Teach me to defend myself

Проходит четыре недели, ежедневных, трех-часовых (а по выходным и больше) занятий Криса и Кёнсу. Они провели вместе около восьмидесяти часов. Да, Крис считает. Кёнсу, к слову, на следующее же утро, после визита Ву и его волшебных рук с божественным массажем, спокойно и безболезненно встал с кровати, не ощущая себя восставшим из могилы, полугнилым трупом. Ну, разве что, морально - голова перестала нормально функционировать. Впрочем, как обычно по утрам бывает у всех: спал мало и плохо, знаете ли.. Чонин, почему-то тоже спал мало. Хотя это может быть, из-за того, что кто-то очень громко стонал и скулил во сне? Кай с удовольствием ушел бы спать к своему парню, но выспаться это наверняка не помогло бы, скорее всего, поспать не посчастливилось бы вообще, а так, хоть что-то.. Крису, кстати говоря, тоже спалось неважно - стоны Кёнсу, которых он с лихвой наслушался, это вам не шуточки! Особенно, если они постоянно звучат в голове, как будто кто-то включил порно-видео, забыв показать его визуально.. хотя, нет, вот тут-то проснулось воображение, подбрасывая картинки очень "взрослого" содержания. Ну как можно хотя-бы думать о сне, когда в мозг напрямую транслируются пикантные фантазии о парне, в которого уже давно влюблен? Вот именно, никак. Один только Пак сладко посапывал, развалившись на кровати, а-ля морская звезда, иногда бормоча себе под нос что-то про Ким Кая, и обнимая подушку. За месяц Крис успел кое-как привыкнуть к тому, что Кёнсу теперь большую часть времени находится на расстоянии вытянутой руки, если не меньше. Теперь Ву уже не ведет себя так неловко, не шарахается, стараясь держаться подальше, и даже может произносить вполне распространенные предложения.. Хотя от привычки тайно "провожать" парня из библиотеки вечером не отказался, как и тот не лишил себя удовольствия посещать ее в одиночестве, разве что чуть сократив время прибывания в ней - нужно было выкроить время для тренировок. Что касается самого Кёнсу, то в нем борятся странные чувства, потому что Фань — Кёнсу теперь не может называть его Крис: это имя не то, ведь Фань это Фань.. Так вот, Фань теперь снится по ночам, постоянно находится рядом в универе, парни видятся на общих занятиях, а еще пару раз Кёнсу даже показалось, что он видит его, по пути в общежитие из библиотеки. "Хотя что в этом необычного?", спрашивал он себя, "как будто боксер не может сходить почитать книги, он ведь тоже человек..", отвечал Кёнсу на свой же вопрос и шел дальше. Рядом с "Фань-Фанем" (как зовет его До, но только в мыслях) ему отныне не страшно и не так неловко, но.. в животе теперь непонятное ощущение, когда они вместе, когда Ву касается его на тренировках, когда он улыбается или что-то говорит, когда Кёнсу думает о нем.. то есть всегда. Кёнсу рассказал об этом своем ощущении Чонину, который, к слову, все и так понял даже раньше самого До, но решил помолчать, пока друг сам не придет к такому выводу. Слушая рассказ друга, Кай долго понимающе ухмылялся, в конце прощебетав свой вердикт в приторно-сладкой интонации. "Это любовь, Кённи..", говорил Чонин, на что незамедлительно получал подушкой по голове. А теперь это совсем не шутки — после тренировок силенок-то у Кёнсу поприбавилось, — от ударов подушкой возмездия, приправленных возмущенным "ЙАА! КАК ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ С ХЁНОМ, МЕЛОЧЬ ПУЗАТАЯ?!" , у Чонина звезды из глаз сыпались вперемешку со слезами. Кёнсу обычно совсем не такой. Он спокойный, тихий и его трудно вывести из себя — даже Чонину, — но чего только не делает с человеком адское смущение, которое было невероятно просто спровоцировать. К тому же парень посчитал, что лучшая защита, это нападение, и очень удачно затыкал, совсем не следящего, что несет, Чонина подушкой, от которой тот еще долго отплевывался, чуть ли не блюя перьями и жалуясь Паку на злого "Додо". Чанёль долго смеялся, над словосочетанием "злой Додо" представляя карлика Кёнсу и его маленькие кулачки, пока и в его башню не прилетела знаменитая подушка возмездия. Тогда плевались перьями уже двое.

