Teach me to defend myself

*** Кёнсу просыпается уже в своей кровати и даже переодетый в некое подобие пижамы, в котором обычно спит. Он выглядит немного странно в старой чониновской майке — которую До уже давно приватизировал: уж больно красивый на ней Пороро — и не менее старых шортах, заканчивающихся чуть выше колен, с принтом на мотив американского флага, но "это же для сна, все равно никто, кроме Чонина не увидит". Красновато-бордовое воронье гнездо на голове лезет в глаза, и Кёнсу хочет открыть себе нормальный обзор, но.. рука отдается адской болью, когда он просто пытается ею пошевелить, не говоря уже о том, чтобы ее поднять. Кёнсу негромко вскрикивает, скорее от неожиданности, чем от сильной боли, и шипя, пытается подняться с кровати. У него выходит приподнять верхнюю часть, когда в комнату входит Чонин, который немного ехидно улыбается, укладывает пострадавшего обратно и саркастично спрашивает. - Проснулся таки, мазохист, а? Ну, не знал, что ты такой, хё-ён. Никогда бы не подумал.. – насмешливо тянет Чонин, заставляя старшего удивленно хлопать ресницами и даже раскрыть рот, собираясь спросить, в чем дело, пока Ким с каменным лицом продолжает. - Сегодня, как и ближайшие пару дней, думаю, ты никуда не пойдешь. Ну, хотя бы потому что я не смогу таскать тебя весь день, нет во мне столько сил, увы, а сам ты и до универа не дойдешь. Так что лежи, отдыхай. Крис, скотина такая, вчера немного перестарался.. - А.. – Кёнсу не успевает озвучить вопрос, как Чонин перебивает его. - Ты вчера прямо в подвале уснул, на матах. Крис тебя сюда принес, а я под холодный душ запихнул, думал, ты проснешься, - Кай улыбается маленькой шалости, а потом продолжает надувая губы. – но ты не проснулся, поэтому я тебя переодел и уложил на кровать, если ты об этом.. На щеках Кёнсу проявляется румянец и он выдавливает из себя "а.. вот оно как.. спасибо". Секундой позже до него доходит все же, что он уснул на импровизированной тренировке прямо перед Крисом. Кёнсу называет себя "чертов неудачник" и отвешивает себе мысленный подзатыльник, потому что теперь все будут думать, что он неженка и слабак, а это совсем не мужественно. Кёнсу хочет быть мужественным. Очень-очень, правда, хочет. - Сегодня.. - Ты никуда не идешь. И тренировки тоже не будет. – Кай непривычно серьезен, хотя и немного улыбается уголками губ. - Ааа.. ясно. Что-то еще, мамочка? – Кёнсу забавно слышать такое от вечного раздолбая Чонина и он не может не съязвить, потому что обычно "мамочка" - именно он, Кёнсу, и опекает именно он, а не его. - Поживем, увидим. Еда на тумбочке.. Двигайся понемногу, но не напрягайся лишний раз, ближе к вечеру придумаем как это "вылечить". А я на пары. – Ким заканчивает свою речь улыбаясь и растрепывая и без того торчащие во все стороны волосы Кёнсу. Как только за Каем закрывается дверь, До снова проваливается в сон.

