По правилам их должно быть трое

Шуга расплачивается за такси у своего дома, а потом бросает взгляд на все еще сидящего в машине парня. – Чего расселся? – он откашливается. – Идем, – говорит резко и, не захлопывая дверцу машины, направляется в сторону дома. Чонгук робко, будто провинившийся котенок, плетется за ним следом, раздумывая о том, стоит ли ему сейчас что-то говорить или молча пойти спать в любую из комнат огромного дома. Ему не по себе, потому что изначально в день знакомства со всей честной компанией в его голове родился план, а сейчас все в одночасье поменялось, поставив план с ног на голову. Его мысли путаются, у него рассеянный взгляд, частое сердцебиение и ужасно потеют ладони. Кто бы мог подумать – Чон Чонгук боится. – Где потерял свой запал? – разувшись на входе, Шуга дожидается младшего и встречается взглядом с парнем. – Ааа, – тянет он, – вот теперь тебе точно семнадцать, – констатирует и даже немного улыбается. – Все, отбой! И… ничего не было. – Хорошо, – соглашается младший и провожает взглядом спину друга. Ему опять сегодня спать одному. *** Заходя в дом, Юнги сразу понимает, кто уже пришел, а кто где-то продолжает отрываться. К последним, как всегда, относится элитный Джин, который уж явно меньше всех остальных вписывается в эту распиздяйскую компанию богатеньких мальчиков. Он из тех, кто подходит компании правильных мальчиков, которые всегда сидят с выпрямленной спиной и четко говорят, отвечая на вопрос или отчитывая подчиненных. Джина занесло к ним по чистой случайности. Хоть он парень и элитных кровей, но кровь подпорченная и отменно прогулянная, вот, в общем-то, и весь секрет их дружбы. У дураков мысли сходятся, как и жизненные пути. Но Сокджин сейчас меньше всего волнует Шугу, его успокаивает пара высоких кроссовок, в которых сегодня раскачивал танцпол Чимин, черные кроссовки Джея и тимберлэнды Мони. Мелкие в сборе, можно выдохнуть и зайти в комнату. На кровати спит Чимин, рядом с ноутбуком на руках сидит Хосок и слушает в наушниках музыку. – О, вернулся? – тихо спрашивает танцор, улыбается добродушно и снимает наушники. – Он переживает, – сообщает старшему, получая в ответ молчаливый кивок. – Не злись, хен, – еще один кивок. – Иди спать, – устало выдает рэпер. – Макне… – Приехал со мной. – Целый? – Шуга одаривает друга сердитым взглядом и язвительно отвечает: – В черных пакетах, поможешь завтра в реку скинуть, или кислота будет лучше? – Хосок улыбается, треплет по волосам старшего, будто это он его хен, и тихо отвечает: – Завтра заметем следы. В Джее слишком много доброты. Юнги бы позаимствовал ее себе или обменял бы на вздорный характер, которого у него хоть отбавляй, но как-то нечестный бартер. Парень идет в душ, избавляясь от одежды, которая успела пропитаться запахами Чонгуковского тела и тела того, из борделя, самим Шугой, сигаретным дымом и, может, совсем немного салоном такси. Он заглядывает в зеркало, находит несколько темных отметин на шее и груди, не придумывает объяснений и заходит под теплые струи. – Пиздец блядский день, – и фраза-то в любом смысле правдивая. Он бы не против позлиться еще, но, стоя под бегущей водой, понимает, что как ни крути, а злость из него отменно выбил своим членом Чонгук. И если он так же трахал Чимина, то последнему, наверное, стоит это простить, ведь даже Юнги не уверен, что это был первый и последний раз. Обтершись полотенцем насухо и найдя свежие вещи, Юн прихватывает простыню, ложится, укрываясь ей на кровать, и сгребает в охапку своего провинившегося Чимина. У Чи