Teach me to defend myself

У Криса, оказывается, полный завал с давно заданным рефератом, который ему нужно сдать завтра, а он даже не начинал. А это значит, что сегодня придется весь вечер и, возможно, всю ночь сидеть за ноутбуком, печатая с безумной скоростью. Крис, несмотря на стереотип о том, что у боксеров все мозги вышибают на тренировках, мальчик умный — чего не скажешь о Чанёле, которому мозги явно выбило, и Крис иногда винит себя в том, что лишил друга такого важного органа — и даже, в какой-то степени, слишком правильный, для того, чтобы не написать работу за один вечер и сдать вовремя; или для того, чтобы использовать свою устрашающую репутацию, припугнуть препода и выбить себе срок побольше. А это у него, безусловно, вышло бы — он же Крис Ву со всеми его, отчасти придуманными, подвигами и неземной внешностью. Крис осознает всю сложность своего положения перед тренировкой снова запустив кулак во что-то стоящее неподалеку от безысходности.. Удар. Вдох. Удар. Выдох. Удар. Вдох. Выдох. Крис достает телефон, набирая номер Чанёля — сегодня другу не нужно на тренировку, они занимаются раздельно, потому что тренер просто не может осилить их обоих и еще десять парней. Пара гудков и из динамика мобильного раздается грубый голос, который звучит ниже, чем обычно. - Ну чего тебе, Крисусе? - Звучишь раздраженно, я не помешал? – Ву уже давно игнорирует тот факт, что он, вообще-то старше, а "хёном" его не называют никогда. - Помешал. Чего тебе? – на заднем плане звучит приглушенный стон и, кажется, это Чонин. Крис встряхивает головой, отгоняя неприятные мысли и картинки. - Оу. Не хочу знать, от чего. Выручишь меня? - Для тебя все что угодно, даже разговор по телефону во время секса. - ПАК ЧАНЁЛЬ, ТЫ ТАКОЙ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ! Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ! - Ну так.. чего.. тебе? – Пак тяжело дышит в трубку и Крис старается ничего не представлять, он делает глубокий вдох и выдох. - Проследи за тем, чтобы Кёнсу добрался до общежития без происшествий. пожалуйста. - Где.. -ах!- о-он? – голос Ёля дрожит и срывается на рык, когда он заканчивает вопрос. - Выйдетизуниверситетскойббиблиотекиччерезчетыреччаса. Инесмейопоздатьппридурок! – выдает Ву скороговоркой и заикаясь, после чего быстро кладет трубку. Пак слышит в телефонной трубке гудки и откладывает телефон в сторону, притягивая Чонина ближе к себе, когда тот спрашивает "Что такое, Чанни?" постанывая ему на ухо. - Ничего, просто Крис какой-то нервный сегодня. Чонин снова понимающе ухмыляется, и утягивает Пака в мокрый, развязный поцелуй .