***

В универе Кай разыскивает своего парня, которого сегодня еще не видел, но не потому что соскучился, а потому что должен решить, что делать с Кёнсу дальше. Эти двое же должны, знать, да? Чонин находит Пака в компании Ву в одном из коридоров. - Кёнсу сегодня с утра даже рукой пошевелить не может. - Вместо приветствия, серьезно выдает Чонин, подходя ближе. – Крис, какая же ты сволочь, я тебе это еще припомню, живодер хренов! Чонин замолкает, как только в голосе появляются истеричные нотки. Это не в его стиле – истерить. Глубокий вдох. Выдох. - Но об этом потом. Сейчас, нам нужно решить, как поскорее вывести моего Додо из этого состояния. – Пак и Ву переглядываются, переваривая услышанную информацию. - О! Так у нашего Фаня просто божественные руки, когда дело касается массажа.. Вернем Додо к жизни на раз-два! - спустя минуту выдает Чанёль довольно скалясь, а потом до него медленно доходит весь смысл сказанного Чонином, отчего следом изо рта вырывается ревнивое, "Какого такого "твоего Додо", Чонин?", на что вышеназванный только закатывает глаза и игнорирует вопрос. Крис в это время всего лишь открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, сначала от возмущения, по поводу "живодера", а потом, пытаясь возразить, что руки у него самые нормальные и никаких чудес не творят. А ведь он почти на сто процентов уверен, что в итоге ему нужно будет трогать Кёнсу - это смущает.. но ему снова не дают и слова вставить. - Значит сегодня после тренировки, ты, - Чонин тыкает Ву в грудь указательным пальцем. – приходишь к нам в комнату. И готовь свои руки к хорошему массажу, ясно? – Чонин скорее ставит перед фактом, чем спрашивает, немного прикрикивая на последних словах - нервы, же - но все равно ожидает ответа, пристально глядя тому в глаза своим кошачьим прищуром. Глаза Криса бегают по стенам, а затем он переводит взгляд с Кая на Пака и обратно, судорожно обмозговывая только что сказанное. Он не придумывает ничего лучшего, чем согласиться, и, обреченно вздыхая, кивает, понуро опустив голову. - Договорились. Думаю, номер комнаты тебе говорить не нужно, ты и так знаешь, да? Крис снова пару раз кивает. - Спасибо, Фань-Фань. – насмешливо тянет глупое прозвище будто бы вернувшийся, привычный Чонин, озорно и чуть пошло улыбаясь. "Ничего хорошего из этого не выйдет.." обреченно думает Крис. Но ничего не поделаешь, он, в конце концов, не имеет права отказаться.

***

Вечером дверь в комнату распахивается и Кёнсу, спокойно читавший книгу, переводит взгляд на появившегося на пороге Кая. Тот снимает куртку и разувается, отбрасывая сумку куда-то в сторону, а затем подходит к кровати и опускается на корточки так, что лицо Кёнсу оказывается даже чуть выше его собственного. - Как ты себя чувствуешь? – заботливо интересуется Ким и тепло-тепло улыбается. - Ну как.. немного лучше. Но хожу, как мертвец, восставший из могилы, - рассказывает Кёнсу, посмеиваясь на последнем предложении так, что младший тоже не сдерживает смешок. – А ты почему один и так рано? Чонин обычно возвращается с пар намного позже, после того, как посвятит Чанёлю все свое свободное время и всего себя. Ну или же он приходит сразу после их окончания, но с Паком за руку и они вдвоем валяются на кровати, лепеча друг другу влюбленные нежности, от которых обычного человека вывернуло бы наизнанку, но Кёнсу лишь пожимает плечами. "Чем бы дитя ни тешилось..". Он только очень надеется, что эти двое не занимаются этим самым в их комнате (Кёнсу предпочитает избегать слова "секс" в своей речи). Сам он их за этим не заставал, и следов не обнаруживал, поэтому надежда, что комната все еще чиста (в этом он уверен на все 100%) и невинна (тут уверенность уже не такая монументальная) как и сам Кёнсу, все еще теплится в его непорочной душе. - О, он будет чуть позже, - отвечает Кай, подразумаевая своего парня, и лицо его светится от упоминания о Чанёле. Он встает, трепля волосы старшего и, замечая пустые тарелки на тумбоке рядом, интересуется, – Ты давно ел? - Ну.. пару часов назад.. наверное.. – задумавшись, выдает Кёнсу, а из-под одеяла раздается недовольное рокотание его, уже пустого, наверное, желудка, напоминающее раскаты грома в миниатюре. - Ага, я слышу, – смеясь отвечает Ким. – хорошо, я напишу Чанни, чтобы он купил нам что-нибудь поесть, перед тем, как прийти. Кёнсу краснеет и кивает в ответ. Он даже немного смущен этой заботой Чонина - такого не было очень много лет. С тех пор как старший заболел ангиной в средней школе, пока родители уехали в отпуск. Тогда Чонин две недели жил у того дома и неустанно выполнял все поручения самого Кёнсу и наказы врача, пичкая хёна таблетками, сиропами, микстурами и прочей полезной пакостью, иногда даже против воли заболевшего.. На губах Кёнсу расцветает благодарная улыбка от воспоминаний, потому что не будь Чонина рядом (и тогда, и сейчас), пришлось бы туго.. и очень больно.

