Жизнь в темноте

Ник Проснулся от звонка будильника и только это, наверное, было как обычно, в остальном же... Тело ломило после сна на неудобном узком диване в гостиной. Поленился разложить и результат не заставил себя ждать. Душ не взбодрил, как это обычно бывает, да и чашка крепкого кофе не принесла наслаждения. Понедельник, что уж тут... Хотя, таких ужасных понедельников я и не помню в своей жизни. Все как-то обходилось.. - Макс, вставай, - не очень громко сказал, войдя в спальню и сразу пошел к шкафу за вещами. Но в ответ мне была тишина. - Макс, ты слышишь?! - щелкнул выключателем и повернулся к кровати. Но там было лишь скомканное одеяло, которое я принял в темноте за тело парня. - И куда тебя унесло в такую рань, интересно? - тут же позабыл про шкаф и стал разбираться с бельем, застилать чистое, ведь Макс так и спал в одежде, которую не позволил с себя снять. Заснул в ней, во всяком случае, а теперь она горкой валялась в углу комнаты. Все это, конечно, можно было сделать и вечером, но зачем откладывать с уборкой. Не так много времени все это занимает, если делать сразу. Закончив, переоделся и, взяв материалы, которые могут сегодня пригодиться на занятиях, отправился на работу. Но на этом «мой день» не закончился. Бьюик отказывался заводиться, а когда это случилось, «чихнул» пару раз и заглох окончательно. Но разбираться что и как времени катастрофически не хватало. Рабочий день вот-вот начнется, а мне еще ехать. Быстро закрыв машину, еле удержавшись, чтобы не попинать ее немного, вышел из подземного гаража и стал озираться в поисках такси. Я знал, что если сейчас же не уеду, то опоздаю на работу. Только вот такси не наблюдалось. Все как по закону подлости. На автостоп, тоже никто не останавливался. Все спешили по своим делам и до какого-то бедолаги им не было дела. Захотелось хорошенько выматериться, хотя обычно я всегда сдерживаюсь и не допускаю ругательств, даже когда очень хочется. - Садись, - крикнули из остановившейся машины. - Тебе куда? Ну наконец-то! Я бы даже сказал: аллилуйя! Парень, решивший меня подбросить, только что выехал из гаража, так что стоило мне сесть и закрыть дверцу, он тронул машину с места и влился в общий поток. - Так куда? – переспросил добрый самаритянин. Я назвал адрес центра, и парень, улыбнувшись, кивнул головой. Так что, несмотря на все утренние неурядицы, на работу я не опоздал, хотя и пришел минута в минуту. Все уже были в сборе и ждали только меня. Все, кроме Эшли Ридли. - Ну что ж, - откашлялся я, сверля недовольным взглядом пустое место, где всегда сидел этот замкнутый и колючий парень. – Пожалуй, начнем. Конечно же, я был недоволен, что Ридли не пришел. Конечно же, я был зол на всю эту ситуацию в целом. Конечно же, я волновался за него. Но все равно пришлось успокоиться и вести занятие как ни в чем не бывало. Ради остальных. Ведь группа не заканчивается только на одном Ридли. Только вот стоило раздать каждому персональное задание, как в дверь постучали. Находясь в это время у последних столов, мне пришлось бы довольно громко сказать "Войдите", но слух моих подопечных слишком чуток. Так что, пройдя вдоль столов учебной комнаты, вернулся к своему и лишь тогда негромко разрешил войти стучавшемуся: - Войдите. - Здравствуйте! - в проем заглянула Моника. Вообще-то я ожидал увидеть Эшли, даже почему-то желал этого, но уж никак не его сестру. Внутри все сжалось от плохого предчувствия. Ридли. Он все же решил не приходить больше на занятия и прислал Монику, чтобы предупредила администрацию и меня. Жаль, очень жаль... - Доброе утро, - поздоровался в ответ и спросил, чтобы не строить догадок, а узнать все наверняка: - А где Эшли? Он придет сегодня на занятия? - Брат? - удивленно спросила она и обвела взглядом учеников, словно бы искала среди них его. - А разве он не здесь? Ее удивление отсутствием Эшли обрадовало, но и в то же время встревожило еще