Наше счастье

Август в городе Сендай выдался на удивление холодным и сырым. Дождь шёл почти каждый день, и жителям ничего не оставалось, кроме как сидеть дома, укутавшись в тёплый плед перед камином с кружкой горячего какао, что так согревает замёрзшие тела. Монки Ди Луффи сидел на подоконнике и смотрел на стекающие по окну дождевые капли. Ему было нестерпимо скучно. Дома он был один, что ещё больше удручало его. Гарп уехал на какое-то задание, порученное начальством. А Эйс… Эйс ушёл к Дадан. Последние два месяца Эйс вёл себя очень странно, что не могло не укрыться от глаз Луффи. Ему хотелось спросить брата, но тот только отмахивался и говорил что-то вроде: «Потом, Луффи. Я занят». И так все два месяца. Луффи было обидно, что брат стал уделять ему меньше внимания. Даже Гарп, который и недели у них не пробыл, заметил эти изменения в Эйсе. Он хмурил брови, пытался поговорить с внуком, но тот только отмахивался и повторял: «Потом, старик. Я занят «. Гарпа такой расклад не устраивал, но ничего поделать с этим он не мог. Эйс отдалялся от них всё дальше, и они ничего не могли сделать с этим, как бы не старались узнать причину таких резких изменений. Луффи вздохнул и перевёл взгляд на стол. На этом столе они когда-то сидели и рисовали; дурачились и просто сидели за ним и разговаривали о всякой ерунде. На душе скребли кошки. Луффи боялся. Чего именно, он не знал. Он думал, что перемены Эйса как-то связаны со сном, что приснился ему два месяца назад. Он рассказал Макино о своем сне, когда девушка приезжала к ним по просьбе Гарпа. Макино сказала, что сон Луффи — плохо знак, но ему не о чем волноваться, ведь это просто сон. Но мальчик не забыл, не смотря на то, что сны он всегда забывал, стоило ему только проснуться. Стоило ему закрыть глаза, как картина вновь вставала у него пред глазами: Эйс, стоящий над ним, рука, что пронзила грудную клетку брата; и силуэт крупного мужчины, нависшая на Эйсом. Страшно. Вспоминая тот сон, единственное, что чувствовал Луффи, был страх, неверие, непонимания того, что только что произошло, и… сожаление. Сожаление от того, что не смог… А что не смог, Луффи не знал. Для его детского ума это было слишком. Этот сон стал его проклятием. Он преследовал его везде: дома, на улице, в автобусе, в лесу, в гостях. И всему этому кошмару не было конца. Но здесь есть одна, но всё-таки хорошая сторона — Эйс теперь спал с ним. Каждый раз просыпаясь ночью от очередного кошмара, он всегда укладывал его на подушку, гладил по голове и шёпотом говорил: «Я здесь. Все хорошо. Я с тобой, Луффи». И мальчик успокаивался под тихим шёпотом брата. И никакие кошмары ему после этого не снились, ведь брат был рядом. А сейчас Эйса рядом не было, и от этого у Луффи появилось навязчивое желание забиться в угол комнаты и сидеть там до прихода брата, ведь старик навряд ли появится в ближайшее время. Слезать с подоконника никакого желания не было, поэтому Луффи прижал к себе колени и уткнулся в них лицом. Тишина, что стояла в квартире, давила точно также, как толща воды в момент, когда идёшь ко дну. Ему это ощущение знакомо не понаслышке. Три года назад они вместе с Эйсом и Сабо пошли на пляж, благо в той местности, где они жили с Дадан, такое место было. *** На пляже, как и всегда, никого из людей не было. Люди на пляже в этом месте были большой редкостью. Сабо даже как-то пошутил, сказав, что людей, которые появляются на пляже, можно записывать в Красную книгу. И вот, придя на пляж и раздевшись до трусов, Эйс с Сабо раскладывали полотенца, в то время как сам Луффи бегал вдоль берега, в нетерпении поскорее зайти в