Анечка

      Каждый год в самом начале мая Пётр Петрович, работавший на велосипедном заводе старшим технологом, брал отпуск и, захватив легкий чемодан, отправлялся на юг, в Адлер. Пара дней в душном вагоне поезда, наполненном запахами немытых тел и пищи, привычной для подобных поездок, и мужчина оказывался в одном из самых популярных курортов своей необъятной родины. Город встречал его теплом, легким ветром, доносящим морскую свежесть, и ароматом весенних цветов.       В Адлере Пётр всегда останавливался у одной и той же семьи. Хозяева, знавшие о приезде постоянного гостя, специально придерживали для него небольшую, но очень уютную комнату с балконом. В этом году мужчина решил не изменять своим правилам и, как всегда, уже в первых числах месяца с комфортом разместился в отведенных ему апартаментах.       В эту пору на курорте почти не было приезжих, и мужчина наслаждался покоем и тишиной, прогуливаясь по улочкам частного сектора, проводя время на пляже и просто читая где-нибудь в сквере под сенью раскидистых деревьев.

***

      Впервые это произошло после обеда: Пётр Петрович вышел на балкон, увитый сладким виноградом, взглянул вниз на маленький дворик и замер, не веря своим глазам: на деревянной скамейке, у самой стены дома сидела пара девчушек. Как ни старался, мужчина не мог определить, сколько им лет. Рядом с ними стояли ранцы, а сами девочки были одеты в школьную форму – белые блузки, коротенькие клетчатые юбочки и такие же жилеты. Они сидели на лавочке и листали какую-то книжку, и Пётр, надежно укрытый широкими зелеными листьями, внимательно наблюдал за ними, рассматривая тонкие руки, стройные, еще по-детски острые коленки, прикрытые тонким капроном колгот и нежные шейки с ниспадающими на них светлыми, выгоревшими на южном солнце, локонами.       Спустя какое-то время обе девочки скрылись в доме напротив, и мужчина, еще пару минут посидев в своем укрытии, отправился в гостиную, где по обыкновению находилась хозяйка дома. Мужчина приветливо улыбнулся ей и сел неподалеку, устроившись в одном из кресел. Для вида он несколько минут листал книгу, лежавшую на столике, а затем, словно невзначай, поинтересовался у женщины:       – Скажите, Надежда, а в доме напротив сдают комнаты?       Хозяйка опустила глянцевый журнал и взглянула на постояльца поверх очков.       – Почему вы спрашиваете? Вас что-то не устраивает? – вопросом на вопрос ответила она, и от её взгляда Пётр слегка поежился.       – Ну что вы, меня всё устраивает, - поспешил заверить он. – Просто мне интересно, что происходит вокруг.       – Нет, не сдают, – видимо Надежда не очень поверила в столь простую причину заинтересованности и всё еще смотрела с неким подозрением. – Там живет Валентина Егоровна с дочерью и внучкой. Муж её умер пару лет назад, а зять уехал в столицу на заработки, да так и не вернулся. Говорят, он встретил какую-то богатую фифу и бросил жену с маленькой дочкой.       – И что же, они так и живут без мужчины? Тяжело, наверное, женщинам такой дом содержать?       – Может и тяжело, кто же их знает? – Надежда пожала плечами и, отложив журнал, чуть наклонилась к Петру Петровичу, от чего её объемная грудь показалась из широкого ворота халата. – Да только вот к Нинке, дочери Валентины Егоровны, то и дело мужики шастают, да и она с ними всё время куда-то катается. Иногда по целой неделе нет. Видимо, вся в муженька - такая же блядунья.       – А как же её дочь? – поинтересовался мужчина, стараясь не выдать своей заинтересованности. – Девочка, наверное, тяжело такое переживает?       – Анька-то? – женщина фыркнула, и её грудь всколыхнулась. – Да она, поди, и не понимает еще ничего. Живет с бабкой, мать не видит почти, отца не помнит – слишком маленькая тогда была. Пётр кивнул каким-то своим мыслям, улыбнувшись, сообщил Надежде, что собирается пойти на море, и вышел из дома на залитую солнцем улицу.