***

Осознание того, что Фань ему нравится, нахлынуло на Кёнсу внезапно, как цунами или ураган Катрина, снося подчистую все запреты и отрицания в маленькой большеглазой голове. Это случилось, когда тот заглянул на этаж, где проживают две боксерские башни, в поисках Чонина, и увидел Криса в одном маленьком набедренном полотенце, направляющегося к нему, Кёнсу. Парень буквально сполз по стенке, исходясь слюнями; дыхание сперло, пульс участился, в голове стало пусто, как в общажном холодильнике. Он забыл зачем вообще явился, а в штанах стало опасно тесно. Это все можно было бы списать на божественно красивое тело Ифаня и возбуждение, которым оно облучает все, что находится в поле зрения, как какой-то особой радиацией, если бы не одно не совсем пикантное "но": еще больше подействовало на впечатлительного большеглазого парня то, как Фань попытался хоть как-то прикрыться, когда заметил Кённи, сползающего по стенке и пожирающего его тело взглядом. Смущенное и слегка покрасневшее лицо Ву, вкупе с удивленным взглядом и приоткрытыми, как будто он собирался что-то сказать, пухлыми губами, взывало в маленьком тельце просто бурю эмоций. Кёнсу никогда не был настолько возбужден и умилен одновременно. Этот ураган чувств перемешал в маленьком тельце невинного До Кёнсу все органы, захреначив сердце в черепную коробку так, что оно вытеснило мозг — его, к слову, занесло куда-то в район паха. С того момента Кёнсу захотел быть к Ву ближе. Маленький Кённи как будто начал "сезон охоты на Ву Фаня" (так это прозвали Чанёль и Чонин): следовал по пятам, придумывая для этого совершенно нелепые причины и смущенно хлопая ресницами (Крис умилялся), ненавязчиво расспрашивал о всяких мелочах вроде любимого цвета или напитка, мило улыбаясь (Крис умилялся снова), дул пухлые губы, когда что-то не получалось на занятиях или на парах (..и Крис снова умилялся. Кажется, теперь уже впору умереть от умиления.). Чонин никогда не видел лучшего друга таким, а это что-то, да значит. Более того, Кёнсу сам от себя такого не ожидал, но когда поблизости показывался этот новый знакомый божественной наружности, что-то внутри щелкало, заставляя вести себя совершенно по-идиотски. А Крису нравилось, до визга нравилось, что Кённи теперь почти всегда рядом, как маленький щеночек следующий за хозяином, не отставая ни на шаг. В голове, сердце, желудке и даже печени, от счастья взрывались маленькие фейерверки, носились бабочки наперегонки с безумными единорогами, оттоптавшими парню все внутренности, оставив везде радужные отпечатки копыт. Крис был готов взорваться от счастья и такая смерть определенно приходилась ему по вкусу. В огромных глазах Кёнсу, действительно, плескалось слепое щенячье восхищение, как в тех огромных прозрачных пластмассовых стаканах - горький американо, который Ву продолжал пить каждый день, потому что без него, по словам Чанёля, становился менее адекватным. Ву этого восторга полюбившегося парня как-то не замечал, а Кёнсу отрицал, ведь этот Ким-трепло-Чонин и так слишком много о нем и его чувствах знает, чтобы еще и в этом ему признаваться. ..и только Кай с Чанёлем переглядывались улыбаясь (гаденько улыбаясь, сказал бы Крис), кажется, они что-то задумали. Снова.

