Прошлое глазами Будущего

      Сентябрь встретил их прохладным дыханием и золотым ковром из листьев, устилавшим дорогу к школе. Массивные, темные от времени ворота, увитые плющом, казались порталом в другой мир — мир, отгороженный от внешней суеты высоким забором и вековыми елями, что стояли молчаливой стражей по периметру. Чёрная Audi с затемненными стеклами бесшумно подкатила ко въезду, нарушив утреннюю тишину. Александр Евгеньевич Островский, человек с твердым рукопожатием и мягким, но сейчас напряженным взглядом, наблюдал за дочерью. Виктория прижалась лбом к холодному стеклу, следя за проплывающими за окном знакомыми пейзажами. В ее груди бушевал целый рой чувств: радостное предвкушение встречи с подругами, Дашей и Лизой, легкое раздражение от мысли о неизбежном внимании Максима Морозова и смутная тоска, всегда сопровождавшая расставание с отцом.       Машина плавно въехала на территорию, припарковавшись, перед главным входом в учебное заведение. В многочисленных окнах которого, отражалось хмурое сентябрьское небо. Школьный двор был пустынен и тих — они и правда прибыли последними. Вика с легким вздохом открыла дверь. Воздух ударил в лицо свежестью, пахнущей прелой листвой, хвоей и далеким дымком. Пока водитель, доставал из багажника ее чемодан, девушка нервно оглядывалась, словно пытаясь уловить в этой тишине отголоски начавшегося где-то за стенами учебного дня.       Сильные, привыкшие к власти руки отца легли ей на плечи, а затем сжали в объятии, таком крепком, что на секунду перехватило дыхание. В этом объятии была вся его неуемная, порой удушающая любовь, его страх и его одиночество.       — Эй, пап! — ее голос прозвучал приглушенно, уткнувшись лицом в дорогую ткань его пальто. — Ну, всё, хватит. Я же не навсегда. Мы будем созваниваться каждый день, и ты обещал забирать меня на каникулы!       Александр Евгеньевич тяжело вздохнул. Он ослабил хватку, но его ладони еще некоторое время лежали на ее плечах, будто благословляя или пытаясь удержать.       — Знаю, зайка. Просто будь... будь осторожна.       Воспользовавшись моментом, Вика по-кошачьи ловко выскользнула из его крепких объятий, на цыпочках дотянулась и оставила легкий, быстрый поцелуй на его щеке, ощутив под губами колючую щетину. Она уже тянулась к своей сумке, когда движение на крыльце привлекло ее внимание.       Из двери, словно выпущенный из пращи, вылетел Максим Морозов. Его лицо озарила широкая, победоносная улыбка. Он стремительно приблизился к Виктории, и прежде чем она успела среагировать, его губы уже прижались к ее губам. Девушка инстинктивно отпрянула, сделав поцелуй коротким и неловким.       — Вика! Наконец-то! Я уже думал, ты передумала и осталась в городе, — Максим был невозмутим, его руки обвили ее талию, прижимая к себе.       Вика ощутила, как по ее спине пробежали мурашки от раздражения. Она мягко, но настойчиво высвободилась.       — Макс, привет. Папа тут.       Юноша тут же переключился, его осанка стала еще более уверенной. Он протянул руку Александру Евгеньевичу с видом будущего преемника.       — Здравствуйте! Я уже начал волноваться. Все в порядке?       — Пробка на выезде, — коротко кивнул отец Вики, пожимая протянутую руку. Его взгляд был оценивающим. — Следи за ней, Максим.       Пока они обменивались формальностями, Вика мельком увидела в одном из окон первого этажа два знакомых лица: Даша и Лиза, с энтузиазмом махали ей руками и жестом звали скорее зайти внутрь. Ее сердце екнуло от радости. Помахав на прощание отцу, все еще погруженному в разговор с Максимом, она схватила ручку чемодана и решительно направилась к тяжелым дубовым дверям главного входа.       Она так спешила, почти бежала по брусчатке, мысленно уже находясь в своей комнате с подругами, что не заметила высокую темную фигуру, появившуюся в дверном проеме. Столкновение было стремительным и жестким. Вика почувствовала, как потеряла равновесие, и мир опрокинулся. Но вместо ожидаемого удара о каменные плиты пола, она ощутила железную хватку на своих руках и спине. Чьи-то сильные руки подхватили ее в полете, легко удержав на весу.       Сердце бешено колотилось в груди. Она открыла зажмуренные глаза и взгляд ее утонул в самых темных, самых глубоких карих глазах, какие она только видела. Незнакомец. Мужчина. Он был одет в черную рубашку с расстегнутым воротником и такие же темные брюки. Его волосы, были слегка растрепаны, словно он только что провел по ним рукой. На его губах играла легкая, почти беззаботная улыбка, но в глазах читалась усталость, незнакомая для столь молодого, как ей показалось, лица.       Улыбка медленно сошла с его губ, когда он разглядел ее. Его взгляд стал пристальным, пронзительным, почти физически ощутимым. Он изучал ее так, словно видел перед собой не незнакомую девушку, а призрак. Изумление, боль, неверие — все это промелькнуло в его темных глазах за одно мгновение. Он разжал руки, отпуская ее, но продолжал смотреть, завороженный.       — Ох, извините! — ее собственный голос прозвучал для нее незнакомо, срываясь. — Я... я не посмотрела, я так торопилась... — Она отступила на шаг, но странное тепло, исходившее от его ладоней, все еще прожигало ее кожу сквозь ткань кофты. Все ее тело, вопреки логике, тянулось обратно, к этой внезапной опоре.       — Нет, все в порядке, — его голос был низким, с легкой хрипотцой, и он явно заставлял его звучать ровно. — Это я замер на пороге, как вкопанный. Виноват. — Он снова попытался улыбнуться, но получилось напряженно. — Меня Вадим зовут. А ты кто, прекрасная незнакомка, так стремительно врывающаяся в жизни людей?       Его тон был легким, но в его взгляде не было и тени флирта. Был только нескрываемый, жгучий интерес.       — Я... Вика, — выдохнула она, чувствуя, как странное волнение разливается по всему телу. — Виктория Островская.       — Виктория, — произнес он ее имя так, словно пробуя на вкус что-то давно забытое. — Давай я помогу. — Его рука протянулась к ручке ее чемодана, его пальцы едва не коснулись ее пальцев, и она почувствовала легкий разряд тока. Именно в этот момент в школу ворвался ураган по имени Максим Морозов. Его лицо было искажено злобой.       — Эй, полегче, Казанова! — он грубо вклинился между ними и вырвал ручку чемодана из руки Вадима. — Я и сам прекрасно справлюсь. Не лезь, куда не просят. Вадим не двинулся с места. Он просто повернул голову в сторону Максима, и его осанка изменилась. Из расслабленной и удивленной она стала собранной, опасной, как у хищника, уловившего запах крови. Его взгляд, еще секунду назад такой задумчивый, стал абсолютно пустым и холодным, как лед.       Прежде чем Максим успел что-либо добавить, Вадим молниеносно среагировал. Он не дрался — он обезвредил угрозу. Его движение было быстрым и точным: он скрутил руку Максима за спину, заставив того вскрикнуть от неожиданности и боли, и с силой оттолкнул его от Вики. Теперь он стоял между ними, и вся его фигура излучала смертоносное спокойствие.       — Вадим, нет! — крикнула Вика, инстинктивно хватая его за сжатую в кулак руку. Мускулы под ее пальцами были тверды, как сталь. — Пожалуйста, он не хотел! Не надо драки!       Она смотрела на него, умоляя, и ее широко раскрытые глаза, полные искреннего страха, казалось, дошли до него сквозь пелену ярости. Он медленно перевел взгляд с Максима на нее. Он смотрел на ее лицо, словно видя его впервые и в то же время вспоминая что-то бесконечно дорогое. Глаза его смягчились, в них мелькнула растерянность. Он глубоко вздохнул, и напряжение начало понемногу спадать.       — С тобой мы еще поговорим, — тихо, но так, что каждое слово прозвучало как приговор, бросил он Максиму. Затем, не оглядываясь, он развернулся и зашагал прочь по коридору, его темный силуэт быстро растворился в полумраке.       — Че это за урод был? Я не понял! — Максим, потирая запястье, был взбешен. — И че он тут вообще делает? Кто он такой?       Но Вика его уже не слышала. Она смотрела в пустой коридор, и в ее голове звучал низкий голос, произнесший ее имя. «Виктория». И в груди стучало что-то тревожное и сладкое одновременно.