***

Несколько часов спустя, когда на улице уже стемнело, в дверь комнаты тихо стучат и она медленно, даже как-то нерешительно, приоткрывается. Кёнсу медленно поворачивает голову в сторону двери и его глаза удивленно распахиваются, когда он видит Криса, входящего в их с Чонином комнату. Если честно, ему не очень хотелось попадаться Крису на глаза, после того как он не слишком мужественно закончил их вчерашнюю встречу и особенно стыдно было за то, что его Ву пришлось нести его, но.. что-то внутри приятно зашевелилось, оттого, что Крис сейчас здесь, даже когда он, мечта грабителя, весь такой из себя слабый и хилый, неспособный даже рукой пошевелить, не то чтобы подняться с кровати. Хотя Кёнсу и приходится сдерживаться, чтобы не закопаться в одеяло с головой в поисках знаменитой Нарнии или же просто просидеть так, пока на Землю не свалится метеорит, убив все живое и его в том числе. - Да-да, Фань, проходи, присаживайся. – говорит ему Чонин со своей кровати, перебирая прядки темных волос Пака, развалившегося на его коленях и почти что урчащего от удовольствия. Крис медленно проходит вглубь комнаты, и садится на стул, стоящий дальше всего от кровати, на которой расположилась маленькая пучеглазая любовь всей его жизни. Парень переводит взгляд на распластавшегося по кровати До и виновато, но от этого не менее обворожительно улыбается, демонстрируя ровный ряд жемчужных зубов. - Привет. Ты в порядке? – интересуется Фань своим бархатным голосом и у Кёнсу внутри растекается теплое чувство, потому что Ву беспокоится и эти нотки в его тоне хорошо слышны всем в этой комнате, отчего двое на соседней кровати фыркают и улыбаются. - Д-да.. – выдавливает из себя Кёнсу, смущенный всей этой ситуацией, но тем не менее улыбается в ответ. - Он врет, — хихикает Пак из другого угла комнаты, не открывая глаз, — за все то время, что я здесь, он не смог даже с кровати встать! Крис переводит взгляд с Кёнсу на Пака, которому хочется врезать за то ,что смеется над его Кённи, когда тому плохо, а потом взгляд скользит обратно на лежащего в кровати парня. Щечки До покрываются румянцем и тот готов провалиться сквозь кровать, а там уже и сквозь пол в подвал и, может, даже зарыться в холодный бетон, когда старший саркастично поднимает бровь сверлит его взглядом, все своим видом говоря "oh really?". Ву всегда удавались такие взгляды. - Все ясно? – говорит Чонин, - а теперь приступай! Крис ловит летящий в него пузырек, вытащенный Паком буквально из ниоткуда и обнаруживает, что это масло для массажа; а затем в его руках оказывается еще один, на это раз тюбик, с каким-то греющим гелем, явно вытащенным из его же, Криса, аптечки, едва не угодивший парню в лоб. Крис переводит взгляд с небольшой бутылочки и тюбика в своих огромных руках на Кёнсу, который явно не понимает, в чем дело и смотрит испуганно, сжимая маленькими, аккуратными пальчиками одеяло. - Додо, раздевайся, сейчас Фань сделает тебе массаж. – безапелляционным тоном говорит Чонин. Глаза До мгновенно распахиваются и устремляют свой взор на Ву, который неловко кивает, подтверждая сказаное, сверля пол глазами настолько сосредоточенно, что кажется, будто он собрался просверлить планету насквозь и увидеть, что происходит на другой стороне, а затем, может, и сбежать на ту самую, другую сторону. Кёнсу приподнимается, отбрасывает одеяло, которое Фань затем вовсе убирает с кровати, и заливается краской еще больше, потому что предстает перед Ву в протертой почти до дыр, старой, домашней одежде, которую никто не должен видеть. Кроме Чонина, конечно, но ведь он не считается.. Кёнсу с шипением стягивает с себя майку, потому что шевелиться сейчас не слишком приятно, и переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку, которую тут же сбрасывает с кровати – неудобно. - ээ.. Кёнсу.. шорты тоже нужно снять. – пытаясь удержать в голосе спокойствие, предупреждает Крис, и хорошо что младший его сейчас не видит, потому что у него трясутся руки и он практически пожирает