Время не изменит, или временные последствия

      Идея мне не понравилась. Танцевать? Нет, серьезно? Тем не менее, это был выход. Так что, выбравшись из тайного местечка, мы как ни в чем ни бывало присоединились к вальсирующим парам.       План, собственно, заключался в том, что Том и я осторожно направлялись таким образом к заветной двери, ведущей прочь. Однако все проходило не так легко, как пару секунд назад воображали мы с Реддлом. Нам приходилось кружить из стороны в сторону, огибая другие пары. Но даже после четырех таких кругов выход был все еще далеко.       Не то чтобы я не умела танцевать, нет, на четвертом курсе нас этому обучали для Святочного бала, но с того года много воды утекло, поэтому я, то и дело наступая Тому на ноги, еле сдерживала смех, когда он, приглушенно ругаясь, пытался сделать вид, что не замечает как туфли выплясывают чечетку на ботинках.       Ну, а вообще, надо сказать, партнер из него замечательный. Если Виктор Крам, с коим я вальсировала на Святочном балу, был чересчур резок, то Том был мягок, изящен и, чего греха таить, величественен. Не даром на нас оглядывались другие пары и ученики, стоящие в сторонке, особенно женская половина. Наверное, выглядим, как красавец и чудовище.       И вот наконец нам улыбнулась удача, но мы не улыбнулись ей... Ибо находясь в паре сантиметрах от выхода, я споткнулась об кем-то брошенный под ноги бокал, но, к счастью, мне удалось мягко приземлиться в объятья Реддла. И на этой ноте песня подошла к финалу.       – Великолепно! Великолепно! – хлопая в ладоши, восклицал Слизнорт.       Он махнул рукой на квадратную штуковину, из которой и доносилась музыка, и та заиграла новую мелодию. Пока профессор проводил эти манипуляции, мы с Томом скользнули за дверь.       – Где же Том? – послышался голос Слизнорта. – Том, мальчик мой?       Переглянувшись с Томом, мы пустились на утек.

