Время не изменит, или временные последствия

      Как и обещала, сестра Джонс отпустила меня в понедельник. Она прописала пить то самое гадкое лекарство два раза в день и посоветовала больше отдыхать, меньше нагружать себя. Я пообещала ей это, но последнее выполнить была не в силах. Потому что уроки! Их никто не отменял. Получение знаний – превыше всего. К тому же, я собиралась серьезно зависнуть в библиотеке и, может быть, посетить Запретную секцию, а при большой удаче – «Флориш и Блоттс». Мне вовсе не хотелось испытывать на себе недовольство замка, времени... Мне, как и Джинни, опустившей руки, не место здесь, и это факт.       Кстати, по совету той же мисс Джонс я завела дневник. Да-да, записывать все свои неурядицы, переживания, чтобы хоть немного снять с себя груз. Так что на этой неделе, помимо уроков и библиотеки, я старательно строчила в белой тетрадке, понимая, что оставлять ее где бы то ни было опасно. Если кто-то прочтет – секрету конец. Поэтому на дневник я наложила пару заклинаний: магический замок, снять который может только владелец, и невинное проклятье, лишающее зрения на пару часов. И для тех, кто справился и смог заглянуть в тетрадь, было третье заклятие шифровки: записи маскировались в рецепты приготовления картошки. Для правдоподобности, играя с Евой и Мередит в "Вопрос-ответ" я с сумашедше искрящимся взглядом поделилась тем, что собираю только самые редкие рецепты со всего света, связанные с картофелем. Таким образом, эдакую мою странность знали практически все равенкловцы, а там и остальные факультеты. Впоследствии без шуток про картошку, конечно, не обошлось       А говорили обо мне, мягко говоря, много. Еще бы, я как-никак новенькая ученица из Дурмстранга с прямо-таки тёмным прошлым (никакое оно не тёмное, просто я никому ничего не рассказывала), попала на Равенкло, общаюсь со слизеринкой, на второй день рухнула в обморок как какая-то нежная девица, а спас меня, Мерлин за что, Том Реддл. О нём, к слову, по замку ходило много противоречивых мнений: кто-то считал его дьяволом во плоти (тут постаралась Лорана), кто-то человеком, с которым лучше не связываться, кто-то «лапочкой, тёмной и необузданной лошадкой» (именно такие слова я краем уха услышала от девчонок в Большом зале, слишком громко обсуждавших Тома).       Как бы там ни было, а личность Реддла (особенно его слава в моём времени) отталкивала, заставляла меня держаться подальше. Зато его держаться подальше от меня ничего не заставляло. Так, он оказывался моим напарником на всех уроках, которые были совмещены со Слизерином. Причем стал он им без моего немалозначительного согласия, но, подсев ко мне однажды, он разогнал всех остальных претендовавших. Из чего я сделала еще один маленький вывод: несмотря на различные мнения о Томе, боялись его без исключения все.

***

      Этим утром первым было Зельеваренье, и, если честно, впервые в жизни на уроке я витала в облаках. Профессор Слизнорт был на удивление скучен, он что-то диктовал монотонным голосом (и это что-то я знала наизусть), а в классе было ужасно жарко, хоть на дворе зима. Да и я так устала, что слушать лекцию было не в мочь.       Речь Слизнорта была прервана внезапным стуком в дверь. В класс, извинившись, вошла Минерва Макгонагалл. Впервые я увидела её на завтраке в Большом зале, она, как староста Гриффиндор, отчитывала первокурсников за драку за столом.       – Сэр, Вас срочно зовет к себе директор Диппет. Он просит Вас незамедлительно зайти к нему в кабинет.       Профессор зельеваренья покинул класс. Я же продолжала заниматься тем, чем занималась с начала урока: рисовала в дневнике.       – И как же это вышло, что ученица, выбившаяся в лучшие за какую-то неделю и получившая титул всезнайки года, так бессовестно игнорирует лекцию профессора?       Я, не ожидавшая вмешательства Реддла, молчавшего на протяжении всей недели так упорно, что мне стало казаться, будто я сижу одна, вздрогнула, резко захлопнув дневник. Моментально собравшись с мыслями, я безразлично пожала плечами. Том выразительно хмыкнул.       – Что ты постоянно пишешь? – поинтересовался он, вытягивая шею, словно дневник открыт, и он глядит прямо на мои записи.       – Тебе-то какая разница?       – Снова огрызаешься, Певервелл, – в глазах Редлла мелькнул нехороший, мрачный, но озорной огонек.       – Рассчитываю формулу варки картошки без воды, – со всей серьёзностью ответила я.       – Ах, конечно, теперь всё ясно.       На том разговор был закончен. Краем глаза я заметила, как Том зловеще (ну, мне так показалось) улыбнулся. До конца урока я ожидала от него какого-то подвоха, и не напрасно. Пока я собирала учебники, дневник пропал. Оглядываясь в поисках вора, я увидела в дверном проеме Реддла, размахивающего моей белой тетрадочкой. Я побежала за ним, но выход мне преградил только что вернувшийся Слизнорт. Он долго распинался о моей гениальности и успехе в будущем, а затем пригласил на вечеринку Клуба слизней в воскресенье.       Пообещав Слизнорту прийти, я отправилась на поиски дневника, точнее Тома. Первым делом, я отправилась в библиотеку. А чем не отличное место для прилежного ученика? Вообще я просто поспрашивала учеников, они то и подсказали. Реддл небось кинулся заклинания подыскивать, чтобы снять защиту. Допустить этого никак было нельзя.       Том сидел за столом в окружении слизеринцев, которых я уже знала поименно: вечно задирающий меня Хамфри Эйвери, хмурый Игнотиус Нотт, зловещий Ральф Кэрроу и Джинни Уизли, которая Крам. Она сидела рядом с Томом и строила ему глазки. Я опешила: что с ней происходит? Что она вообще делает с этой шайкой будущих убийц?       Стоя в сторонке, я наблюдала. Юноши что-то по очереди говорили, размахивали руками – вели оживленную беседу, но Том, казалось, и не слушает их. Его взгляд был устремлен на стол... на мою тетрадку. Увидев, как он принялся перекручивать ее в руках, я не смогла больше сдерживаться. Со скоростью разъяренного гиппогрифа я подскочила к столу с компашкой и, попытавшись молчаливо забрать дневник, обратила на себя внимание не только Тома, шустро сориентировавшегося и не давшего мне это сделать.       – Отдай её, Реддл.       Все вокруг посмотрели на меня как на сумасшедшую. Джинни нахмурилась. Реддл, изящно поднявшись из-за стола, повертел дневником прямо перед моим носом и, ухмыляясь, без лишних слов вышел из библиотеки.       – Реддл! – бросившись за ним, крикнула я.       – Ну что ты так орешь, Певервелл?       Том стоял в коридоре, видимо, поджидал меня. Я облегченно вздохнула и потянулась за протянутым мне дневником. Но Реддл вдруг отдернул руку.       – Столько защитных заклинаний ради рецептов? – изогнул правую бровь он.       – Не хочу, чтобы кто-нибудь завладел ими. Там есть очень редкие, – уверенно пролепетала я.       Том хмыкнул, и уголки его губ приподнялись.       – Конечно.       Он протянул мне дневник, и я побыстрее выхватила его, опасаясь новой осечки, а Реддл лишь поднял руки вверх, мол, «ничего я не делал». Одарив Тома самым презрительным взглядом, на который была способна, я повернулась к нему спиной, собираясь уходить, когда услышала:       – Если бы меня не отвлекли, я бы обязательно вскрыл последнее заклятье.