немного соленые от слез щеки. Это чудо ревело на груди Джея не меньше часа – Шуга уверен на все сто, он целует младшего в висок и прижимает еще ближе. – Я не хотел, – тихо шепчет младший Мин. – Забей, – произносит Юнги, и это на его особом языке точная копия фразы «прощаю», просто у него нет таких слов в лексиконе. *** Просыпаться на своем рабочем месте подобно каторге. Мало того что закрываешь глаза и заканчиваешь свой день в приевшихся четырех стенах, где на твоих глазах в разных позах имеют друг друга всякие, так еще и утро нового дня начинается точно там же. Ко всяким, между прочим, Тэхен относит всех тех толстосумов, которые приходят сюда получить новые впечатления. Парень ненавидит их, дорогое постельное белье, которое валяется испачканное на полу, дорогое вино, вкусное, но уже до чертиков противное, ненавидит сообщения на телефоне и неизвестные номера. «Я приведу к тебе девочку. Буду драть ее, смотря на тебя». И Тэхену абсолютно неважно, кто это пишет. «Твои глаза однажды поменяются». И это как чье-то «доброе утро» из соседней комнаты. «Я скучаю». Как будто кто-то готовит утром завтрак, заполняя приятными ароматами всю квартиру, а потом еще нежно целует в щеку. У Тэхена нет таких соседей, нет тех, кто мог бы готовить ему этот завтрак. У Тэхена есть только телефон и сообщения с неизвестных номеров. Ему хватает, чтобы продолжать. *** – Гуки, – по скулам гладят аккуратные пальцы. – Доброе утро, – Хоуп спускается прикосновениями на шею парня. – Прекращай быть спящей красавицей и вставай, у нас впереди горы. – Какие к черту горы? – мямлит младший, отпихивая от себя приставучие руки. – Хен, отвали, – он переворачивается на другой бок. – Высокие, – продолжая распихивать, поясняет Джей. – Тебе понравится. *** – Мне не понравилось, – Гук растирает руками уставшие мышцы ног, сверля взглядом Хосока, который довольно ухмыляется. – Да ладно тебе, – посмеивается Чимин, падая рядом с младшим. – Зато посмотри на этих недовольных и очень счастливых людей, – Мин тычет в сторону практически мертвого Шуги, который пока еще мирно лежит на траве с закрытыми глазами и раскинутыми в разные стороны руками и ногами, рядом чуть более живым выглядит уставший Джин, на колени которого примостил голову Моня. – Ради такого стоило постараться, – хихикает танцор. – Мне не понять ваших развлечений. – Зато мы оценили твои, – присаживается рядом Хосок, – не хочешь заглянуть сегодня? – Нет. Другие планы. – С тобой сходить? – светится Чимин, так и прося глазами согласиться и взять его в то самое место. – С Юнги разберись сперва, – дает подзатыльника ему старший. – Я еще жить хочу. *** Ему приходится заплатить в этот раз дороже. Причиной тому его спутница и желание, которое не совсем соответствует принятым правилам, но, как знает этот парень, нет ничего, чему нельзя подобрать цену. Девушка удивляется, но вопросов не задает. Хосок заводит ее в комнату, не тратя лишнего времени, снимает с себя пиджак и белую футболку и валит девочку на кровать, тут же подцепляя пальцами белье на ней. Хосок любит девушек. Любит целовать, гладить, обнимать, прикасаться и чувствовать, как их ногти царапают кожу. Любит быть в них и слушать, как они стонут его имя. Но сегодня он трахает слишком безынтересно, на автомате. По телу бегут капельки пота, девочка сидит сверху, и все заканчивается слишком быстро. – Спасибо, – он целует ее в щеку, – можешь отдохнуть, – шепчет парень, а сам прихватывает свои джинсы, натягивает на голое тело и идет к столу. Красное вино Хоуп не сильно любит, но раз не из