Учительская

Подготовиться к преобразованию чистой, как весенние подснежники, девушки в стан чарующей и порочной розовой любви, я решила со всей тщательностью. То бишь с утра навела творческий порядок во всей квартире, расставив свою уютную мебель по лесбийскому фен-шую, сделала милую завивочку на своих трёх волосинах и оделась соответственно-развязно, в бежевый передничек. После чего, уверовав, что полностью готова к штурму чужой ориентации, пригласила милую подопытную на милый дружеский чаёк. С не менее дружеским коньячком внутри. *** И уже через четверть часа, услышав раздавшуюся в комнате такую же милую, как и всё сегодня, трель звонка, выскочила в прихожую, застав там драгоценную подругу с весьма аппетитным тортиком в руках. — Джен, любимая, я так по тебе соскучилась! — выдохнула я, вдохновлённо переигрывая, и попыталась повиснуть на шее блондинки. За что и была остановлена не менее увесистым, чем у коварной Эльзы, кулаком у носа, после чего разом потеряла свой обнимательный задор и как-то сникла. И заодно чётко осознала, за что её и полюбила эта наглая разлучница. — И о чём же это ты так срочно хотела со мной поговорить? — сузила зелёные глазищи подруга, с ходу начиная подозревать меня в коварных планах. — Или просто ради тортика позвонила в три часа ночи и, плача, умоляла поболтать за жизнь с умирающей? После чего я и подняла полные раскаяния глазки к белому небу, в простонародье именуемому потолком, и начала вспоминать бурную молодость. А точнее, вчерашний завал домой под громкие всхлипы и причитания, что моя любимая училка изменяет мне с лучшей подругой, что она падла-лесбиянка, а я узнаю об этом последней и, самое главное, что теперь мне придётся точить кремень. После чего и принялась названивать этому самому кремню, обливаясь слезами печали и коварно заманивая в гости. — Как же о чем? — невинно хлопнула глазками я ей в ответ. — Конечно, о любви. После чего, щёлкнув вконец офигевшую подругу по носу, весело упорхнула на кухню, прихватив с собой принесённую вкусняшку. Краем сознания думая о том, что сама-то зря булькнула перед встречей для храбрости. *** — Что-то чай у тебя сегодня такой крепкий, — в десятый раз повторила подруга, медленно растекаясь по спинке моего любимого стульчика. — Я как-то странно себя чувствую. После чего, хитро хихикнув в ладошку, я с самым умным видом пояснила: — Это приправки такие. «Расслабун» называются. И закивала сама себе от гордого понимания, что "святая трезвенница" Дженифер, ни разу не употреблявшая коньяка, не сможет различить, из чего сделана эта таинственная приправа, без характерного запаха. Который я всё утро старательно выводила химическим путём. — Странно всё как-то, — снова протянула подозрительная подруга, после чего пьяненько хихикнув. — Но действенно. Я такая расслабленная! А я снова мерзко захихикала, подливая и себе в чашку таинственного чаю, чтобы, как можно быстрее, дойти до кондиции и начать говорить с ней на одном языке. Отчего дальнейший вечер тихо покатился по наклонной. — Дженчик, а как тебе девушки? — набрав в грудь воздуха, подошла я к самому главному, боясь заплутать по дороге. Так как милостивое сознание уже минут пять тихо блуждало в алкогольных парах, согревая алеющие щёки и создавая аномальный вид висевшей под потолком люстры, которая по неизведанной причине неожиданно начала качаться вверх-вниз. — Никак, — грозно отрезала твердокаменная Джен, уже самостоятельно подливая себе в чашку чудо напитка. — Как так? Даже самую малость никак? — всхлипнула я от нахлынувшей обиды, что возлюбленная училка уплывает всё дальше, и приготовилась пустить крупную слезу. — А может хоть маленький миллиметрик ты хочешь, хочешь… Бесценная мысль повисла в воздухе вместе со мною, так как по задуманному плану я должна была вписать в этом месте имя Эльзы. И не только вписать, но и красочно расписать все её огромные плюсы и гигантские достоинства перед козлами-парнями, бросившими в прошлом мою нежную зеленоглазку. Но, к несчастью, за десять отведённых секунд, так и не смогла придумать ни одного достоинства вреднючей предательнице, неожиданно для самой себя выдохнув: — Меня? — Хотеть тебя? — хлопнув глазками, Дженифер смачно расхохоталась, запивая веселье коньячным чаем. — Не-а, не хочу. Отчего подняла мою внутреннюю обиду на сто восемьдесят градусов, заставив злобно пыхтеть между творческими иками и плотоядно надвигаться на себя. Меня никто не хочет, как же. — А если поцелую? — кокетливо спросила я, вытягивая губы трубочкой. После чего произошло неожиданное. Точнее, она начала вполне ожидаемо отмахиваться от моей пьяной рожи, но после, как-то вяло шатнувшись, рухнула в мои объятия. А дальше в моей голове, точно в дурацкой мелодраме, запели райские птички, пьяные глазки заполонили сердечки, и наши губы встретились. Точнее как встретились, столкнулись, так как наши лица оказались настолько близко друг от друга, что стукнулись лбами, после чего и последовала реакция «подними голову», что и соединила губы. И я решила доказать всем, что меня таки можно хотеть, и усугубила начавшееся действие. Джен, разумеется, посопротивлялась немного для приличия, а после, и вовсе неприлично хихикнув, положила руку на свою грудь. И процесс пошел. Мы жарко целовались, помогая друг другу скинуть шмотки, и медленно пробирались к постели, гладя друг друга в самых неприличных местах.  — Какие у тебя трусики белые, — хихикнула я, уже лежа на плоскости и пытаясь освободить подругу от последней части гардероба. — Сейчас я их сниму, и мы как… Но к таинственному «мы как», именуемому в простонародье обычным развратом, приступить мы так и не сумели, так как в прихожей раздались торопливые шаги, а после уши буквально прирезал дикий крик отверженной Эльзы. — Ты опоздала, — с умным видом заметила голая Джен, тем самым подтверждая начало моей смертной казни.