больше. Если сестра Ридли пришла не за этим, то зачем? И почему Эшли еще нет? С парнем могло случиться все что угодно от простого опоздания вызванного такси, до... Додумывать это "До" не хотелось. - К сожалению, нет, - подошел к двери и, чтобы не мешать людям заниматься, вывел Монику из кабинета. - Но я надеюсь, что Эшли еще придет. - О, конечно придет, - обеспокоенно кивнула она. - Он такой. Не всегда с ним бывает легко. Потом девушка встряхнулась и вдруг послала завлекающую улыбку: - Я, собственно, по какому поводу... - И по какому же? - натянуто улыбнулся, чтобы не обидеть ее. Хотя поправде, мне было абсолютно все равно, зачем она тут, если это не касается Ридли, конечно. - Ну... - Моника немного замялась, повела плечами, а потом выдала: - Не желаете в обед выпить чашечку кофе? Отказать - обидеть, согласиться - дать повод думать, что она мне нравится. И как быть? - рассуждал, глядя как девушка, не скрывая своего интереса, строит мне глазки. - Спасибо за приглашение, Моника, но сегодня я не смогу, - выбрал середину. - Может как-нибудь в следующий раз? - Жаль, - огорченно вздохнула девушка. - Ну может быть тогда завтра? Она не желала уходить, не получив конкретного ответа. И решив, что все равно не избегу чашки кофе в ее компании, согласился: - Хорошо, завтра.Только, если Вы не против, то в нашем кафе на первом этаже. - Договорились! - радостно закивала та. - Какая идиллия! - вдруг неожиданно сбоку раздался весьма знакомый голос. - Теперь мне придется молить всех богов, чтобы в нашу семью не пробрался лицемерный тип с эгоистичными друзьями. Неприкрытый сарказм и враждебность сквозили в каждом слове, и Эшли даже не пытался их скрыть. Захотелось ругаться, что он пришел так не вовремя, что услышал наш разговор. Но вместо этого взял себя в руки и улыбнулся Монике. - Договорились. Жду вас в двенадцать в кафе. А сейчас, прошу извинить, люди ждут моего возвращения в кабинет. – А потом уже Ридли: - Доброе утро, Эшли. Прошу в кабинет... - отошел от двери, давая парню возможность пройти первым. Он постоял немного, переступая с ноги на ногу, но потом двинулся вперед, стараясь плавно двигать тростью перед собой, изучая путь. Моника же все никак не желала уходить. Она хмурилась после слов брата, но ничего не высказала в ответ, только вздохнула и покосилась на меня. Я лишь пожал плечами и полуулыбнулся девушке, словно не понимая, о чем только что говорил Ридли. Пусть все это останется между нами двоими. - До завтра, Моника, - попрощался, когда Эшли все-таки вошел в кабинет. - Буду ждать вас в кафе. Эшли медленно брел к своему месту, еле заметно приостанавливаясь в неуверенности, куда двинуться дальше. За это время он еще не запомнил точно этот путь? У парня вообще были проблемы с координацией или, я бы даже сказал, адаптацией к новым ситуациям. Впрочем, оно и понятно. Но помощь предлагать не стал. Он хочет со всем справляться сам, вот и пусть пробует. Пусть набивает шишки, раз ошибки других его не учат, а я, по мере возможности, прослежу, чтобы эти "шишки" были не очень болезненными. Во всяком случае, пока он находится в этих стенах. Оглядев столы, за которыми так и продолжали заниматься ученики, подошел к своему и, просмотрев записи, составленные для Ридли, решил, что возможно пора дать ему прибор Брайля. Просто попробовать, а там посмотрим. "Пора или еще нет?" - повертел его в руке, дожидаясь, когда Ридли сядет. Тот все-таки уместился на своем месте и с раздражением откинул в сторону второго стула трость. - Гадство, - еле слышно пробормотал Ридли, передергивая плечами. Было видно, что его что-то беспокоит, но парень скорее сжует подошву своего ботинка, чем признается мне в какой-либо проблеме. К сожалению, между нами за этот срок было только недопонимание, да и у самого Ридли характер не сахар. Удивительно, что он еще пришел сегодня сюда. Почему-то я очень рад этому. И не удивительно, ведь я