море. «Эй, Луффи! Не заходи далеко в море! Тут всё-таки глубоко, а ты плавать не умеешь,» — крикнул ему тогда Сабо, но он его не услышал, так как уже был в море. Морская вода приятно холодила разгорячённую из-за палящего солнца, кожу. Расслабившись, четырёхлетний Луффи совсем не заметил как его подхватило течением, и он всё дальше отдаляется от песчаного берега. Тёплые лучи солнца пригревали и не давали замёрзнуть в холодном море. Луффи уже был довольно далеко от пляжа, когда услышал громкий окрик Эйса: " ЛУФФИ! ИДИОТ! " — кричал старший брат, уже плывя в направлении Луффи. Не ожидавший такого, Луффи резко принял вертикальное положение, что и стало его роковой ошибкой. Не почувствовав опоры под ногами, он стал барахтаться в воде, из-за чего начал тонуть. " ЭЙС! САБО! СПАСИТЕ МЕНЯ! " — кричал Луффи, с ужасом понимая, что море начинает понемногу штормить, и небольшие волны всё дальше отдаляют его от берега, и в ближайшее время обещали унести его и от всего острова. Эйса в его поле зрения не оказалось, отчего у Луффи началась настоящая паника. И когда он хотел позвать брата, то в горло ему попала морская вода. Он начал кашлять, ещё больше глотая солёной воды. " Э-КХА-КХА-ХК-ЙСУ» — вода попала в дыхательные пути, мальчик захлебнулся водой и начал идти ко дну. " ЛУФФИ!!! " — последним, что он услышал, был крик отчаяния Эйса, после чего мальчик с головой погрузился в воду. Ему было холодно. Очень холодно. Бульк. Бульк-бульк. Он не понимал, что это за звуки. Вокруг было очень тихо. Не было слышно ни криков чаек, ни звуков прибрежного моря, ни Сабо и Эйса. Ни-че-го. Дышать. Он не мог дышать. Ни вздохнуть не выдохнуть. «Эйс? Сабо? Эй, где вы?! ЭЙС! САБО! ПОМОГИТЕ!» — от страха и желания позвать братьев, Луффи открыл рот и вода с новой силой хлынула внутрь рта. Открыв глаза, Луффи увидел свет. Он был далёк, очень далёк от него. Свет казался таким тёплым; он обещал согреть и уберечь от холода, который полностью проник внутрь тела несмышлёного ребёнка. Он из последних сил попытался дотронуться до тёплого света, но ничего не поймал. Грудную клетку что-то сильно сдавливало, тем самым не давая возможности всплыть на поверхность. Луффи перестал делать какие-либо попытки всплыть, прекрасно понимая, что сделать это ему не удастся. «Эйс… Сабо… Спасите меня… Прошу…» — на грани сознания, молил Луффи. Последнее, что он видел перед тем как покинуть сознание, был чёрный силуэт, загородивший мальчику яркий свет. На последней нитке сознания, Луффи с усталой злостью подумал о том, какой плохой была тень, что загородила ему манящий, и такой тёплый свет. -…фи! Открой глаза! ЛУФФИ! — сознание медленно возвращалось к мальчику. Ресницы дрогнули. Мальчик почувствовал, что кто-то бьёт его по щекам, причём довольно сильно и болезненно. От боли мальчик резко открыл глаза и попытался сесть, но почти тут же был повален обратно на тёплый, почти горячий песок. — ИДИОТ!!! — крикнули ему в лицо Сабо и Эйс, склонившись над ним. — А? — только и смог произнести Луффи, после чего зашёлся в кашле. Сабо и Эйс, смотря на то, как мальчик отплёвывается от воды, что выливалась изо рта, облегчённо выдохнули, и тут же упали на песок. Луффи прекратил отплёвываться и посмотрел с удивлением на двоих братьев. — Эй, вы чего? — спросил он, склоняясь над двумя мальчиками точно так же, как и они минуту назад над ним. — Чего? — тихо начал Эйс, после чего принял вертикальное положение, и со злостью начал кричать на шокированного брата. — ЧЕГО?! ТЫ! ТЫ ВООБЩЕ СЛУШАЛ, ЧТО ТЕБЕ КРИЧАЛ САБО, А?! ТЫ О ЧЕМ ДУМАЛ, ДУБИНА?! — кричал Эйс, каждый раз ударяя младшего брата по