чего выбирать, то наливает его в два бокала. Берет с собой и идет к сидящему в кресле парню. – Привет, – Джей протягивает бокал, парень вздергивает бровь в знак удивления, но бокал все же берет. – Я обещал вернуться. – Возвращение не зрелищное, скорострел, – фыркает Тэхен, пригубив вино. – Я еще не старался, – Хосок наклоняется к лицу парня. – О, ты перекрасил волосы, – он пропускает пряди сквозь пальцы. – Тебе очень идет, – наклоняется еще ближе. – Я хочу тебя поцеловать. – Запрещено, – Тэ издевается, специально приподнимая подбородок, чтобы оказаться ближе к чужим губам. – Нарушишь правила – вылетишь отсюда с треском. – Сколько ты хочешь за поцелуй? – Хоупу нужно чувствовать кожу этого, теперь уже брюнета. У него мания. Особенно, если ему кто-то нравится. – Скажи, сколько ты за это хочешь, и я заплачу. – Не продается. – Не шути, – фыркает Джей. – Ты работаешь в борделе, не вешай мне лапшу на уши. Просто скажи цену. – Я не продаюсь, – эти слова бросаются Тэхеном с такой интонацией, что у Хоупа тут же рвет крышу. Он всегда получает то, что хочет, так почему сейчас какая-то проститутка так выпендривается. – Значит, бесплатно, – Хосок хватает парня за волосы и притягивает ближе. Он губами ощущает чужой жар сжатых с силой губ. Джей-Хоуп целуется не по правилам, по правилам, вообще, Тэхена целовать нельзя, и это грозит тем, что Джей здесь последний раз. К тому же парень нарушает и личные тэхеновы правила, но это не отменяет того, что целуется он просто офигенно. Это Тэ понимает, когда отвечает на поцелуй и внутри все дрожит, а пальцы сжимают чужие запястья, и то ли хочется оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Тэхен ненавидит многое, а еще думает, что раз так реагирует на Хосока, то пора бы выпросить пару выходных и найти девочку. И, как все, назначать свидания, обмениваться тысячами дурацких сообщений, целовать ее, а потом тащить в кровать, и чтобы без этих чувств во время поцелуя с парнем. Хоуп тянет его к себе, улыбаясь и празднуя победу, он бы сейчас выгнал девушку из комнаты, хлопнул бы без зазрения совести перед ее носом дверью и вернулся бы к этому парню. От него крышу срывает и губы пересыхают за секунду до поцелуя. Джей больше по девушкам, с парнями он так, пробовал, не больше, но Тэхен ломает все, и это не по правилам, личным хосоковским. – Я хочу тебя, – старший гладит по пояснице парня и тянет к кровати, Тэ улыбается в поцелуе и еле слышно переспрашивает: – Хочешь меня? – этот голос дурманит, и Джей уже сам не свой, до оглушающего звона в ушах все зашкаливает по всем датчикам. Хоуп аккуратно обвивает пальцами шею, прикасается к губам, наслаждаясь, и выдыхает: – Безумно. Тэхен кусает за нижнюю губу, оттягивает, заглядывает в глаза и опять не по правилам: – Тогда трахни свою девочку в задницу, козел, – и слишком быстро уходит из комнаты. Хосоку нечего сказать. Парень у администратора что-то просит, а потом подписывает какую-то бумагу, сворачивает в три раза и отправляет в карман джинсов. Девушка улыбается ему и обещает, что такое больше не повторится и что на завтра ему дают тот самый долгожданный выходной. А Тэхен встречается на входе с Хоупом, смотрит немного с презрением и проходит мимо, слушая, как лепечет спутница Джея о первоклассном сегодняшнем сексе. Квартира у Тэ находится недалеко от места работы. Небольшая уютная квартирка, с одной спальней, гостиной и аккуратной кухней, где парень, впрочем, готовит редко. У него стоит запылившийся телевизор, в холодильнике только пара бутылок воды, бутылка красного вина