***

      Я шла на обед в Большой зал, когда увидела Джинни. Она, прижимая что-то груди, озиралась по сторонам.       – Джинни! – окликнула ее я, но она лишь быстрее засеменила ногами в противоположную от меня сторону.       Мне нужно было поговорить с ней сейчас или никогда. Поэтому я кинулась вдогонку. Схватив девушку за ворот мантии, я заметила дверь в стене.        – Ай! Ну ладно. Иди уже за мной.       Помещение, в которое я вошла, оказалось настоящей химической лабораторией: склянки, банки, ингредиенты... Посередине стоял большой стол с черным котелком.       – Что-то варишь?       – Да. Здесь мне спокойней.       – Давно?       – Около недели.       – Вот где ты пропадала...       – Так что тебе нужно?       – Что мне нужно, что мне нужно, – пробурчала я. – То же, что и тебе, а именно - вернуться домой.       – Я дома. И ты дома. Привыкни к этой мысли, – пожав плечами, сказала Джинни, положив что-то, что прижимала в руке, в котел. Тот тут же заурчал, и из него вышел слабый клуб дыма розово-фиолетового цвета.       – Да я тебя просто не понимаю! Я здесь только неделю, но сидеть спокойно не могу, только и делаю что бегаю, ищу...       – Ну и как? Нашла что-то стоящее?       Спокойствие Джинни меня поражало. Она явно не хотела продолжать эту тему и, кажется, общаться со мной тоже. Зачерпнув зелье во флакон, она подошла ко мне и скучающе, словно объясняя маленькому ребенку, сказала:       – Гермиона, ты отсюда не выберешься. Нет никакого способа это сделать, ибо нет ещё того дневника и того стихотворения, которые в своей сумме привели нас сюда. Просто привыкни и обдумай новое будущее.       – Да какое новое? У нас тут не может его быть. И разве ты не чувствуешь, что время не хочет нас принимать? Не знаю... что с тобой такое? Может, совсем опустила руки или... Взбодрись и борись дальше! Тем более я теперь с тобой, вместе у нас больше шансов.       – Шансов? Больше шансов? – вдруг вспылила Уизли. – Гермиона, я устала повторять тебе одно и то же. Скажу последний раз. Во-первых, у нас ни вместе, ни по одиночке нет шансов выбраться! Во-вторых, оставь меня. Мне нравится тут, ясно? Я хочу остаться.       Я ошарашенно глядела на размахивающую руками Джинни, она выглядела как настоящая фурия. Честное слово, в какой-то миг мне показалось, что ее черные волосы вновь порыжели. Девушка отвернулась, успокоившись, но я все же не смогла сдержать давно закравшихся мыслей, так долго ждавших своего часа.       – Ты изменилась. Потому что со слизеринцами якшаешься, учишься на их факультете? Заладила: смирись, смирись. Хватит это повторять! Если сама такая тряпка, что решила застрять здесь, то я нет, – Джинни замерла на месте. – Иногда я даже думаю, что все это ты специально подстроила. Юное воспоминание Реддла на первом курсе тебя так покорило, что ты решила податься к нему на тёмную сторону? Скажешь нет?       Джинни резко повернулась. Я успела в защитном жесте поднять руки прямо в тот момент, когда на меня вылилось содержимое склянки. Я почувствовала, как холодная жидкость течёт по мне, как впитывается в мантию и тот час высыхает, словно ничего не было.       – Быть может, ты права, и всё практически так. Может, я хочу отделаться от кошмара, преследовавшего меня многие годы, – как ядовитая змея зашипела Джинни. – Зелье безобидное, – спокойнее добавила она и выбежала из Выручай-комнаты, оставив меня гадать о её словах, а в первую очередь о зелье.       Да, только оно сейчас и занимало голову. Пахло приятно. Слишком приятно. Чарующе. Я чувствовала что-то приятное, вперемешку со злостью и раздражением. Какого чёрта Джинни творила?