голове. — ТЫ! ДА КАК ТЫ!.. ДА Я!.. ДА САБО!.. А ТЫ!.. — Эйс уже не знал, что ещё ему сказать. Его рука была занесена над сжавшимся в маленький комок от страха братом. — Хватит, Эйс, — со вздохом произнёс Сабо, поднимаясь и принимая вертикальное положение. — Посмотри на него, он и так до смерти напуган. — сказал Сабо, после чего посмотрел на Луффи. — Эй, ты как? В порядке? Ничего не болит? Дышать не трудно? Луффи всхлипнул носом, а потом сдавленно и тихо произнёс: — Нет. — Врёшь ведь! — крикнул Эйс, и хотел было опять ударить брата, но увидев как тот сильнее сжался, опустил свою руку ему на голову. Луффи вскинул на него удивлённые глаза. — Скажи всё как есть, Луффи. Нам станет от этого легче, как и тебе, — сказал примирительно Эйс, невесомо поглаживая продрогшего брата по голове. Глаза Луффи наполнились слезами, и он бросился на брата, повалив его на песок, обнимая за пояс и утыкаясь ему в грудь. Послышались протяжные рыдания. — Я… т-так… испугал-лся… — сквозь всхлипы говорил он, сильнее прижимаясь к брату, ища поддержки в нём. Эйс лежал на песке и аккуратно гладил плачущего брата по спине. Луффи понемногу успокаивался, уткнувшись лицом ему в грудь, тем самым прячась от света. Вставать не хотелось. Да и зачем, когда тебя обнимает любимый брат, за место того, чтобы как обычно давать тумаков? Надо пользоваться моментом, пока такой имеется. Что Луффи и делал. Послышался вздох. — Ладно, — сказал Сабо, поднимаясь и отряхиваясь от песка. — Раз с тобой всё хорошо, то следует ещё немного поплавать, а потом возвращаться. Никто возражать не стал. Луффи больше в море не пускали. Мальчик бы и сам больше не посмел подойти к морю. Следили за ним по очереди, а то и вдвоём из моря. В тот день, Луффи навсегда разучился плавать. Потому как тот случай слишком сильно пошатнул его сознание. И теперь, стоило ему подойти к морю близко, у него начиналось головокружение и слабость в ногах. И отойти от водяной глади сам он не мог, нужен был помощник. *** Луффи поплотнее закутался в плед, который принёс из комнаты деда. На улице всё сильнее лил дождь. Посмотрев вниз, Луффи увидел быстро идущих прохожих, что скорее спешили под тёплый кров своих квартир. «Наверное, дома этих людей ждут», — грустно подумал мальчик. Он перевёл взгляд в комнату, которая была погружена во мрак. Вещи нигде не валялись, и в комнате было на удивление чисто. От скуки, Луффи сам не заметив того, убрался в комнате. А когда заметил, ему настолько было всё равно, что никакого желания портить порядок, у него не осталось. Этот день был страннее из всех странных, в последнее время, дней. Луффи с самого утра был один. Проснувшись, он не заметил рядом брата, который обычно спал рядом с ним. Сначала, мальчик подумал, что тот на кухне. Но, зайдя в оную, его встретила лишь холодная тишина. Брата там не наблюдалось. «Э-эйс!» — кричал он, ходя по квартире и заглядывая в комнаты. Но ответа он так и не услышал. Обойдя всю квартиру вдоль и поперёк, Луффи вернулся обратно в комнату и сел на подоконник. Есть не хотелось. А зачем, если не с кем разделить сладостные минуты трапезы? Одному есть не так интересно и весело, нежели когда ты в кругу друзей или семьи. И сидя на холодом подоконнике, Луффи смотрел на улицу, думая о том, что он не прочь пройтись под дождём. Ведь приди он домой, промокший до нитки, Эйс наверняка даст ему по голове, накричит, но поведёт в ванну и посадит в тёплую воду. А потом вытрет насухо, перенесёт в комнату, укутает с головой в одеяло, ляжет рядом и обнимет. И ещё долгое время он будет ворчать и сетовать на то, почему Судьба подбросила ему такого брата. Но всё