переживаю за всех своих учеников. Но Ридли... За него я, кажется, переживаю больше, чем за всех остальных. Со слепотой он почти смирился, но вот с зависимостью от окружающих... Ему придется тяжелее, чем всем остальным. - Эшли? - подойдя к его столу, поднял упавшую на пол трость и положил на стул рядом с парнем. - Все в порядке? - Конечно! - огрызнулся тот, вновь выставляя эти свои колючки. - А разве может быть… Он хотел добавить что-то не менее язвительное, но потом поморщился и замолчал. Что может быть?.. - хотел спросить. – По-другому? Может, я знаю, что может. К чему эти колючки и язвительность? Они только мешают в общении и обучении. Но не могу же я заставить его любить себя. Хотя, любить и не надо, можно просто относиться более терпимо для начала. - Эшли, - убрал мешающую трость и сел на стул рядом с парнем. Он молчал, делая вид, что меня нет, вообще не существует, лишь еще больше поджал губы. - Давай на время забудем обиды и вражду. Мне нужно многому тебя научить, а если такое отношение будет продолжаться и дальше, и мне и тебе будет тяжело общаться. - От близости парня вдруг вспомнилось, как проснулся сжимая его в объятьях, как тепло и уютно было с ним, и понял окончательно: тяжело будет в любом случае. - Подумай над моими словами, - быстро встав, отошел от него и, пройдя несколько шагов до шкафа с пособиями, достал специальный прибор. Взяв там же на полке листы бумаги, вернулся к Ридли. - Эшли, - позвал парня, обозначив, что вернулся обратно. - Я сейчас дам тебе прибор Брайля. Пора начинать учиться писать и читать. - Ладно, - равнодушно пробормотал парень. Меня напрягает эта его пассивность на занятиях. Или же наоборот, излишняя агрессия. Но я просто не могу понять, как же нужно себя с ним вести. Бесит. Как же бесит эта неуверенность, что стала появляться рядом с ним в последнее время. Господи, иногда мне кажется, что Ридли - мой самый тяжелый ученик. Но что может быть такого непримиримого в этом человеке? В этом парне… Невольно вгляделся в него, не спеша ставить прибор на стол. Он все-таки красивый, я давно это признал. Конечно, не чета, например, Максу, но все равно красивый. Эдакая холодная красота, недоступная. Макс же горячий и страстный, а Ридли даже надменен в некотором роде. Даже я бы сказал - скрытен и замкнут. Сам не знаю, какие чувства у меня вызывает его показательная независимость. Иногда восхищение этой стойкостью, иногда сожаление, что не все так просто, иногда раздражение, потому что Ридли перебарщивает. Парень просто не понимает, что бывают случаи, где больших усилий стоит именно принятие помощи, когда нужно смирить гордость. Сейчас же он напоминает мне ребенка, что стучит ногами и требует конфет. Или же подростка, выпячивающего навстречу всему миру свою непримиримость. Только вот тут не за что бороться. С этим уже нужно просто жить. А Ридли еще не может. И мне жаль... Но ведь и жалости он не приемлет. Так что же делать мне? Впервые чувствую в общении с учеником неуверенность и растерянность. Почему-то все мои логические выводы разбегаются в стороны, когда дело касается Ридли. - Надеюсь, ты не имеешь виды на мою сестру, - вдруг оторвал меня от размышлений сам объект этих самых мыслей. - Эм... - Вот чего я ожидал меньше всего, так это такого вопроса. Поэтому слегка растерялся и ответил не сразу: - Твоя сестра, конечно, симпатичная девушка, но все-таки не в моем вкусе, так что не переживай по этому поводу. - Тогда мог бы и отказаться, - буркнул он. - Эта дура же тебе проходу не даст, да еще и мне все уши прожужжит. А потом начнет сюда таскаться, якобы помогая мне. И да, я все равно люблю свою сестру! Он непримиримо скрестил руки на груди и задрал подбородок повыше. Эшли прав. Моника не из тех девушек, которые будут издалека наблюдать и молча вздыхать. Такие идут напролом к намеченной цели, не смотря ни на что. Лишь одно может уберечь меня от ее домогательств, и этим