***

Сегодня Кёнсу опаздывает на встречу с Крисом. Он, перескакивая через одну, а то и две ступеньки на лестнице, с несвойственной для него скоростью и прытью, несется по этажам, а затем ураганом врывается в обитель Пака и Ву, надеясь застать последнего там до того, как тот спустится в зал. - ФААНЬ! – Кёнсу весь красный и запыхавшийся, захлопывает дверь и сползает по ней на пол, прикрывая глаза, приводя дыхание в норму, и пережидая, пока сердце перестанет бить огромным китайским гонгом в ушах. Спустя пару минут, он обнаруживает что в комнате все же нет Фаня, а еще он краем глаза замечает, как что-то шевелится на кровати. Кёнсу поворачивает голову в сторону той самой кровати и.. вскакивает, как ошпаренный, пытаясь пулей вылететь из комнаты, но у него не выходит, поэтому он исступленно дергает дверную ручку, которую снова заело, почти хныча от смущения, и меняя цвет лица со скоростью света, потому что на него с той кровати смотрит Чонин, сидящий у Чанёля на бедрах в одних облегающих боксерах, которые успели слегка съехать обнажая сантиметры накачанных ягодиц, и с наливающимися засосами на шее, груди и плечах. А потом гостя замечает и Чанёль, что растягивает губы в пошлой улыбке, отрываясь от загорелой кожи и совсем беспардонно интересуется, почти невинно - если бы не его положение на тот момент, - хлопая ресницами. - О, Додо! Не хочешь с нами? Этот вопрос заставляет Кёнсу с новой силой рваться наружу, потому что он совсем не хочет! Совсем-совсем не хочет, чтобы его затянули в царство порока и разврата эти коронованные придурки (а они могут, он не сомневается). Кёнсу не такой невинный девственник, как кажется на первый взгляд, и, в принципе, его не смутить словом "секс" или чем-то подобным, но быть третьим в кровати своего лучшего друга и его парня было явно не в его понятиях, как и мешать им любить друг друга.. Дверь наконец-то поддалась и Кёнсу вывалился из комнаты, слыша, как за захлопывающейся дверью Кай кричит-стонет ему вслед что-то о том, что Фань в подвале; это было бы тяжело разобрать, если бы Кёнсу и так не знал. Он со всех ног несся по лестнице, практически кубарем скатываясь в подвал. Уже перед массивной железной дверью с аккуратной черной надписью "подвал", До еле-еле успевает затормозить, чтобы не впечатать свою хиленькую тушку, гонимую силами треклятой физики - в школе он ее очень не любил и с тех пор, она его тоже не сильно любит, - в холодный, негостеприимный металл. Дверь оказывается слегка приоткрытой, и парень слышит, как Крис за ней лупит тяжелую грушу, заставляя ее раскачиваться из стороны в сторону, а цепь противно скрипеть. Кёнсу делает пару десятков глубоких вдохов и более глубоких выдохов, приводя дыхание в норму и возвращая размеренный, человеческий пульс. Медленно приоткрывая дверь, Кёнсу осторожно протискивается внутрь помещения, стараясь не шуметь: он хочет посмотреть на то, как тренируется Фань, майка на котором слишком облегает завораживающий рельеф тела. Кёнсу, словно загипнотизированный следит за тем, как движутся под кожей мышцы на спине и плечах, а потом издает какой-то слишком громкий, зачарованный вздох. Крис реагирует незамедлительно, оборачиваясь и, сразу же, приветливо, тепло улыбаясь, как только видит своего Кённи. - Чего встал? Иди сюда, - распоряжается Крис, выливая на голову немного воды, а затем растрепывает длинными пальцами высветленные волосы, которые тут же липнут ко лбу. - А.. да. – Кёнсу спотыкается о невесть что и чудом остается на ногах, отходя от двери ближе к центру импровизированного зала. – Начнем? - Начнем. – отвечает Ву, чуть более серьезным тоном, но улыбка не покидает его лица.