так же будет лежать и обнимать его, согревая теплом своего тела. Но это лишь наивные мечты. Эйса дома нет, никого дома, кроме сидящего на подоконнике мальчика, нет. *** За окном сверкнула молния и Луффи, что задремал, вздрогнул. Посмотрев в окно, мальчик не смог понять какое сейчас время суток. Небо было затянуто черными тучами. Просвета нигде не наблюдалось и Луффи, горестно вздохнув, слез с полюбившегося подоконника. Укутавшись в одеяло, словно кокон, мальчик двинулся в сторону кухни. В квартире стояла глухая и такая уже привычная тишина, которая означала одно — дома он один. Луффи вспомнился вечер приезда деда, и день до того. Сейчас, когда он один и рядом никого нет, всё произошедшее тогда кажется ему событиями вековой давности, хотя прошло только два месяца. Он отчётливо помнил день, когда они с Эйсом убирались в квартире, чтобы к приезду старика всё было в относительном порядке. Когда брат объяснял ему значение какого-то слова, которое Луффи забыл спустя две минуты после объяснений. Ещё они, кажется, что-то разбили тогда. А ещё они смотрели вечером фильм. Последнее мальчик помнил лучше всего, ведь это был первый раз, когда они с Эйсом спали вместе с тех пор, как переехали. Он помнил тепло рядом спящего брата, слышал отдалённый хлопок закрывшейся двери и помнил, как морщился от света, появившегося из ниоткуда и ужасно ярко бившего в глаза. А на следующий день они с Эйсом первый раз за долгое отсутствие увидели своего деда. Гарп ни капли не изменился с того момента, когда они видели его последний раз, давно это было. В тот день они гуляли по парку, а ещё на некоторое время пропал Эйс. Когда это произошло Луффи испугался, ведь раньше такого никогда не происходило, но его успокоил Гарп, сказав, что брат обязательно вернётся. Мальчик помнил, как сильно он смеялся, смотря, как его дед пытается побороть виртуального противника, попутно кроя его отборными матросскими нецензурными выражениями. Забавно было наблюдать, как окончательно проиграв, Гарп пытался вернуть потраченные деньги, крича на автомат и пылая праведным гневом. А потом, когда его оттащила администрация, он сидел на скамейке и не переставая ворчал что-то о « Дурацких железяках, которые ничего не смыслят в рукопашных боях». А потом, когда вернулся Эйс и они ещё недолго гуляли по парку, они вернулись домой, зайдя перед тем в магазин. И дома они с Эйсом спорили какой фильм они будут смотреть втроём после ужина. Они бы, наверное, подрались даже, не позови их Гарп на ужин. После они смотрели фильм. В фильме говорилось о мальчике, которого оставили одного дома на Рождество, не специально, конечно. Фильм был комедией, и они смеялись, смотря на проделки ребёнка. «Ха-ха, да я сейчас прям как тот мальчик из фильма! Ха-ха». Смех, с которым Луффи думал об этом, был отнюдь не весёлым. Этот смех был ироничным и очень, очень грустным. Луффи никогда бы не подумал, что останется один. И сейчас он боится. Он боится одиночества. Боится, что рядом с ним никого не будет. Он даже как-то сказал об этом Эйсу. « — Почему ты все время следуешь за мной?! — Потому что… — у мальчика выступили слёзы, -…потому что кроме тебя, у меня никого нет! Я не могу вернуться в деревню и я ненавижу горных бандитов! Если бы не ты, я бы остался совсем один! Одиночество хуже физической боли! — А как же родители? — У меня никого нет, кроме деда. — Значит, когда я рядом, тебе хорошо? Луффи кивнул. — А когда меня нет — плохо? Луффи вновь кивнул. Голова Эйса была опущена, глаза скрывала чёлка. — Ты хочешь, чтобы я жил? — спросил тихо Эйс, спустя минуту. Луффи замялся, немного сбитый с толку этим