Время не изменит, или временные последствия

      Время быстро летит, не важно прошлое это или будущее. Не успела я оглянутся, как наступило Рождество. Хогвартс за один день мимолетом опустел, и это бы связано не только с праздником, но и с Тайной комнатой. Не многие ученики остались в замке, но среди них была я и Джинни.       Впервые я не радовалась Рождеству, впервые у меня не было праздничного настроения.       Просыпаясь утром двадцать пятого числа, я не ждала чего-то особенного и наоборот пребывала в опустошенном состоянии. Лежа под одеялом, я вспоминала родителей, нашу маленькую елочку, праздничный стол... Неожиданно для себя я жутко разрыдалась в подушку, радуясь, что мои соседки по комнате разъехались по домам.       Кое-как успокоившись, перевернувшись на правый бок, на тумбочке я заметила красный сверток, переплетенный зеленой лентой.       Подарок?       Заинтересовавшись, скинув с себя одеяло, я, легонько поднявшись на ноги, взяла коробочку и принялась вертеть ее в руках, словно надеясь просветить ее содержимое. Сорвав обертку, я открыла коробочку, в ней оказался аккуратный кулон в виде серебряной переплетенной змеи с зелеными глазами.       Что ж, необычно... Но от кого?       Заглянув в коробочку, на донышке я обнаружила записку: «С Рождеством». Она была не подписана, но почерк у того, кто ее писал, был просто обалденный. Я видела его, но это точно не Джинни. Вообще сам факт, что кулончик – это змейка, заставлял догадываться о личности отправителя. И от этого на душе потеплело... О, Мерлин! Лучше бы холодело, раз уж на то пошло.

***

      Завтрак был необычно разнообразен. Эльфы постарались на славу. Если бы мне еще хоть кусок в горло лез...       За столом я сидела в полном одиночестве. Забавно, но в других факультетах учеников было больше. Я оглянулась к столу Слизерин и обнаружила Тома, Джинни, сидевшую рядом с ним, двух пятикурсников и одного третьекурсника.       Джинни, словно почувствовав взгляд, повернулась, улыбнулась, поднялась с места и направилась ко мне. – Ого, все равенкловцы слиняли, – присев рядом, сказала она. – Да, осталась только я. Мне ведь некуда линять.       Джинни опустила глаза. – Мне тоже, Гермиона, мне тоже, – положив руку на мою ладонь, прошептала она. – Все еще изменится, – в мое голосе звучала уверенность, что не сказать о моих чувствах.       Джинни улыбнулась, глаза ее сверкнули. Кажется, я сумела внушить ей надежду на возвращение, которую сама же напротив теряла, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что мне, вполне вероятно, придется остаться здесь навсегда. – Знаешь, ты пропустила воодушевляющую речь Диппета, – усмехнулась Уизли-Крам. – О чем же? – Ему в голову пришла "великолепная" мысль устроить примиряющий бал, – закатила глаза Джинни, – когда все вернутся с каникул. – Примиряющий? – Да, для учеников с первого по второй, с третьего по четвертый и с пятого по седьмой курс отдельно. Каждый должен прийти с парой из другого факультета. А кто решит отказаться, тот убирает весь зал на следующий день, причем без магии.       Я нахмурилась. – Не очень-то разумно со стороны директора устраивать танцульки, когда на учеников нападают. – Старик из ума выжил, – послышался голос позади меня.       Черт, умеет же Реддл подкрадываться. Я смерила его гневным взглядом. Даже не знаю, откуда берется раздражение, когда он рядом. – А я-то ожидал немного другу реакцию, м-м-м, что-то в стиле «Реддл! Ты что опять подслушивал? Поговори мне еще, что нет».       У Тома было такое невинное выражение лица, что захотелось его ударить. Шутит он... Ведь вина нападений лежит на нем! Странно, осознавая это, я несомненно злилась, но старалась, как бы это сказать, понять что ли, найти оправдание... Пока что ни то, ни другое не удавалось.       Я поднялась из-за стола, намереваясь уходить, но потом вдруг кое о чем вспомнила. Достав из недр мантии кулончик, я поднесла его чуть ли не к самому носу Тома. Реддл непонимающе посмотрел на змейку, потом на меня, приподняв правую бровь. – Я узнала твой почерк. – Не понимаю, о чем ты.       Пристально посмотрев в глаза юноши, я разозлилась еще больше: похоже он не врет. Но это точно его почерк на записке! – Красивая безделушка. Подарили? – сейчас Том выглядел чуть ли не раздраженным.       Он хотел схватить кулончик, но я вовремя отдернула руку. – Да, сегодня.       Мы так и стояли друг напротив друга, я вспоминала оранжерею, а Том, не знаю, по его вдруг ставшему холодным взгляду не угадать мыслей.       Я совершенно забыла о Джинни, которая все еще сидела на скамейке, внимательно наблюдая за нами. – Сегодня Диппет праздничный ужин объявил, – между прочим заметила она.