***

Два часа растяжки, разминки, бесконечного количества ударов по груше, лапам и просто в воздух, выбивают из Кёнсу остаток сил. Удары получаются уже совсем не такими точными, как нужно, хотя теперь он знает, как именно нужно - за то небольшое время что парень занимается с Крисом, его координация и меткость успели намного улучшиться. Крис замечает накатившую на "ученика" усталость и хочет остановиться, отдохнуть немного, но Кёнсу отказывается.. Вдох. Удар. Выдох. Как Фань учил. Вдох.. Удар.. Выдох.. Вдох.. Выдох.. Удар.. ..и в результате До замахивается и бьет совсем мимо лапы, падая прямо на Фаня, совершенно неожидавшего такого поворота: он все еще засматривается на Кёнсу иногда. Фань тоже не удерживается на ногах и прикладывается затылком о маты, распластываясь на бетонном полу. Теперь Кёнсу лежит на парне, пригвоздив того своим маленьким, но отнюдь не невесомым, как казалось Крису раньше, тельцем к матам. Пару секунд они просто лежат, но, когда случайно встречаются взглядами, Крису хватает доли секунды на то, чтобы решиться, а глаза До распахиваются, он суетливо пытается встать, вся его кровь приливает к маленькому личику, начиная несвязно лепетать извинения.. а это сложно, когда сердце бьется слишком быстро, так, что дышать тяжело. Подняться у Кёнсу не выходит, потому что сильные руки Фаня обхватывают сравнительно тонкую талию Кёнсу, и притягивают к себе, прижимая к тяжело вздымающейся груди и не давая лишний раз пошевелиться. Ву смотрит на милое личико, находящееся в паре сантиметров от его собственного и подается вверх, накрывая пухлые губы, о которых он мечтал так долго, своими. Поцелуй получается мягким и нежным, совсем простым прикосновением губ, но Фаню уже не хочется отстраняться. Хотя он все же разрывает контакт на секунду, чтобы убедится, что все в порядке. Все оказывается, правда, в порядке и даже лучше, потому что Кёнсу, хоть и смотрит на него удивленными, широко распахнутыми глазами, он, все же, не пытается отстраниться, даже наоборот, прижимается сильнее, ставя свои колени по обе стороны узких бедер и вцепляясь цепкими пальчиками в широкие, сильные плечи. Крис вновь прижимается своими губами к его, и проводит языком по пухлой нижней губе, чувствуя соленый привкус пота с намеком на горьковато-сладкий привкус излюбленного младшим макиато, что тот выпил перед тренировкой. Кёнсу покорно приоткрывает рот и язык Фаня неуверенно проникает внутрь, постепенно углубляя поцелуй. Ву исследует каждый уголок чужого рта, проводя по ровному ряду белых зубов, заигрывая с язычком Кённи и легко щекоча небо, заставляя младшего улыбаться в поцелуй; он посасывает кончик языка Кёнсу, посылая миллионы мурашек по молочно-белой коже и столько же слабых электрических импульсов, а затем плавно переходит на нижнюю губу и осторожно прерывает поцелуй, когда воздуха в легких остается всего ничего, смотря прямо в шоколадного цвета глаза До. -Я.. люблю.. тебя, - шепчет Фань, обдавая покрасневшие губы Кёнсу горячим тяжелым дыханьем. - Я тоже.. люблю тебя. – шепчет Кёнсу, задевая своими губами фаневские, а на лице появляется блаженная улыбка. - Ты же понимаешь, что тебе больше не нужно приходить заниматься.. Кённи. – отвечает тот выделяя последнее слово, ожидая реакцию на такое милое обращение, улыбаясь настолько сладко, что можно заработать сахарный диабет. - Я буду тебя сопровождать.. везде и всегда. - Хорошо.. Фань-Фань, – хихикает в ответ Кёнсу и утягивает его в новый, чувственный поцелуй, устраиваясь поудобнее в надежных, крепких объятьях своего, кажется, парня. Они никуда не торопятся и, кажется, проведут здесь еще много времени, слишком занятые друг другом, прежде чем разойтись по комнатам.

***

- Видишь! Я же говорил, что они сойдутся на этой неделе! – счастливо шепчет Чонин, чтобы не выдать себя радостным повизгиванием. Они с Чанёлем каждый день, вот уже две недели с начала занятий Кёнсу и Ифаня за ними присматривают, сквозь щель в неплотно закрытой железной двери с табличкой "подвал". – Гони мои деньги, Пак! - Ну.. это.. Может я натурой отдам? – нагло предлагает Чанёль, пошло улыбаясь и притягивая своего парня ближе. А затем и вовсе поднимает на руки, унося обратно в комнату.

Теперь им никто не будет мешать еще очень долго..