***

Для Чанёля и Чонина эти часы проходят как нельзя быстро, горячо и удовлетворяюще. О, этим двоим было хорошо. Смазка с запахом клубники смешалась с природной смазкой, потом, громкими стонами, тяжелым дыханием и морем спермы. В маленьком царстве похоти и разврата именуемом комнатой Чонина и Кёнсу, а точнее – кроватью Кая, все пропиталось сексом. Уставшие, парни лежали на смятых простынях, пытаясь отдышаться после очередного, крышесносящего оргазма. Пак лениво обводит взглядом комнату и останавливается на часах, показывающих восемь двадцать пять вечера. Внезапно, в голову врывается осознание того, что Крис попросил его сделать, а еще то, что Кёнсу выйдет из библиотеки через пять минут, в то время, как Чанёль еще даже не одет и буквально весь в смеси секса-смазки-пота-спермы. Чанёль вскакивает с кровати и вылетает из комнаты, замотанный в одеяло, по дороге цепляя свою одежду и ловля ногами-ребрами-локтями все углы и косяки общежития. Чонин провожает его удивленным взглядом и даже хочет обидеться, но тоже замечает часы и вспоминает, что Кёнсу должен вернуться через двадцать минут. Ким тоже вскакивает и начинает судорожно убирать весь тот ужас, что натворили они с Чанёлем за эти часы - покосившиеся фоторамки на стенах, куча учебников и прочей макулатуры на полу (кто-то начал свой секс-марафон на письменном столе), разбросанная по всему периметру комнаты одежда - Чонин даже не уверен, что на них с Чанёлем ее было столько, - разбитая ваза в углу комнаты, полу-сломанный стул, пара носков на еле держащейся на потолке люстре, подозрительное белесое пятно на полу и ковре.. Да, такое они с Чанёлем позволяют себе первый и последний раз, потому что Чонин слишком хорошо знает: "Кёнсу же удар хватит, если он увидит бардак!". У Кая панически трясутся руки, потому что Кёнсу в гневе это картина не для слабонервных, даже если он и кажется таким из себя миленьким и безобидным. У этого парня громкий пронзительный голос и просто огромный словарный запас, который очень сильно может давить другу детства на мозги. Но больше всего Чонин боится истерики Кёнсу, потому что тогда у него сначала дергается глаз, потом слезы бьют фонтанами и он, хныкая и всхлипывая, убирает комнату до блестящего состояния, когда даже воздух скрипит из-за стерильной чистоты. Потом Кёнсу падает в кровать почти замертво, прибывая в состоянии "сам не свой" еще пару дней после. Чонин видел такое трижды за все время, что он знает Кёнсу - со времен детского сада - и "нервный срыв До" выглядит именно так. Да, он такой, маленький, чистоплотный, гребаный перфекционист, выглядящий настолько печально и драматично с припухшими от слез глазами и дрожащими губами - Чонин всегда чувствует себя животным, из-за того, что довел друга до такого состояния. Поэтому сейчас он носится по комнате голый и перепуганный до смерти, хватая вещи с пола и бросая что в шкаф, что себе на кровать, что под кровать, а кое-что вообще в мусор.. Он очень надеется успеть предотвратить истерику и ограничиться тем, что До накричит на него и оставит на месяц без завтрака — это тяжело, но все равно лучше нервного срыва — потому что Чонин, как и Чанёль, готовить не умеют, только есть и громко чавкать, восхваляя кулинарные шедевры маленького большеглазого шеф-повара, сметая все подчистую.

***

В это же время Пак, матерясь себе под нос, ураганом врывается в душ, моментально включая воду и вставая под нее вместе с одеялом, которое все равно нужно стирать. Вылетает он из ванной уже через пять минут, с мокрыми волосами, торчащими в разные стороны, кое-как нацепленной на мокрое тело одеждой. Чанёль с трудом натягивает кеды на голые ноги и выбегает из общежития, сопровожденный удивленным взглядом пожилой сварливой вахтерши – до комендантского часа осталось всего два часа. Чанёль не хочет опоздать, потому что Фань попросил его, а подводить друзей не в его правилах, даже если он asshole, как выражается иногда Ву (Чанёль, к слову, все еще не знает, что это значит, но выражение запомнил). К тому же, если с объектом воздыханий Фаня что-то случится, то Крис не сможет этого простить ни себе, ни Паку, использовав того в качестве боксерской груши и превратив его внутренности в солянку из органов и крови. Крис, он, конечно, не такой и предпочитает драться только с этой самой боксерской грушей, но Чанёль видел его взгляд, когда кто-то случайно задевает его живую фарфоровую куклу. И если там его сдерживает то, что вокруг много людей и у него, в принципе, нет причин кого-то избивать, то тут-то причина будет, да еще какая.. Чанёль не успевает добраться до библиотеки, как слышит из ближайшей к ней подворотни чей-то гогот и тихие рыдания. "Черт" Чанёль бежит еще быстрее. Голос, взывающий к пощаде смутно знаком и, кажется, Чанёль знает, кто кричит, но до последнего надеется что он ошибается..