***

      Не знаю, находилась ли я еще под действием зелья Джинни, находился ли Том под ним (на следующий день мне стало казаться, что я-то уж точно была), но после побега случилось нечто, чего уж я точно не ожидала.       Сцепив руки, мы еще долго бежали вдоль по коридору. Ноги совсем болели, а дыхание сбилось, но мне показалось это чем-то невероятно крутым: ускользать с глупой вечеринки, мчаться во всю прыть, словно за тобой гонится дементор.       Остановись мы лишь, когда я, споткнувшись, потянула за собой Тома, который смог устоять на ногах и помочь мне не упасть. Мы оба тяжело и громко дышали, как вдруг Реддл разразился каким-то странным кашлем. Распустив уставшие от прически волосы, я попыталась пригладить их рукой и бросила на него удивленный взгляд и поняла, что никакой это не кашель. Это самый настоящий дикий смех.       – Просто ш-шикарно! Двое лучших... лучших учеников Слизнорта сбежали с его знаменитой вечеринки. Нет, ты слышала его стоны и крики? – и юноша принялся кривиться, изображая профессора. – Том, мальчик мой? О, Мерлин, он исчез! А где же мисс Певервелл? Это какое-то наводнение! Куда же, а где же...       Том все больше распылялся, но у меня на языке крутилось лишь одно, не дающее мне покоя:       – Ох, ты и правда считаешь себя лучшим? – театрально приподняв правую бровь, спросила я и захихикала.       – Так остроумно, Певервелл, – голос Тома вдруг прозвучал серьезно, не оставив и тени веселья, будто переключатель щёлкнул. Я посмотрела на него. Стало не по себе.       Потом Реддл сузил глаза и... прыснул от смеха.       – У те.. тебя всегда такой ви-ид, – хохотал он.       – Ну ты и... хорек! – смущенно улыбнулась я, думая о том, какое же Реддл актёрище.       Все мне казалось каким-то неправильным. Передо мной же как-никак будущий Темный Лорд, а я тут смеюсь вместе с ним. «Нет, – заглянув в глаза Тома, подумала я, – нет, сейчас он не Волдеморт. Том Реддл – это только Том Реддл. Ни больше, ни меньше».       – А ты странная, – пожав плечами сказал Том, хмурясь под моим пристальным взглядом. – Хотя, думаю, скорее другая.       – Это хорошо или плохо?       – Определенно хорошо.       – Тогда, может, мне, такой другой, скажешь, куда ты вел меня вчера?       – Может, лучше я покажу?       Я кивнула и взялась за протянутую ладонь.       Мы поднялись на последний этаж. Я чувствовала какое-то необъяснимое волнение, но яро отмахивалась от него, старалась ни о чем больше не думать. За многие годы, проведенные в Хогвартсе, я редко забиралась так высоко... во всяком случае потому, что уроки здесь не проводились. Пожалуй, единственным разом, который я, по крайней мере, помню, когда я посещала восьмой этаж, было освобождение Сириуса из кабинета Флитвика...       – Так, куда, ты говорил, мы идем?       – Я не говорил, – усмехнулся Том и потянул меня дальше по коридору.       Наконец Реддл остановился, взял меня за плечи и развернул куда-то вправо. Прямо перед моим носом была огромная дубовая дверь. И куда же она ведет? Я поспешила об этом спросить, но Том не ответил. Предвкущающе улыбаясь, он достал палочку, прошептал заклинание и отворил дверь. Пропуская вперед, Реддл жестом пригласил меня войти.       Это не было обычным помещение, каких полным полно в замке. Это была оранжерея. Великолепная. Дух захватывало. Конечно, внимание привлекало не только обилие всевозможных видов цветов и растений, но и то, что здесь было светло, как если бы мы были на улице днем и светило солнце, только не яркое и обжигающее, а теплое и мягкое. Задрав голову вверх, я обнаружила, что и впрямь нахожусь под облаками. Запах тоже был особенным. Он не собирал в себе ароматы каждого растения, смешивая их и перебивая одним другое, а наоборот был невероятно каким-то особенным, тонким, чистым и освежающим.       – Невероятно, – прошептала я.       – Скамейка дальше по курсу, мэм, – ухмыльнулся Том и, приобняв меня за плечи, повел внутрь оранжереи.       – Но... я не понимаю, почему всё это здесь, в замке? На восьмом этаже!       – Думаю, объяснение тут только одно, – Реддл помедлил с ответом. – Хогвартс – та еще загадка.       Он был прав, и искать смысла в этом не стоило, хотя, скорее всего, он всё же был когда-то, просто теперь утерян.       Я присела на лавочку, стоявшую аккурат посередине. Вдыхая аромат склонившегося у лица цветка, я блаженно закрыла глаза. Сейчас мне было так хорошо, спокойно. Так я не чувствовала себя с того самого момента, как очутилась в прошлом.       – Я прихожу сюда иногда, обычно зимой, чтобы согреться, но, – присев рядом со мной начал Том, – вообще-то я люблю зиму. Холодная, властная пора, она оковывает каждый уголок на земле.       В голосе Тома звучала не бывалая ранее мощь. Он легонько коснулся моих пальцев. Его глаза светились неистовым голубым пламенем.       – Звучит как-то пафосно, – я нервно сглотнула, – и одиноко. Даже зиме нужна долгожданная оттепель.       – Всё это весенние происки...       – А власть, – продолжала я, – власть нужна слабым, несчастным, одиноким людям. Разве в ней они не ищут... самоутверждения?       Наступило молчание, но не то тяготящее, когда нечего сказать, а то, когда сказать хочешь, но не решаешься и все думаешь, думаешь, думаешь...       – Мы вроде говорили про времена года, – улыбнулся Том.       Его голос был спокойным, словно пару минут назад не звучал так громко и воодушевленно, но я смогла уловить в нём что-то еще. Вот только что? Том был хорошим актёром.       Я осторожно взглянула на него, он выглядел напряженным и скованным. Он обернулся, вцепившись в мою ладонь. Всё внутри меня перевернулось. Затем он наклонился опасно близко так, что я ощущала его отрывистое дыхание. А его губы, такие манящие, как и всё в нём... его губы, кажется, вот-вот коснутся моих.       Том вдруг отстранился, закрыл глаза и словно маленького ребенка погладил меня по голове, растрепав и без того нуждающиеся в расчёске волосы.       Кажется, как бы это тривиально не прозвучало, я падаю куда-то очень глубоко, намного дальше чем прошлое или будущее...

***

      Часы пробили полночь, точнее просто показали. Если бы действительно били, то рисковали разбудить целый замок. Хотя меня им точно было не потревожить, потому что я вовсе не спала, а сидела на краю кровати, обняв колени. Мне не хотелось ни о чем думать, поэтому я, подавленная, могла только сидеть, уставившись в окно.       А снежинки за окном падали одна за другой, прилипая к стеклу и тая.