***

      Как и сказала Джинни, Диппет устроил праздничный ужин. Все мы – а было нас, учеников, человек одиннадцать – и учителя сидели за одним столом.       Сказать, что я чувствовала себя не в своей тарелке, значит ничегошеньки не сказать. Я медленно ковырялась в своей тарелке, без удовольствия поглощая пищу. С каждым часом мое унылое настроение становилось всё хуже.       Сейчас оно видимо достигло пика.       Я оторвала голову от тарелки и оглядела присутствующих. Том куда-то исчез, а Джинни только-только поднималась из-за стола. Ее примеру через пару минут последовала и я, просто потому что меня не хило затошнило.       Со всех ног я ввалилась в кабинку туалета. Что было дальше, я, пожалуй, с удовольствием, упущу...       Послышался скрип двери и я, закрыв кран, спряталась в кабинки, встав ногами на крышку унитаза. Даже не знаю, что сподвигло меня на это, просто, как бы смешно это не звучало, нутром почувствовала неладное.       Послышалось шаги, приглушенное шипение...       Мерлин, сердце ушло в пятки, душа вылетела из тела. Я вся вжалась, стараясь как можно тише дышать. Повеяло холодом, или мне это только почудилось?       Дверь снова визгливо отворилась. Кто-то хмыкнул. Клянусь, это был девчачий голос! – Не смотри ему в глаза, – предупредил юноша, коим являлся Том.       Я узнала его голос.       Сердце жутко стучало, казалось, вот-вот и его услышу не только я.       Я знала. Но от этого не легче, скорее хуже.       В ответ девушка что-то прошипела. Ох, Гарри бы сюда: парселстанг – его стихия. Да, и вообще просто бы Гарри сюда!       Послышалось что-то похожее на ползание, хотя почему похожее, кто-то действительно полз! Я заткнула уши ладонями и зажмурила глаза.       Не знаю как долго я просидела в такой позе, но, наверное, достаточно. Ноги у меня затекли, руки предупреждающе заныли. А отняла ладони от ушей, прислушалась.       Тишина.       Осторожно я поставила ноги на пол, повременив, я встала, покачнувшись. Тело зудело, все еще напоминая о страхе и неудобной позе. Я легонько толкнула дверцу кабинки, придерживаясь за нее, сделала шаг вперед. И еще шажок.       Словно под гипнозом я направилась в свою комнату. Мысли путались, в глазах все дергалось, сливалось. Навстречу мне шел Слизнорт. Заметив меня, профессор охнул и, ловко передвигая ногами, оказался прямо передо мной. – Мерлиновы кальсоны, Гермиона! Что вы тут делаете?       Обеспокоенное лицо Слизнорта расплывалось из стороны в сторону. Я открыла рот, но не смогла ничего сказать, как будто я забыла как говорить. – Я... – только и выдавила я. – Скорее в комнату, милая! Только что случилось еще одно нападение. Опасно ходить по коридорам.       Меня словно ударили по голове.       Нападение. Сейчас.       Ноги подкосились, но я смогла устоять, благодаря Слизнорту. – О, Мерлин, – профессор схватил меня за плечи.       Он уговаривал меня отправится в Больничное крыло, но я настояла, что все, что мне нужно, это хороший сон. Меньше всего на свете мне хотелось оказаться среди оцепеневших учеников. Скорее бы созрела мандрагора!       Слизнорт проводил меня до гаргульи у входа в гостиную Равенкло. Интересно, все ли учителя знают о местонахождении башен факультетов? Я хотела было спросить, но мой язык все еще плохо меня слушался, поэтому, пробубнив благодарность, я скользнула в гостиную, а там и в свою комнату, свалившись на кровать.