и на всякий случай белого, для того дня, когда захочется изменить мир. В ванной пачка с краской, гель для душа со свежим и терпким ароматом, в спальне заправленная небольшая кровать, только для одного, и три пачки разного чая в кухонном шкафчике сбоку от плиты. Парень сразу ложится спать, и это почти на грани фантастики и эйфории – чувствовать чистые свежие простыни, не пахнущие никем, кроме, может быть, самого Тэхена. Телефон, как обычно, рядом, потому что он знает, что скоро придет сообщение. «Слышал о произошедшем. Ты как?» Отправитель на том конце задает вопросы, прекрасно зная, что ответ не придет, поэтому для чего-то ждет еще немного и пишет второе. «Правильно. Ты только мой». И тут больше нет вопросов. Отправитель точно знает, что Тэхен только его, а Тэ безразлично, он прячет телефон под подушку, отворачивает голову и засыпает. *** Парень находит девочку себе очень быстро, вот только вместо романтики, цветов и свиданий уже вечером во время ночного сеанса в кинотеатре ему лезут в штаны, а затем девушка сама тащит его к себе… не на чай. Тэхен не против, вот только телефон вибрирует в кармане валяющихся на полу джинсов, а девочка стонет под ним до боли наигранно не потому, что он не старается или не может сделать приятно, а просто потому, что пытается себя показать как-то очень пошло и сексуально. Тэ такое видел часто и, жаль, не в фильмах. Накрывает ее губы поцелуем, чтобы слух не раздражали стоны, и не чувствует дрожи внутри. Он занимается с ней сексом, целует, ласкает, но ничего его не цепляет. Спустя час парень выходит из высотного дома, закуривает у подъезда и медленным шагом направляется к себе домой – четыре квартала по улицам Сеула, не менее двух часов таким шагом, шесть с половиной сигарет и два сообщения. «Скучаю». … «Не изменяй мне». Тэхен не изменяет, не скучает, не думает о том, кто все это пишет. Он знает. *** Комната встречает Юнги опять в компании Чонгука. Они как любовники, которых никто не должен увидеть и о которых ни в коем случае не должны узнать. Гук подобно голодному зверю впивается в губы старшего, прижимает к двери грубо и так же грубо просовывает колено между ног своего хена, срывая стоны с губ. Все происходит быстро и в то же время как-то медленно и неуверенно: снятая одежда, влажные пальцы, мокрые поцелуи и идеальные стоны, как отмечает Тэхен. Идеальна в его комнате сегодня и пара. Чонгук властный и берет что хочет, Юнги на удивление податливый, и это даже Тэхену кажется странным. Чуть ранее… – Мы записываться, – кричит Юнги перед тем, как выйти из VIP-комнаты клуба, выпихивая перед собой макне. Младший знает, что все записано было еще вчера, а сегодня даже обработано, и ему понравилось звучание, но никто больше не знает. И в первом же туалете клуба, откуда они пытаются сбежать под этим предлогом, Юнги после долгих поцелуев за волосы тянет Чонгука вниз и даже не просит. Младший делает отменный, глубокий минет, Шуга кончает с хриплым стоном и волосами Гука, сильно сжатыми в пальцах. Они могли бы уехать домой, чтобы если что быть в студии, уйти потом из студии, отдохнуть, выпить, пройтись, да что угодно, лишь бы в здании, где находится студия, но все не так. Они едут туда, где на них будут смотреть… Множество поцелуев усыпают белоснежную кожу, а парень лишь закидывает голову назад, позволяя целовать себя, стонет еле слышно сквозь приоткрытые губы, закрывает глаза и прогибается, когда по его спине от лопаток до поясницы проскальзывают пальцы младшего. Юнги обвивает шею Чона, ерзает на его бедрах, пока его