмика усыпанного цветами остались лишь самые близкие люди. Женя уже использовала все мыслимые резервы, которые скрывал ее организм, и держалась только на чистом упрямстве. Но никак не могла заставить себя уйти. Ей казалось, что покинуть кладбище будет предательством Игоря. Но и оставаться она больше не могла. Силы давно закончились. Еще тогда, когда они почти двое суток возвращались назад. - Женя, мы должны идти, - как можно мягче напомнил о своем присутствии Мулга. Девушка давно уже не реагировала на проявление силы, и у этого мужчины, бойца, видевшего многое в своей жизни, просто опустились руки. – Мура… Жень… пойдем. Поминки… Напоминание о поминках чуть не вызвало истерический хохот. Какие к чертовой матери поминки. Она потеряла самое дорогое в своей жизни, часть себя, а ей говорят о поминках… О сборище людей, которые будут есть, а потом и вовсе забудут повод по которому собрались.. Нет! Она не хочет и не будет в этом участвовать! - Женя… - услышала Мура у себя за спиной и сжала кулаки. Ей сейчас понадобится вся сила, чтоб сдержать себя, сохранить лицо и не устроить истерику. Только в память об Игоре… - Мне очень жаль. Лучше бы он молчал. Просто смотрел, но не подходил, и тем более не открывал рта… Ему жаль? И это все, что каплей Ионов может сказать в сложившейся ситуации? - Я тебя ненавижу, - едва слышно произнесла Женя и сбросила руки Антона. – Я тебя ненавижу! – она сделала шаг навстречу Коту, а потом еще один, и еще. – Я тебя ненавижу! – девушка остановилась перед Ионовым, и буквально выплевывая каждое слово, сказала: - Я тебя ненавижу каждой клеточкой своего организма, от кончиков ногтей и до макушки. Ненавижу. Я задыхаюсь от этой ненависти, тону в ней, как в тине, но я ненавижу тебя, Ионов Василий Романович. Н-Е-Н-А-В-И-Ж-У!!! – Мура сделала шаг назад, обернулась к Антону с Ларисой и чуть слышно сказала: - Поехали, нельзя заставлять себя ждать. А ведь ему теперь о ней еще и заботиться, присматривать по мере возможностей. Интересно, и как Игорь это себе представлял? «Да не думал он в тот момент ни о чем. Ни до этого было. Только о Жене беспокоился, вот обратился к тебе с этой просьбой», - тут же ответил на свой же вопрос Ионов. Но теперь ведь с этим нужно было что-то делать. А как утешить человека, который винит тебя в своем горе? Да никак. И кажется, что выхода нет, хотя Багира постоянно ему напоминает о том, что безвыходных ситуаций не бывает. Бывает, оказывается. Вот она, стоит перед ним и смотрит перед собой стеклянными глазами, не видя абсолютно ничего. Сейчас бы напиться. Да так, чтобы не помнить ничего и никого. Вот только и это не решит проблему и вины его тоже не загладит. А на утро станет только хуже, и дело вовсе не в похмелье, а в том, что завтра, вернувшись в свою группу он столкнется с сочувствующими взглядами Бати и Багиры, которые в один голос станут уверять его в том, что он ни в чем не виноват. А Кот не хочет, чтобы его жалели. Жалеть сейчас нужно других. Женю, которая не потерпит этой жалости, и Игоря, которому она уже не нужна. А что делать ему? Довериться времени, которое как известно, лучший лекарь, или просто оставить девушку в покое, как она того и желает?