***

      В следующий раз Пётр Петрович увидел Анечку, когда она, уже одна, без подружки, заходила во двор своего дома. Её светлые волосы были собраны в пару высоких хвостиков, а маленькие мочки ушей украшали совершенно не подходящие ей золотые сережки с крупными красными камнями – такие скорее подходили взрослой женщине, а не столь юной, миловидной девочке. Мужчина хотел окликнуть её, но совершенно не знал, что можно сказать, и потому лишь любовался Анечкой, наблюдая, как она идет по двору, то и дело останавливаясь, чтобы вдохнуть аромат растущих в палисаднике цветов, или, приподнявшись на носочки, коснуться тонкими пальцами листьев яблони, от чего её юбка задиралась, обнажая стройные ноги.        Словно почувствовав взгляд, Анечка обернулась, и, заметив стоящего на балконе Петра, сперва немного смутилась, а затем приветливо улыбнулась. На миг ему показалось, что её голубые глаза видят его насквозь, чувствуя все его душевные порывы, проникая в самые затаенные уголки его сердца, без преград читая его мысли. Это ощущение длилось лишь мгновенье – из распахнутого настежь окна дома напротив раздался пронзительный женский крик, в котором слышалось имя юной прелестницы, и девочка, поспешно отозвавшись, скрылась за дверью.       Вздохнув, Пётр Петрович вернулся в комнату и, отворив скрипучую дверцу старого шкафа, уставился на собственное отражение, замершее в зеркале, прикрепленном к одной из створок. Он был уже не молод – начавшая проявляться седина серебрила виски, а на макушке проглядывалась намечающаяся лысина. Мужчина имел типичное телосложение офисного работника, не обременяющего свою жизнь хоть сколько-нибудь регулярными занятиями спортом: живот немного выпирал, натягивая пуговицы летней рубашки, а обильно покрытые растительностью руки не оставляли сомнений в том, что самой тяжелой его ношей была ручка, да пара папок с бумагами. Впрочем, сам Пётр считал себя мужчиной хоть куда и достаточно завидным женихом.       Поправив рубаху и побрызгавшись одеколоном, который на Новый год подарила мама, мужчина вышел из дома и направился к морю. То и дело ему встречались девушки: по одной, парами и даже небольшими группками - и все они были удивительно красивы той самой красотой, какая бывает присуща только женщинам, попавшим на приморский курорт. Их стройные ноги были оголены, ветер трепал волосы, а голоса разносились по всему побережью. Петр Петрович жадно рассматривал их, наслаждаясь, словно садовод, попавший в лучшую из оранжерей. К сожалению, самый прекрасный цветок был ему недоступен – Анечка сейчас находилась дома под присмотром бабушки, а может быть, и матери, наверняка занимаясь какими-то своими девичьими делами.       Немного побродив по городу, он купил бутылку сладкого южного вина и вернулся домой.