вопросом, но почти сразу же выкрикнул: — Конечно, хочу!» Луффи, честно сказать, до сих пор не понимает вопроса, заданного тогда Эйсом. Но он и не думает об этом, забивая свою маленькую голову другими, более важными, по его мнению, вопросами. *** Включив свет и зайдя на кухню, Луффи остановился на пороге и медленно обвёл взглядом помещение. Тут было чисто, свежо и… пусто. Он прошёл к холодильнику. Открыв его, осмотрел имеющиеся продукты и завис. Взгляд Луффи смотрел сквозь холодильник, создавалось ощущение, что мальчик заснул. Но Луффи не спал. Осматривая холодильник, он вдруг пришёл к заключению, что не голоден, хотя не ел почти весь день. И ему подумалось, что будь тут Эйс или Гарп и заметь его около холодильника, то он непременно получил бы по голове. Почему-то именно сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь ударил по голове, накричал, обвинил в чем-нибудь, одним словом, дал понять, что он не одинок. «Но тут никого, кроме меня», — вспомнил Луффи. Настроения есть не было, но он всё-таки сделал себе бутерброд. Вкуса хлеба и говядины он совсем не чувствовал. Это тоже самое, что попить воды — вкуса нет, но зато притупляет голод. Прожевав остатки бутерброда, Луффи на автомате вытер стол. Слепо кинув тряпку в раковину, он вышел из кухни, выключив свет. И вновь вся квартира погрузилась во мрак. «Совсем чуть-чуть, и я окончательно привыкну к этому», — думал мальчик, на ощупь ища дверь в комнату Эйса. Найдя свою цель, Луффи зашёл в комнату. Не включая света, он по памяти продвигался по помещению. Врезавшись правой ногой о ножку кровати, мальчик повернулся в направлении кровати, после чего упал на неё, не удосужившись проверить, а кровать ли это вообще. Упав лицом на мягкую поверхность, он ощутил приятный холод одеяла. Кровать пахла Эйсом, и Луффи посильнее зарылся носом в одеяло. Сам того не заметив, он погрузился в сон, убаюканный запахом брата, что создавал ощущение присутствия Эйса. *** Замочная скважина щёлкнула, оповещая о приходе ещё одного жильца квартиры. Отворив дверь, Эйс с удивлением всматривался в темноту. Сам факт, что в квартире темно, не так сильно поразил его, сколько то, что в помещении царила мёртвая тишина. На мгновение у старшего из братьев сложилось впечатление, что в квартире никого нет. Но, вспомнив о Луффи, Эйс отбросил столь абсурдную мысль. «Луффи никуда бы не ушёл. К тому же, у него нет ключей, чтобы открыть дверь» — думал Эйс, медленно раздеваясь и вешая куртку на вешалку. «А что, если он спустился через окно? Он ведь не может себя тихо вести, да и в квартире слишком чисто.» — мысль, резко посетившая его голову, не дала возможности нормально раздеться. Куртка упала на пол, так и не достигнув вешалки. Эйс резко развернулся, наспех скинул кроссовки, что разлетелись в разные углы, и быстрым шагом направился к комнате брата. Несдержанно распахнув дверь комнаты, Эйс бегло осмотрел обстановку. Пусто и… чисто. Но не чистота сейчас волновала Портгаса. Кинув взгляд на окно, он с облегчением увидел, что то закрыто. «Значит, он не сбегал», — только и было в голове. — «Но где он тогда?». Озадаченный исчезновением Луффи, Эйс начал ходить по комнатам квартиры, надеясь в одной из них увидеть непутёвого братца. Но всё было тщетно, Луффи в предполагаемых комнатах не наблюдалось. Тогда, уже на грани паники, Эйс начал осматривать всю квартиру, с каждым разом теряя надежду на находку брата. «Если он не сбегал и его нигде нет, то где он, чёрт подери?!». Сложившиеся ситуация радости не приносила. Эйс, с каждым промахом в поисках, раздражался всё сильнее. Единственное, что хоть как-то