голодным взглядом бледную спину с маленькой галактикой кофейных родинок и аппетитно выпирающими в некоторых местах позвонками. Крис облизывает свои пухлые губы, в момент ставшие слишком сухими. Кёнсу пытается стянуть мешающую одежду, не поднимаясь с кровати и снова пыхтит, как маленький паровозик, как тогда, в библиотеке, но у него совсем не выходит. К тому же он не уверен, есть ли на нем трусы, потому что.. потому что одевал его Чонин еще тогда, когда он спал. Да, До вообще не вставал с кровати сегодня, и просто не посчитал нужным проверить. Он совсем не был готов к такому. А мозг Фаня, кажется, начал все же понемногу плавиться, потому что он, не думая, протягивает руки и помогает Кёнсу избавиться от старых шорт, дергая их назад, а после стягивя совсем и откидывая куда-то в сторону, открывая для собственного голодного взгляда еще больше бархатной, молочно-белой кожи. К слову, трусы на До все же оказались, те же, что были вчера, правда, но это ничего. И за это Кёнсу мысленно благодарит Чонина, вздыхая с облегчением. Фань тяжело дышит - что, впрочем, остается никем не замеченным, кроме него самого, - сердцебиение отдается в ушах и кончиках пальцев, и он молится, чтобы тело ограничилось такой реакцией, не доходя до стадии "горящая каменная эрекция в штанах", которая уж точно не осталась бы без внимания парочки извращенцев на соседней кровати, наблюдающих за ними, как за самым интересным фрикшоу на планете, жадно ловящих каждое движение и каждое слово. Тем более, желания внезапно сбегать к себе или хотя бы в ванную, чтобы избавиться от напряжения, у Криса не было, как и желания выслушивать шуточки от этих двоих после. А если Кённи заметит.. "Нет, этого точно не должно случиться," мысленно уговаривает себя Ифань. Его мысли наглым образом прерывает Пак, самым бестактным и смущающим вопросом, который только можно представить в этой ситуации. - А как же трусы? Их не нужно снять? – Звучит скорее удивленно, чем с издевкой, но Крис все равно бросает в сторону Чанёля убийственный взгляд, который все еще совершенно на него не работает, а Крис об этом постоянно забывает. Он видит как вздрагивает после этого заявления Кёнсу, и Ифань думает, что нужно было сразу же впихнуть двухметровую занозу в заднице из комнаты. - Да-да, мы тут даже полотенце приготовили.. – тихо добавляет Чонин кивая на небольшой кусочек белой материи, лежащий на тумбочке рядом. Крису кажется, что это не сможет прикрыть аппетитную филейную часть Кёнсу и полотенца будет совсем недостаточно, легче будет просто оставить его голым.. от этих мыслей по телу резко расползается возбуждение, заставляя Фаня мотать головой из стороны в сторону и бормотать что-то невнятное, похожее на "и так сойдет". Кёнсу же сверлит взглядом стену, размышляя о том, не поздно ли отправиться на поиски Нарнии куда-нибудь под кровать, пока Фань не уйдет, а лучше переждать, пока он окончит универ и уедет обратно в Канаду, Китай или еще куда, главное чтобы подальше.. Но несмотря на эти желания, Кёнсу все же остается лежать не двигаясь. Крис совсем не уверен, поможет ли массаж, но очень хочет хоть как-то помочь, даже если это означает такой близкий контакт, к которому он не слишком-то готов. Он никогда, как ему кажется, не делал массаж. Просто пару раз помял другу уставшие мышцы, когда тот валился с ног после тренировки или тяжелых соревнований. В конце-концов, хороший тренер должен такое уметь - так решил для себя Крис, когда тренер еще из Канады помогал ему самому. Фань задумчиво выдавливает прямо на спину Кёнсу холодный гель, отчего тот вздрагивает и рвано выдыхает - "х-холодно". Крис начинает растирать по молочно-белой коже прозрачную полу-жидкость, переходя с плеч на спину, поясницу и заканчивая ногами. Все это время Кёнсу иногда тихо шипит, потому что это все же немного больно. Когда гель, тонким слоем покрывающий кожу До, начинает мягко греть, тот расслабляется и не получать удовольствие от того, как действует своеобразное лекарство становиться