***

      Вадим не шел — он двигался по коридору с такой неумолимой целеустремленностью, что воздух, казалось, расступался перед ним. Дверь в кабинет директора была не заперта. Он вошел без стука.       Петр Морозов стоял облокотившись об косяк окна, выходившего во двор школы, но, увидев входящего, замер, и его улыбка мгновенно сползла с лица. Он отступил на шаг, потом еще один, пока его спина не уперлась в книжный шкаф.       — Вадим, прошу, успокойся! — его голос дрожал. — Я... я лишь думал, для тебя это будет приятный сюрприз!       Вадим молча продолжал двигаться к нему. Он не бежал, не делал резких движений. Он был подобен лавине — медленной, неотвратимой и разрушительной. По пути он плечом задел торшер, и тот с грохотом рухнул на пол. Он не обратил на это никакого внимания.       Он подошел вплотную и без всякого предупреждения со всей силы врезал кулаком в живот Морозова. Тот согнулся пополам, издавая хриплые, захлебывающиеся звуки. Но Вадим не дал ему упасть. Он схватил его за пиджак, с силой приподнял и впечатал в стену рядом с крупным дубовым шкафом, полки которого зазвенели от удара.       — Как ты смеешь, мразь, играть со мной? — его голос был тихим шипением, полным такой ненависти, что у Морозова побелели губы. — Забыл, кто я? Какого хрена я только сейчас узнаю, что она здесь?!       — Я... я правда не знал, что для тебя это так важно... — выдохнул директор, пытаясь ловить ртом воздух. Он видел перед собой не просто разъяренного мужчину. Он видел правую руку Вульфа. И он дрожал от животного страха. Вадим с силой оттолкнул его от себя. Морозов сполз по стене на пол, держась за живот. Вадим отвернулся от него и тяжело опустился на стул, запустив длинные пальцы в свои итак растрепанные волосы. Перед его внутренним взором все еще стояло ее лицо. Лицо Алены. Идеальное, живое, дышащее. Он сжал веки, пытаясь стереть образ, но он был выжжен в его памяти.       — Чтобы это было в последний раз! — его голос прозвучал устало, но в нем все еще звенела сталь. Морозов, тяжело дыша, поднялся на ноги, оправляя смятый пиджак.       — Да... — прохрипел он. — Что... что привело вас сюда? Вадим поднял на него взгляд. Глаза его снова были пустыми и холодными.       — У меня приказ сверху. Я должен внедриться в школу. Остальное тебя не касается. Ты можешь это устроить?       — Да, конечно, — Морозов поспешно закивал, стараясь не смотреть ему в глаза. — Нам как раз нужен учитель физкультуры. Подойдет? Уголок губ Вадима дрогнул в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты.       — Вполне.