успокаивало его, это мысль, что как только он найдёт Луффи, то непременно надаёт тому, а то совсем расслабился. В итоге, морально измотанный и физически уставший, Эйс направился к себе. Свет включать он не стал, по памяти ориентируясь по комнате. Немного покопошившись в шкафу, на середину комнаты полетела большая дорожная сумка. За окном сверкнула молния, а после послышался раскат грома. От грома Эйс немного нервно дрогнул, но не прекратил рыться в шкафу. «Да где же. Оно же было тут…». Ища какую-то вещь в шкафу, Эйс параллельно кидал вещи, метко попадая в сумку. Со стороны кровати послышался шорох, отчего брюнет резко развернулся и встал в боевую стойку. На его кровати кто-то был. Кто-то маленький, отчаянный и… «Очень… НАГЛЫЙ!». Ярости Эйса не было предела. Дойдя в два шага до кровати, он шустро откинул одеяло. Его взору предстал потерявшийся брат, свернувшийся клубком и спокойно посапывавший. Хотя нет, не спокойно. Приглядевшись, Эйс заметил, что его брат немного, совсем не слышно шмыгал носом, словно недавно плакал. Ещё он заметил, что Луффи мелко подрагивал, словно от холода или… «Страха», — изумлённо подумал Эйс. Ярость, что была минуту назад, испарилась. На смену ей пришло удивление и недоумение, а потом и озарение. Эйс со злостью сжимал в своих руках одеяло. Он злился не на Луффи, нет. Он злился на себя. «В конце концов, Луффи не виноват. Это всё я. Я виноват в том, что оставил его одного. И это после того, как пообещал ему не оставлять, не бросать! И ведь знал, знал!». На лице Эйса отражались все эмоции, что он испытывал: горечь, отчаяние, сожаление, боль и… ненависть. Ненависть к себе, на себя, за то, что такой кретин, за то, что оставил, за то… что жив. «До назначенного срока два дня…». Эйс смотрел на одеяло в руках, а потом и на мальчугана, что спал на его кровати и немного ёжился от холода. Аккуратно укутав замёрзшего брата в одеяло, он вернулся к шкафу, вновь начиная рыться в нём. «А! Нашёл!». Эйс выпрямился. В его руках была бумага. Сверкнула молния. В руках у него письмо. Положив его на стол, он начал складывать вещи, что были забросаны бесформенной кучей в сумку. Это заняло не так много времени, минут десять. Застегнув сумку, Эйс поставил её около двери, после чего подошёл к стулу, где висела сменная одежда. Переодевшись, взяв исписанный листок бумаги и сунув за пазуху, он взял дорожную сумку и направился в сторону входной двери. Остановившись около конечной цели, он замялся. «Но так нельзя… надо…». В голову лезли мысли, которые он пытался заглушить и отправить на дно сознания. Всё это казалось глупой сказкой. «…Сказкой, у которой лишь один конец». Горькая улыбка появилась на лице Эйса. «Ха-ха, кто бы мог знать, что наши пути разойдутся так быстро, да, Сабо?» Стоя здесь, между гранью прошлого и будущего, ему вдруг стало тоскливо. Хотелось всё бросить, никуда не уходить, вернуться в комнату, забраться на кровать и забыться во сне, слушая дыхание Луффи. «Будь на моём месте, он бы так и поступил», — с улыбкой подумалось Эйсу. Но он так не мог. Были принципы и стереотипы, которые он просто не мог преступить или пойти против них. Он не Луффи, и не мог делать всё, что ему хотелось. Вздохнув, Эйс открыл дверь и переступил за порог ставшего его домом квартиры. Последний раз обернувшись, чтобы закрыть дверь и разрушить прошлое, он посмотрел в глубь темноты, прошептав одними губами: «Прости меня, Луффи. Я обещаю, когда-нибудь мы снова будем вместе». Дверь во второй раз неслышно хлопнула, оповещая, что кто-то ушёл. Квартира погрузилась во мрак, и лишь редкий отблеск молний и раскаты грома разрывали тишину.