просто невозможно. Ему кажется, что можно на этом закончить, потому что уже сейчас ему стало легче, но это же только начало.. Фань греет в ладонях немного масла, приятно пахнущего лавандой и чем-то еще, и теперь уже более уверенно начинает мять напряженные, узкие плечики Кённи. И им обоим это нравится. Крису нравится чувствовать в своих руках эти тонкие, хрупкие плечи, обтянутые молочно-белой кожей, из-под которой проглядывают несколько голубых венок. Кёнсу чувствует, как горячие руки опускаются ему на плечи и у него на затылке волосы встают дыбом, от внезапных приятных ощущений, а пухлые губы растягиваются в блаженной улыбке. С плеч сильные руки медленно и мучительно приятно передвигаются на правую руку, а потом повторяют то же самое с левой. Крис спокойно и даже как-то методично разминает, надавливает и растирает каждую клеточку тела, заставляя молочную кожу розоветь. Кёнсу тает от приятных ощущений и не замечает, как проходит время. Он обнаруживает горячие руки уже у себя на пояснице, удовольствие накатывает с каждым разом все сильнее - Кёнсу уже не чувствует боли. Ему кажется, что у Криса просто волшебные руки, которые исцеляют покруче любых мифических единорогов из книжек жанра фентези, хотя бы потому, что эти руки делают это с ним сейчас. Крис, думается До, знает, где надавить, а где погладить, где и как прикоснуться, чтобы парень под ним просто утонул в наслаждении, и использует все эти знания на нем прямо сейчас. Кёнсу прилагает очень много усилий, чтобы не начать постанывать прямо сейчас, но все это напряжение не остается незамеченным и Крис негромко просит, "Расслабься, Кёнсу", где-то над головой, а волосы снова встают дыбом от приятного глубокого голоса, по телу пробегаются эскадроны мурашек. Спина горит от прикосновений горячих ладоней (или это так действует гель?). А Ву надавливает длинными пальцами где-то чуть выше кромки боксеров и с губ Кённи срывается тихий стон, заставляя незамедлительно закусить пухлую губу. Крис на секунду замирает, думая, что ему послышалось, но когда он продолжает, массируя уже ноги, стон повторяется. Крис старается игнорировать эти звуки, которые ему нравятся до дрожи в пальцах и мучительного желания покрывать гладкую кожу поцелуями, выбивая новые и новые стоны, но будет лучше, если он просто не будет обращать внимания. Так ведь? Кёнсу все же старается не издавать лишних провокационных звуков, что у него плохо выходит, потому что каждый новый стон не то чтобы срывается с губ, он даже немного громче предыдущего; это смущает, но Кёнсу даже не догадывается, что это делает атмосферу неловкой не только для него одного, а для них обоих. В красноволосую голову лезут всякие не совсем невинные картинки, с участием Ву и его божественных рук, которые Кёнсу готов сейчас покрывать поцелуями и даже вылизывать миллиметр за миллиметром, потому что они приносят такое неземное удовольствие.. Кёнсу чувствует, что может все что угодно отдать за то, чтобы они не останавливались. Он чувствует как внизу живота скапливается приятное тепло, а по позвоночнику, как по высоковольтным проводам, проходит разряд за разрядом ток, сопровождаемый морем мурашек, и это смущает его еще больше, потому что сейчас совсем не время возбуждаться. Фань как будто зная, о чем думает Кёнсу сейчас (но нет, он не знает, а жаль) случайно проводит подушечками длинных пальцев по внутренней стороне бедра, заставляя большеглазого парня жалобно всхлипнуть и проклинать, ставшее уже болезненным, возбуждение. Чонина и Чанёля, полулежащих на кровати и наблюдающих шоу, откровенно веселит эта картина, потому что они, в отличие от Кёнсу видят, как Фань вздрагивает от каждого звука, издаваемого младшим и как сильно старается сделать все хорошо и приятно. А еще они оба знают, что и Крис, и Кёнсу сейчас настолько красные, что даже спелые помидоры покажутся поганками бледными на фоне их лиц. Чанёль очень сильно пытается не заржать, что звучало бы слишком внезапно в тишине, нарушаемой только