***

      Пётр не очень любил такие жаркие дни, когда даже воздух дрожал от зноя, а асфальт раскалялся так, что обжигал даже сквозь тонкую резину сланцев. Его рубаха тут же намокала, а по лбу то и дело сбегали капельки пота, и он старался как можно скорее скрыться в тени. Однако же, какая-то неведомая сила заставила его именно в один из таких дней выйти на улицу и направиться на один из диких пляжей, находящийся неподалеку от дома, где он снимал комнату.       На небольшом пляже было малолюдно: у самой кромки воды сидела пара влюбленных, на большом гладком камне загорала какая-то смелая девушка, обнажив свою высокую, упругую грудь, а немного в стороне полная женщина со своей подругой нарочито громко обсуждала распустившуюся молодежь. Пётр Петрович устроился в тени какого-то высокого дерева и со скукой глядел вдаль, то и дело бросая взгляды на полуголую девицу. С каждой минутой ему становилось все скучнее, и он уже хотел уйти, когда вдруг услышал тонкий и чистый, словно звон ручейка, смех. Словно не веря самому себе и своей удаче, мужчина обернулся и увидел её.       Аня вместе со своей подругой шли по песку совсем недалеко от Петра, о чем-то переговариваясь и хихикая, после чего, найдя подходящее место, расстелили тонкое покрывало и, скинув короткие летние платья, побежали к морю. Вода была еще довольно холодной, и девочки забегали по мокрому песку вперед, а затем, смеясь, отбегали обратно, позволяя волне облизывать свои босые ступни. Их игра продолжалась несколько минут и, наконец, утомившись, они вернулись к своим вещам.       Все это время Пётр внимательно наблюдал за ними, не боясь быть пойманным за этим занятием, поскольку глаза его скрывали широкие солнцезащитные очки и все, включая полуголую девушку и двух толстушек, также следили за этой забавой. Сидя всего в нескольких метрах от девочек, он видел их как на ладони, замечая мельчайшие детали. Он отметил, как хороша Анечка и как жалко выглядит на её фоне подруга. Впрочем, по сравнению с девочкой, меркла даже красота полуголой отдыхающей, возлежащей на камне. Совсем по-детски плоская грудь Анечки была скрыта купальником и, присмотревшись, Пётр Петрович заметил две бусинки её сосков, слегка натянувших ткань. От этого зрелища в его горле пересохло, и он закашлялся, невольно привлекая к себе внимание. Девочки обернулись на звук, и Аня, узнав постояльца соседей, приветливо махнула ему рукой.       – Здравствуйте. Будьте здоровы!       Мужчина смог лишь натянуто улыбнуться и кивнуть ей в знак благодарности.       Следующую пару часов Пётр провел на пляже, делая вид, что читает прихваченную с собой книгу. На самом же деле, он смотрел поверх страниц, наблюдая за загорающими девчушками. Они о чем-то болтали и смеялись, пару раз бегали к воде и, наскоро окунувшись, с веселыми криками возвращались обратно на берег. С каждой минутой Пётр Петрович всё отчетливее понимал, что хочет эту юную прелестницу. Сидя под палящими лучами солнца, он представлял, как будет трогать молодое тело, касаться еще лишь намечающихся грудей, проникнет в девственное лоно её тела и сорвет цветок невинности, а сама Анечка будет страстно отдаваться ему, позволяя трогать себя где угодно и выкрикивая его имя.       За этими мечтами мужчина совершенно не заметил, как с пляжа ушли и две толстушки, и молодая полуголая девушка, и даже парочка влюбленных удалилась дальше по берегу к зарослям каких-то кустов. Аня и её подружка тоже засобирались, что несколько охладило мужчину – он поспешно поднялся, поправил свои светлые шорты, слегка топорщащиеся в области паха, и подошел к девочкам.       – Ты ведь Аня, верно? Внучка Валентины Егоровны? – спросил он у белокурой красавицы, не обращая внимания на её подругу, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – А меня зовут Пётр Петрович, я снимаю комнату у ваших соседей.       – Очень приятно. А это Вера, мы с ней учимся в одном классе, – представила подругу соседская девочка. – Мы уже идем домой. Чувствуете, как душно становится? Наверное, скоро будет гроза.       – Да, очень душно, – рассеяно подтвердил Пётр, облизывая губы и поправляя внезапно ставший узким ворот рубахи. Вблизи Анечка казалась еще лучше, еще симпатичнее. – Пойдемте, девочки, я провожу вас.       Взяв свои вещи, они направились вверх по узкой улочке: девочки на пару шагов впереди, а мужчина - за ними. Его глаза всё еще были скрыты солнцезащитными очками, и он беззастенчиво смотрел на аккуратную попку Анечки. Ткань тонкого летнего платья то и дело приставала к влажным плавкам и, намокая, начинала просвечивать. Как же ему хотелось сжать ладонями эти упругие половинки, шлепнуть по ним, оставляя на нежной ягодице отпечаток собственной руки! Мужчине казалось, что подушечки пальцев уже чувствуют тепло бархатной девичей кожи.       – Ну что же, мне теперь налево, – внезапно сказала подруга Анечки, чье имя Пётр даже не потрудился запомнить. – До свидания.       Она махнула на прощанье рукой и, развернувшись, направилась в сторону своего дома. Мужчина и девочка остались одни посреди узкой улочки. Всего на пару секунд в его сознании встала картина того, как он хватает предмет своих воздыханий за руки и тащит в буйные заросли кустарника, стягивает с неё еще влажные плавочки и…       – Пётр Петрович? Нужно торопиться - уже капать начинает.       И правда - на сером, покрытом песком, сухими травинками и пылью асфальте начали появляться первые темные кружочки – следы от упавших с неба капель. Тяжелый воздух прорезал запах дождя.       – Так ты, Анечка, живешь с мамой и бабушкой? – как бы невзначай поинтересовался Пётр, поравнявшись с девочкой.       – Да, деда умер давно, а папа в Москву уехал пару лет назад. Мама тоже хотела поехать, но я еще тогда маленькая была, даже в школу не ходила, и она осталась тут, со мной. Бабушка до сих пор ругается, говорит, если бы не я, папа, может, и не поехал бы, – девочка вздохнула и, словно по привычке, принялась теребить край своего платьица.       – Ну, ты не обижайся на неё, Анечка. Бабушка наверняка любит тебя. Ты же такая замечательная девочка.       – Вы правда так считаете? – она взглянула на мужчину, и в её голубых глазах мелькнула надежда. – Она всё время на меня ворчит и всё запрещает. А вчера даже не разрешила мороженое купить!       – Не сердись на неё. А мороженым я тебя угощу, если хочешь, - Пётр улыбнулся и, не удержавшись, погладил её по плечу. – Любым, какое только захочешь.       Девочка счастливо улыбнулась и кивнула мужчине. Через пару минут они оказались на нужной улице, а затем, попрощавшись, разошлись по домам. За окнами сверкнула молния и началась гроза.       Зайдя в свою комнату, Пётр Петрович сразу же запер дверь и прижал руку, которой касался хрупкого девичьего плеча, к своему лицу. Ему казалось, что он еще чувствует тепло Анечки и её запах. Перед глазами вновь вставали картины, увиденные сегодня на пляже и по дороге домой, – стройное тело молодой девочки, прикрытое тонкой тканью купальника, призванной скрыть самое сокровенное, но вместо этого лишь дающей простор для воображения.       Рука против воли скользнула к паху, и мужчина, расстегнув летние шорты, сжал свой возбужденный член, представляя, что это Анечка касается его своими тонкими пальчиками. Его ладонь скользила по возбужденной плоти всё быстрее, и он хрипло постанывал, толкаясь бедрами вперед и назад. Ему казалось, что юная прелестница покорно смотрит в его глаза, стоя перед ним на коленях и покрывая поцелуями головку пениса.       - Ах, Анечка! – простонал он, и сперма мутным потоком брызнула ему на руки.