я займусь завтра: скажу правду, если, конечно, все остальные методы избавиться от ее внимания не помогут. - Так... - с особой осторожностью, чтобы не грохнуть прибором, положил его на стол и, чуть склонившись к Эшли, сказал: - Во взаимоотношениях с твоей сестрой я как-нибудь сам разберусь, - отчитываться перед парнем я не собирался, а то, что попробовал отказаться, но не получилось, можно умолчать. - Давай лучше поговорим о наших отношениях? - А у нас никаких отношений нет! - ядовито фыркнул Ридли. - Есть, и они мне совсем не нравятся, - не обратил внимания на его фырканье. - Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ты ведешь себя со мной, как будто я монстр какой-то. Злишься, язвишь... Скажи, почему? Почему такая враждебность? Я затаив дыхание ждал ответа, ведь от этого зависит почти все, вплоть до того, будем ли мы работать вместе или мне стоит передать Эшли кому-то из других учителей. В такой враждебной атмосфере, когда не знаешь чего ожидать от парня в следующую минуту, работать нельзя. Как же мне не хочется отдавать его другим учителям, но ни я, ни он долго не выдержим напряжения в отношениях. И тогда его все равно придется переводить в другую группу, потому что любые конфликты между учениками и учителями недопустимы. - Да потому что ты и есть монстр! - зло зашипел Ридли. - Лицемерный и эгоистичный тип! - Обоснуй, пожалуйста, - тихо попросил парня. - Почему ты так думаешь? Разговор с Эшли хоть и на пониженных тонах, но мог привлечь внимание других людей, занимающихся в кабинете, и я время от времени окидывал группу взглядом. Все продолжали заниматься, а в наушниках им не должно быть слышно, о чем мы разговариваем. - Оу, тебе напомнить нашу недавнюю встречу в магазине? - продолжил язвить Ридли. - Интересно, тут ты распинаешься, как сильно заботишься о нас, а потом шастаешь с типами, что презирают слепых и вообще "ущербных", как ты сам выразился! - Я уже извинился за тот случай, если ты помнишь, - и снова эта неловкость за грубые слова Макса сказанные во всеуслышание. - И... люди не идеальны, как ты не понимаешь, Эшли. Ты вот тоже срываешься на мне, хотя, по-большему счету, объяснить почему не можешь. И дело тут не в Ма… Не в том, с кем я «шастаю», как ты выразился, а в личной неприязни именно ко мне, с первого же дня. Правда, я не понимаю из-за чего. Только вот слушать меня он не пожелал. Не спорил, конечно, а просто упрямо отвернулся и вновь замкнулся в себе. Вздохнул, поняв, что ответа не дождусь. Хотя желал бы я знать, почему все-таки нам никак не сработаться. Разговор занял всего минут десять, но мне казалось, что прошло не меньше часа, такими напряженными они для меня были. Вопреки здравому смыслу, хотелось прямо сейчас закончить урок и, спустившись вниз, выпить кофе, да подумать, как быть дальше с парнем. Стоит мучиться или отдать его другим прямо сейчас, пока прошло всего пару недель с начала его занятий. Но посмотрев на сложенные на груди руки, на упрямо поджатые губы и в непримиримости вздернутый подбородок усмехнулся. Он стоит этого. - Оставь на время свою неприязнь ко мне, и давай заниматься, Эшли, - снова сел на стул рядом с парнем и, полуобернувшись, пододвинул к нему листы и прибор Брайля. Работа с ним требует объяснения буквально на пальцах. - Можно подумать это так легко, - буркнул Ридли, но все-таки положил руки на стол, приготовившись выполнять все мои действия. На удивление сегодня все прошло очень даже неплохо. Парень внимательно выслушал объяснения. Потом задал пару вопросов, уточняя непонятое. Но он, черт возьми, сотрудничал со мной? Впервые. И даже не спорил, когда я брал его за руки, чтобы показать, как вставить лист, как пользоваться грифелем... Единственно, Эшли чуть вздрагивал, стоило к нему прикоснуться. Сначала я не придал этому значения, но под конец занятия задумался "почему?". Ведь такая реакция у людей лишь в том случае, когда они не