сдавленным смущенным постаныванием Кёнсу, млеющего и таящего от прикосновений сильных рук. Пак знает, на что способны эти руки, особенно когда мышцы болят, поэтому понимает и ему даже отчасти жаль Кёнсу, который явно был не готов к такому удовольствию, но ему все равно сложно не засмеяться. Чонин это видит и поэтому затыкает своего парня поцелуем, постепенно углубляя и переключая внимание на себя. И теперь уже им обоим сложно не начинать интим прямо здесь и сейчас.. а они бы начали, потому что Крис даже не берется в расчет, как помеха, но вот Кёнсу жалко. Температура в этой комнате определенно подскочила на градусов десять-двадцать за последний час и чувствуется напряжение, вперемешку со смущением, которые покрывают тела тонкой пленкой испарины, а по вискам Криса даже одиноко скатывается капля пота, эффектно разбиваясь о промежуток между острыми лопатками Кёнсу.. Тот вспоминает, что все это должно когда-то закончиться и начинает судорожно соображать, как бы не засветить своей "проблемой" гордо стоящей ребром под боксерами. А еще он ну-очень надеется, что Ифань не попросит его перевернуться на спину, чтобы продолжить массаж, потому что такого унижения он не выдержит точно и взорвется от смущения, даже если сейчас он почти готов отдаться обладателю таких бесподобных рук. Фань решает что уже достаточно, да и сам он продержится еще совсем недолго, а поэтому, напоследок мягко пройдясь подушечками пальцев вдоль позвоночника, он берет со стула теплое одеяло, стащенное с кровати ранее, и бережно укрывает Кёнсу, оставляя неприкрытой только голову. Парень сразу же поворачивается набок и облегченно выдыхает. - Ну вот и все.. Не вылезай из-под одеяла, мышцы должны отойти. Надень что-нибудь теплое и лежи. Надеюсь, тебе станет лучше. И.. прости за треневку вчера. Я, кажется, перестарался немного. – Крис виновато улыбается, и ерошит свои светлые волосы, зарываясь в них правой рукой. - А.. Не-ет.. В-все нормально. Спасибо.. – язык Кёнсу слегка заплетается и он не сразу приходит в себя после всех этих по-истине невероятных ощущений, расслабленно улыбаясь. С пухлых, искусанных губ срывается "это было просто невероятно" на выдохе. Ифань краснеет, а Кёнсу немного клонит в сон, но не достаточно, чтобы уснуть со стояком просто так. Чонину и Чанёлю, оторвавшимся друг от друга незадолго до того, как Крис закончил, Кёнсу кажется немного, если можно так выразиться в этом случае, затраханным: волосы растрепаны, губы покрасневшие и слегка припухшие, дыхание учащенное, вспыхнувшее лицо блестит, покрытое испариной, и выглядит до невозможности расслабленным, как и довольная улыбка, глаза полуприкрыты, да и последняя фраза после этого звучит весьма двусмысленно.. Это кажется паре просто донельзя комичным, потому что Крис выглядит совсем не так, и даже наоборот, очень свежо, если не обращать внимания на легкий румянец и немного взмокший лоб. Кай и Чанёль обмениваются взглядами и синхронно громко фыркают. - Ну раз уж вы закончили, - хихикая встревает в разговор Чонин, - вы с Чанни можете идти к себе. – обращается он к Фаню. - А.. Хорошо.. - Крис смотрит на Пака, который обнимает Чонина на прощание и мягко целует, а затем опускает взгляд на Кёнсу, забавно вцепившегося хваткими пальчиками в одеяло, и снова улыбается. – Пока, Кёнсу. - Пока Крис! – немного запоздало отвечает До, когда Ифань и Чанёль уже почти закрывают за собой дверь. И совсем тихо добавляет смущенное – Спасибо.. Чонин слышит это, хотя, казалось бы, не должен был и снова хмыкает довольно улыбаясь. Кёнсу ничего не говорит, но Ким и без того знает что сейчас творится с другом. "Он всегда был слишком чувствительным к прикосновениям", вспоминает Чонин с улыбкой, да и те стоны, что он слышал в исполнении лучшего друга, говорят лучше любых слов. Кай выходит из комнаты, давая другу время избавиться от лишнего напряжения, напоследок бросая тихое "я вернусь минут через двадцать". Кёнсу второй раз за день мысленно благодарит Чонина. Сейчас - за понимание.