медленно растягивают, отвлекая поцелуями, а Шуге хватает секунды, чтобы совершить ошибку и перевести взгляд на Тэхена. У того губы плотно сжаты, взгляд тяжелый, руки на подлокотниках огромного кресла и нога на ногу. На языке крутится парочка язвительных фраз, но озвучить парень их не торопится, а потом перед глазами все плывет, внутри больно и горячо, а на губах требовательные поцелуи младшего. Юнги успевает спастись, но, кажется, крючок с приманкой уже где-то в районе его горла и скоро подцепит парня, стоит только дернуть. Тэхен не охотник и тем более не рыбак, у него просто взгляд похлеще любой приманки, хотя он бы и рад надеть темные очки. – Хен, – стонет макне, губами изучая плечи старшего. Он помогает двигаться, придерживая за бедра и прижимая периодически к себе. Рэперу немного неудобно, но разливающееся удовольствие по телу перебивает дискомфорт. Тэхен наблюдает за всем и не понимает, где просчитался. Глядя на Юнги, раньше он бы в жизни не подумал, что его можно вот так брать, чтобы до царапин на спине и синяков на белых бедрах. Но он просчитался, потому что смотрит на происходящее и чувствует в горле острие крючка. А Шуга, как назло, стонет громче, губы раскрывает шире, облизывает их языком и так красиво, но чертовски по-пидорски запускает пальцы в пряди черных волос Чонгука, сжимает их, оттягивает голову назад и целует губы младшего. «Чертовски по-пидорски», – думает Тэхен, а в горле пересыхает. Он здесь хозяин, поэтому, не боясь спугнуть остальных, встает с кресла и идет к столу. – Присоединишься? – внезапно спрашивает Юнги. – Ты что-то хочешь? – задает вопрос Тэхен, откупоривая бутылку, наполняет бокал и, развернувшись к кровати лицом, опирается о стол. – Да. – Озвучь, – почти требует брюнет. – Хен, – Чон тычется носом в горячую с легким румянцем щеку. – Его нельзя. – Я не знаю таких слов. – Самовлюбленный, – Тэ подходит к кровати. – Вы продолжайте, – в этот момент Юнги посещает чувство, будто это он в борделе проститутка и Тэхен заплатил ту сумму из своего кармана и теперь, потягивая из бокала дорогое вино, наблюдает за ними. – Хен, сядь на кровать, – эта фраза уже адресована Тэхену, и звучит до боли невинно, но очень фальшиво. С этим поспорить Тэхен не может, ведь если ему говорят что-то делать, он это делает, главное, помнить правила и не выходить за рамки. Он присаживается в изголовье кровати, подкладывает под спину подушку и наблюдает ровно до того момента, когда стоны слишком громкие, а толчки все быстрее, до того, как телефон Юнги начинает вибрировать по простыне. – Чимин звонит, – Тэ приподнимает телефон, протягивая его парню, но как только Шуга отвлекается от Чона и тянется рукой, Тэ резко меняет свои планы и принимает вызов. – Алло. – Хен? – голос на том конце звонкий и немного встревоженный. – Очень похоже на то, – делает выводы Тэ, замечая в глазах Шуги неприкрытый страх. – Я, наверное, ошибся, – тихо отвечают на том конце. – Но разве ты не Чимин? Знаешь, твой хен немного сейчас занят, зато я свободен. Поболтаем? – Но… – У тебя красивый голос, ты не певец? – Ну… – заминается Чимин и краснеет, благо, никто не видит, но Юнги точно знает, как сейчас смущен его мальчик. – Дай сюда, – зло цедит Юнги, протягивая руку. – Пойдешь со мной на свидание? – внезапно задает вопрос Тэхен, а Чимин на том конце почему-то соглашается. – Я запишу твой номер и позвоню на днях, – Тэ улыбается и отключает звонок. – Ты что-то желаешь, хен? – издевательски тянет, отдавая телефон владельцу. – Твоей смерти, – и как-то больше не хочется секса.