Хэнд Мэйд: фанфик ручной работы

Представляю вашему вниманию несколько советов, которые значительная часть людей может счесть вредными. В основном речь пойдёт о такой больной теме, как чтение. В 20 веке на постсоветском пространстве книга стала доступной, как и многое другое, перестав быть предметом роскоши, однако сохранив этот заманчивый ореол в сознании масс. Люди, вышедшие из крестьянства и низших городских сословий, стремились, подобно вчерашним королям жизни, собрать домашнюю библиотеку. Книга, пожалуй, была единственным предметом шика, символом богатства, доступным советскому человеку. Мало кто умел подбирать их со вкусом. Ещё меньшее число руководствовалось при этом своими вкусами. На всё был единый стандарт, которого с разной степенью искренности придерживались люди, было естественным в личных предпочтениях ориентироваться на мнение общества. Поэтому и у нас - совсем молодого по большей части поколения - предвзятое отношение к литературе. В духе: "Ах! боже мой! что станет говорить Княгиня Марья Алексевна!" Читать или не читать? Я не скажу: "Непременно читайте классиков!" Я не скажу: "Обязательно учите хорошие стихи!" Не стану рекомендовать читать побольше. Не стану и отговаривать вас от этого. Просто настойчиво попрошу: читайте и разучивайте то, к чему лежит душа. Наш ум и наши чувства сами говорят о своих потребностях не хуже нашего тела - прислушивайтесь к ним. Если дать восьмилетнему ребёнку читать "Ромео и Джульетту" и потребовать от него заучить пару строф - он будет, возможно, цитировать их. Но Шекспира возненавидит на всю жизнь. Если дать шестикласснику учить Есенина (чем грешна система образования) - он отговорит "Рощу золотую", с выражением, даже будет её частично помнить после окончания школы - но не сможет понять чувственность, тоску поэта. Не гонитесь за количеством из убеждения, что при любых обстоятельствах оно в конечном счёте перерастёт в качество. Можно быть человеком начитанным - но! - совершенно не понимать мир и литературу. Скажу просторечно: это называется "не в коня корм". Начитанность никогда не была настоящим эквивалентом ума и литературного таланта. Это фирменный знак дорогой марки, который прилепливают и на некачественные подделки. Читать нужно осмысленно и воодушевлённо. Полноценную пользу от здоровой еды человек получает лишь тогда, когда процесс её поглощения доставляет удовольствие. Только литература, которую мы любим, которая затрагивает в нас потаенные струнки, которая пленяет нас поэтичностью слога - только такая становится частью нас, идёт в прок. Всему своё время. У каждого внутри свои часы, по которым живёт душа человека. Если вы читаете в шестнадцать лет жуткое и скучнейшее "Преступление и наказание" Достоевского и не по-ни-ма-е-те этого - не заламывайте руки. Через два года вы, возможно, прочтёте его "Униженных и оскорблённых" и с приятнейшим изумлением обнаружите, насколько чувственные и волнующие вещи мог писать этот человек. Однако если у вас кружится голова от стихотворений Анненского или Цветаевой, если перехватывает дыхание от мысли о не читанном романе сестёр Бронте или Диккенса, если вы вдруг с восторгом открыли для себя творчество Конан-Дойля вне "Шерлока Холмса" или американские прерии манят вас силуэтами ковбоев и индейцев - забудьте обо всём. Забудьте о моде, о школьной программе, о походе в кино и предрассудках. Забудьте - и читайте. Когда тянет на квантовую физику Очень странно и вместе с тем закономерно, что в народе бытует мнение, мол, если человек - писатель, то он писатель и ничего более. Вернее, всё остальное становится как бы малозначительным фоном. Такая "модель" жизни писателя напоминает геоцентрическую модель Солнечной системы. И так же неверна. На самом деле писательство вытекает из множества других сторон жизни человека, полноценно взаимодействует с ними, и чем более плодотворное это взаимодействие - тем богаче и ярче творчество. В школе мы слишком невнимательно читали биографии, по легкомыслию юности не придавая должного значения некоторым фактам. Значительная часть великих писателей серьёзно занималась вещами, далёкими от творчества. Все, должно быть, накрепко запомнили, что Чехов был врачом; что вовсе не помешало ему создавать искромётные юмористические рассказы и даже послужило подспорьем для многих из них. Английский писатель Чарльз Лютвидж Доджсон, написавший "Алису в Стране Чудес" под прославившим его псевдонимом, и вовсе был блестящим математиком, многие методы которого разрабатываются и современными учёными. Многие зарубежные писатели были юристами, и хоть это ближе к "словесному мастерству", всё же показывает, что жизнь писателя не ограничена рамками творчества. Немногим выше уже говорилось о навязчивой идее: поглощать любую годную художественную литературу жадно и без разбора, - привитой нам старшим поколением. Сейчас я хочу сделать упор именно на вредительском полном предпочтении художественных текстов прочим. Если, принимаясь за рассказ, вы первым делом хватаетесь не за томик классика, писавшего о сходных событиях и явлениях, но берёте в руки труд по истории или паровой механике - умные читатели вам поаплодируют стоя. Потому что именно так вы начинаете