ожидают прикосновения, а здесь Эшли знал, что объясняя, я тактильно покажу ему все. Так почему же такая реакция на каждое прикосновение? Непонятно, но очень надеюсь, что не от отвращения. Занятие закончилось, и все мои ученики разошлись по другим специалистам. Мне же осталось лишь убрать все за ними и можно идти домой. Эшли Уродский день! И жизнь эта уродская! Словно бы весь мир сговорился, желая показать, что мне тут не место. Утром прозвенел будильник, и я нечаянно смахнул его с тумбочки, желая выключить. Тот как-то хрустнул от удара об пол и замолчал, а ведь Моника мне специально настроила его, чтобы будил на занятия в центре. Пока встал, сходил в душ, то успел совершенно забыть про это адское устройство, в результате чего и поплатился: наступил на него, потерял равновесие и встретился носом с полом. В момент удара мне показалось, что это стопроцентный перелом, но обошлось. Вроде бы даже крови не было. Не знаю, припух ли нос, но болел не переставая потом весь день, добавляя «хорошего» настроения. Зато я здорово разодрал ногу об пластмассового монстра, пара осколков хрупнувшего будильника прокололи кожу. Вдобавок к носу я начал хромать. Потом я спалил свой завтрак. Есть горелый до угольков бекон не прельщало, так что все-таки пошел голодный. И в центр я опоздал, провозился с дурацким такси неизвестно сколько времени. Но апофеозом был все-таки случайно услышанный разговор этого недоумка и сестры. Они, видите ли, встречаются завтра в кафе! Подумать только, этот урод назначил ей встречу. Кофе они посидят попьют, пообщаются. Глаза мои б не… Я замер, до боли стискивая кулаки. - Не видели… - вслух закончил свою фразу. Действительно. Мои глаза никогда этого и не увидят. Дыхание перехватило от жалости к себе. Ну почему? Почему? Если она ему не интересна, то почему он пригласил ее в кафе? Она же влюбится в этого урода. Начнут трахаться, таскаться к нему на квартиру. И Моника совершенно забудет про меня. А если он на ней женится? Что тогда? Сестра совсем про меня забудет? И я останусь один. Это слово звучало как приговор: один! Я и так один, в этой темноте. Лишь изредка меня спасает ее голос. Родной человек, который любит меня любым, какой я есть. Пускай даже невыносимым, как сейчас. Но она любит меня, возится со мной, старается изо всех сил! Но что если ей надоест это? Что если ОН станет ей дороже меня? Ночная кукушка ведь всегда перекукует дневную. Этот Лини – лицемерный и двуличный урод! Если вдруг его друзья станут и друзьями Моники, то где гарантия, что она не станет после этого даже видеться со мной? Просто забудет про ущербного брата. Что тогда? Я уткнулся лицом в подушку, пытаясь сдержать слезы отчаяния. Как же я буду жить без нее? Кто тогда у меня останется? После аварии у меня больше нет друзей, нет любовников. Только Моника, только сестра. Кем же буду я без нее? Слепым затворником? Один, один, один… Не знаю, как мне хватило сил досидеть с этим Лини и все-таки доехать домой, чтобы скопившееся раздражение и отчаяние не прорвало хрупкую плотину оставшегося равновесия. Наверное, поэтому я постарался сосредоточиться на дурацком Брайле и этой писанине! Правда, когда засранец касался меня, то приходилось сдерживаться, чтобы не вмазать наугад кулаком. Он хочет забрать у меня сестру! Последнее, что у меня осталось хорошего. Но я не отдам ему Монику! Решение явиться на эту встречу пришло не сразу. Нет, вначале я тонул в своем горе, потом с разрушительной силой готовил ужин, после чего сметал осколки битой посуды в мусорку. Принял душ, до красноты натирая себя мочалкой. И уже когда забрался в постель, только тогда осознал: я могу помешать! Да, я действительно могу прийти на эту встречу и что-нибудь сделать, лишь бы Моника поняла, какой же урод этот Лини. Нет, ну может на физиономию он и не урод, как мне представлялось вначале. Запала же на него сестра как-то. Но вот моральный урод, это точно!