Teach me to defend myself

Вдох. Выдох. Удар. Вдох. Удар. Выдох. Вдох. Удар. Удар. Удар. Удар.. Знакомьтесь, это Крис Ву, который избивает огромную, ни в чем не повинную боксерскую грушу, висящую в подвале общежития, обустроенном под нужды боксеров в нем проживающих. Крис привык избавляться от стресса именно так, хотя иногда получалось, что удары получала отнюдь не груша.. а было это ну очень редко - он, вообще, всегда спокоен, как айсберг в океане. Но вот причину своей эмоциональной встряски сегодня, как и последние полтора года, Ву не может и пальцем тронуть, да и калечить смысла нет – только себе больнее сделает. Пальцы в боксерских перчатках немеют — значит завтра писать конспекты будет адски тяжело, - плечи ноют и парень почти валится с ног, но продолжает упорно колотить кожаный мешок с песком. От ударов груша шатается из стороны в сторону, а толстая, слегка заржавевшая цепь, что держит ее в подвешенном состоянии, противно скрипит. ..Удар. Удар. Выдох. Парень оседает на пол, уставший до невозможности. Сил не хватает даже на то, чтобы сидеть, и он валится на спину, расслабленно выдыхая. Распластавшись по холодному бетонному полу в позе большой морской звезды, Крис тяжело дышит. Грудь медленно вздымается, сердце стучит безумно быстро, будто бьется о ребра дикой птицей в клетке из костей. Оно пульсирует в кончиках онемевших пальцев, в висках и невозможно громко бьет по ушам. Пот застилает глаза и Крис закрывает их; пытается восстановить дыхание и дать мышцам немного отдохнуть, чтобы суметь доползти до комнаты — а лучше до кровати — и уснуть. Он даже не думает о душе, хотя и потный настолько, что в этих зловонных, после часов тренировок, выделениях желез можно утопиться. Удивительно, парень и не думал, что в человеке может быть столько пота; даже липнущие ко лбу волосы такие мокрые, как будто Крис только что вышел из душа. Такими темпами, наверное, заработать обезвоживание легче легкого, но Крису почему-то плевать, хотя он и тянется к бутылке со спасительной, живительной влагой - потому что назвать этот эликсир жизни простой водой после такой тренировки просто язык не поворачивается - и блаженно улыбается, вливая в себя сразу почти целый литр, а остатки опрокидывая на горячее, покрасневшее лицо. Но долго улыбка на губах не задерживается, потому что в остывшую голову снова просачиваются мысли, приведшие его сюда. Мысли о миниатюрном пареньке с огромными, просто неземными глазами и пухлыми невинными губами, который не обращает на Ву внимания от слова "совсем", да еще и не отлипает от своего друга, чем заставляет вечно мирнонастроенного Криса скрипеть зубами от необоснованной ревности. Мысли о до одурения милом До Кёнсу, который за слова вроде "милый" и "прелестный" в свой адрес, наверняка, не побоялся бы и попытался приложить Ву головой об стену. И самое страшное то, что Крис бы даже не сопротивлялся. Мало того, он бы немного наклонился, чтобы "Кённи" — так боксер называл полюбившегося паренька в мыслях — не пришлось тянуться и было удобнее ухватить его за роскошные высветленные волосы, а потом "познакомить" не слишком дружелюбную стену и красивое лицо. Парень даже не расстроился бы если стена, после такого знакомства, вознамерилась бы оставить себе пару его зубов - на память. Плевать, что Крис - огромного роста брутальный парень с холодным тяжелым взглядом и непроницаемым каменным лицом. Парень, которого побаиваются все в универе, включая учителей и декана, называя Крисусом (спасибо одной очень дружелюбной и шаловливой шпале, что не видит ничего плохого в шарахающихся от Криса студентах). Плевать, потому что.. потому что само присутствие Кёнсу в зоне видимости, заставляет брутального на вид боксера пищать от восторга и умиления, как маленькая девочка, при виде новой куклы. Но не вслух, конечно же. Он еще не настолько свихнулся. Собирая волю и последние силы в кулак, Крис с полу-рыком-полу-стоном боли поднимает свою почти двухметровую тушу с бетонного пола, на котором осталось огромное мокрое, потное пятно, в точности повторяющее очертания недавно валявшегося на полу Ву. Цепляя на ходу свою спортивную сумку парень тащит ее по полу, поднимается по лестнице и, распахивая дверь, вываливается из подвала, еле переставляя ноги на пути к кровати. До нее, этой самой кровати, остается поворот направо еще четыре этажа вверх по лестнице, еще поворот налево, ну и еще хлипенькая такая, деревянная дверь с полу-сломанным замком, которую легче выбить, чем открыть. Но никто не хочет портить казенное имущество, а потом его чинить за свой счет. Крис тяжело вздыхает, закатывает глаза в немом "why me?" обращенном к потолку и плетется в направлении лестницы, предчувствуя адскую боль..