работать как настоящий писатель. Писатель - это кузнец, переплавляющий в горниле своего разума весь добытый им опыт и знания. Уже после он заливает получившийся сплав в подготовленную форму (жанр), куёт и затачивает меч (редактура), украшает гравировкой, чеканкой и фирменным знаком (стиль). Если сплав второго сорта, меч получится посредственный даже при мастерстве изготовления. Основывать свои произведения (в первую очередь оригинальные) на знаниях и мнениях предшествующих авторов (особенно если взят кто-то один) - проигрышно. Полуфабрикат никогда не будет настолько же хорош, как блюдо, приготовленное с нуля. Добротное произведение невозможно без исследования, особенно в тех случаях, когда оно пишется по не родной для автора реальности. Речь не только о фэнтези. Ещё - о другой исторической эпохе, ещё - о другой стране, ещё - о непривычном месте и образе жизни, ещё - о недостаточно знакомых сферах её. Мир велик и знать его досконально невозможно. Но всегда полезно пополнить свои знания, прежде чем составить своё мнение и вложить его в своё произведение. Чтобы это был продукт вашего творчества, а не переработка чужого. Пусть вам ставят в упрёк, что вы не Толстой и не Лермонтов. Отвечайте, что ещё вы не Гюго и не Монтескье, и их поклонник всегда может избавить себя от разочарования, сразу обратившись к этим авторам. Вы же продолжайте писать в соответствии с полученными вами знаниями и сложившимся мнением. Вас не должно волновать, что о вас могут сказать. Важно должно быть то, что вы можете сказать своими произведениями. Пища не для ума Теперь будет сказано о таком набившем оскомину вопросе, как представления о годной литературе (и не только). Так как мы всё же фикбуковцы, для нас особенно актуальны периодические возмущения окружающих "чепухой, которую мы смотрим/читаем". И подчас положа руку на сердце приходится признать, что чепуха это и есть. Но нас она необъяснимо волнует, привлекает, вызывает к извержению вулканы эмоций и гейзеры идей - как же отказаться? Отказываться и не нужно. Честно. Я совершенно серьёзно это говорю. Если бы мы всегда занимались только тем, что развивает нас: читали только "умные" книги, слушали только классическую музыку, ходили не в кино, а в оперу, не смотрели ни голливудских фильмов, ни диснеевских мультфильмов - кем бы мы были? Сверх-людьми? Возможно. Но о жизни таких существ рассказано немало за несколько веков: сначала вампиры, потом мутанты. Они одиноки и душевно опустошены, как Онегин и Печорин разом. Хотя здесь скорее вспоминается образ Базарова из "Отцов и детей". Совершенно практичный молодой человек выдающихся умственных способностей, считающий даже любовь - глупейшим и пагубным чувством. Эмоции - такая же важная составляющая жизни человека, как и дельные мысли. Писатель, лишённый богатого эмоционального опыта, будет создавать блёклые произведения. Он не будет понимать своих персонажей, все они будут весьма ограничены в проявлении себя, а сам автор - связан по рукам и ногам. Ведь писатель то и делает, что воссоздаёт и интерпретирует свои личные мысли и переживания, вкладывая их в персонажи. Если шоколад одного вида разлить по разным формам, шоколадки не станут различны по своим качествам. Есть такое понятие, как дешёвая, низкосортная литература. К ней относят основную массу современного чтива. Я не стану говорить, что это несправедливо. Справедливо, более чем. Как и утверждение, что такое чтиво прививает дурной вкус или же напрочь убивает его. Но я сделаю маленькие поправки. Низкосортная литература, если читается исключительно она, скорее мешает развитию вкуса. Человек не учится ощущать, смаковать литературный язык, не узнаёт, что сюжеты могут быть подобны хрустящей корочке, что персонажи могут напоминать изысканные десерты, а любовные линии - неповторимые соусы. Это то же самое, если человека с малолетства кормить фаст-фудом и синтетическими сладостями, а потом вдруг дать попробовать блюдо от шеф-повара. Он не почувствует вкуса. Потому что тот слишком богат, тонок, ненавязчив, а вкусовые рецепторы такого человека привыкли к неестественно ярким и однотипным ощущениям. В погоне за сильными эмоциями мы точно так же можем утратить способность воспринимать глубокую чувственность. Однако, если наряду с этим чтивом "употреблять" хорошие книги, читать хорошие стихи, - словом, питаться здраво, изредка позволяя себе вредную вкусность, - ничего страшного не случится. Гораздо вреднее отказывать себе в малых удовольствиях и насиловать свою душу чтением первоклассной литературы с чудовищной педантичностью. К тому же, так приобретается неоспоримо нужный в жизни и писательстве навык: выбирать зёрна из плевел. В самой убогой книжонке может попасться довольно любопытный факт, типаж или отсылка к ранее не известному вам произведению или явлению. С этой крупинки может начаться ваше пылкое увлечение какой-либо темой, которая завладеет вами на долгие годы и красной нитью пройдёт через всё творчество. Так что, если хочется провести вечер на диване с книжкой Дмитрия Емца или в выходной день накатила непреодолимая охота пересмотреть Сэйлор Мун, - ну что поделать, коли душа просит? Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.