***

Кое-как дотащив себя и сумку до комнаты, Ву распахивает дверь и почти падает на свою кровать с тихим стоном боли, потому что умудрился стукнуться мизинцем на ноге о злополучную ножку той самой кровати. До его слуха доносится хмыканье и он поворачивает голову в сторону, посмотреть на его источник. Этот источник не заставляет себя ждать и подает свой басистый голос с соседней койки заливаясь низким смехом. - Ну что, Крисусе, снял напряжение, а? - Отвали, Ёль. – Крис смотрит на него одним из самых тяжелых взглядов в своем арсенале, от которого любой, кто не был знаком с ним достаточно хорошо, поторопился бы скрыться из виду, сменить имя, фамилию, внешность и уехать в другую страну, побаиваясь выйти из дома даже там.. но на Пак Чанёля такие взгляды никогда не действовали. И Крис терпеть не может эту его особенность. - Я, конечно, все понимаю, но от тебя несет как от помойки, дружище, поэтому свали в душ и не забудь сжечь одежду. Ее уже не спасти, — Чанёль не замолкает вообще, и сыплет колкостями направо и налево, потому что иначе Крис не встанет с кровати до завтра, если не дольше, а умереть в этой газовой камере Паку бы не хотелось. Крис нехотя поднимается с кровати вздыхая и произнося усталое "alright" и что-то еще нечленораздельное и явно на чужом для Ёля языке, хватает полотенце и снова выходит из комнаты. А Пак в это время открывает окна, но не потому что ему не нравится — он вообще не привередлив и может жить в антисанитарии, приближенной к условиям жизни на свалке радиоактивных отходов. Просто очень не хочется терпеть нытье Криса завтра по поводу "я такой отвратительный, я никогда не понравлюсь Кёнсу и бла-бла-бла..". И это даже после полутора часов, проведенных в душе, купаясь в геле и мыльной пене, а после – дезодорантах и одеколонах. А потом снова море английских слов, которые Чанёль снова не поймет, но и по интонации ясно, что это очередной поток самоуничижения. И да, Чанёль вообще не понимает английского, разве что знает слова yes, no, hello, wassup, shut up и, как ни странно, fuck. И это непонимание только на руку Крису, который жил в Канаде какое-то время и привык к языку настолько, что когда устает, или смущен, или находится в других стрессовых ситуациях, что-то в его голове щелкает, и он начинает говорить на английском (тогда было бы идеально, если бы его не понимал не только Пак, но и все остальные, хотя для этих целей у Криса в арсенале есть китайский — в их универе он единственный китаец). Иногда, он просто высказывает другу все, что он о нем думает, зная, что Ёль все равно не поймет.

***

Спустя минут сорок, в комнате снова показывается блондинистая шевелюра Ву. Он все такой же мокрый, но уже не воняющий потом на милю, а приятно благоухающий свежестью с кислинкой и тонкими цитрусовыми нотками. Крис сейчас в одном только белом набедренном полотенце — каком-то слишком маленьком клочке ткани, если быть честным — и с другим не менее белым и маленьким кусочком материи на шее. С волос большими каплями падает вода и стекает по крепкому красивому телу. И Крису никто и слова поперек не скажет о том, что он расхаживает по общежитию в неподобающем виде, потому что всем нравится это зрелище, — ну а если и не всем, то те боятся получить мощный удар в челюсть. Крису неясно, откуда этот страх, ведь он еще никого и пальцем не тронул в стенах универа или общежития (кроме Чанёля, но это не в счет), тем не менее никто все так же не хочет иметь с ним ничего общего. "Наверняка заслуга Пака-язык-без-костей" подозревает Крис. Как только тот самый Пак поворачивает голову в сторону вернувшегося друга он с наигранным смущением закрывает глаза своими огромными ладонями. - Фааань, — тянет самым приторным из всех своих возможных голосов (если такой низкий тембр, как у него вообще может быть приторным) китайское имя друга, зная, что тот терпеть этого не может. - Будь добр, оденься, а? Крис только выгибает бровь, как бы говоря "Oh, seriously?". Чанёль видя это продолжает. - Тебе тут некого соблазнять этим малюсеньким полотенцем на бедрах. Хотя жаль даже, что Кёнсу не живет на нашем этаже.. он бы наверняка отдался такому телу сразу же, как думаешь? – последнюю фразу Чанёль сопровождает пошло-ехидной улыбочкой и наигранным придыханием, а его бровь язвительно ползет вверх - чему только не научишься за долгие годы дружбы с Крисом, что до того как впервые увидел Кёнсу на паре по анатомии был совершенно другим. Услышав имя любви всей своей жизни на последние полтора года, Крис густо краснеет, жалобно и совсем не мужественно скуля "SHUT UUUP" буквально вбегает в шкаф и уже там, в "комнате" размером с гроб, натягивает на все еще мокрое тело широкие спортивные штаны. Он слышит, как Чанёль немного раздосадовано вздыхает. - И долго еще ты будешь дрочить на него в душе? И не отнекивайся, я знаю, что ты это делаешь! Ты представляешь, как его сочные губы обхватывают твой член и.. – Крис с лицом не бледнее спелого томата вываливается из шкафа с запутавшимися в штанинах длинными ногами, одетый в майку задом наперед и всклоченными светлыми волосами прерывает его очередным не слишком мужественным криком "ЗАТКНИСЬ!"с истеричными нотками – наверное, решил, что Чанёль не понял того, что он прокричал до этого – и, со стоном безысходности, падает лицом в кровать, готовый бить руками и ногами матрац, иногда прикрикивая, как все та же маленькая девочка, что пищит в душе китайца-канадца при виде Кёнсу. Но он не хочет терять остатки брутальности (и это он просто не знает, что уже давно их потерял) в глазах друга – а друга ли? О да, Чанёль прекрасно знает, как смутить этого "холодного принца", как его называют все девушки универа за холодный взгляд и потрясающую аристократичную внешность. И не важно совсем, что принц, как таковой, никогда не занялся бы боксом.