Семейство

      — Сережа, мой мелкий к нам переезжает.        — Рад за тебя. Надолго? — не отрывая глаз от планшета, поинтересовался парень, которого назвали Сергеем. Он сосредоточенно что-то читал, забравшись с ногами на диван — слова говорившего явно зацепили его сознание только вскользь; вроде бы и расслышал, но не потрудился особо вникнуть в смысл сказанного.        — Насовсем, — прозвучало виновато.        — Ну, хоть не будешь ныть, что мальчишка совсем распоясался без отцовской руки… Постой, что? Какое насовсем? — Сергей оторвал взгляд от экрана и непонимающе посмотрел на стоявшего у окна мужчину.        — А вот так… Ольга замуж выходит, а новоиспеченный муженек в Америку уезжает. Она с ним намылилась, а пацан уперся рогом, что школу закончит здесь и не иначе, потому что тянет на медаль. И рисковать со сменой обстановки, общими сложностями адаптации и трудностями обучения на иностранном языке не собирается. В общем-то, он прав… Молодец сынишка, горжусь! Так вот, утром Оля мне звонила, мы поговорили... Ну, решили, что лучше Мишке со мной жить. По крайней мере, пока ему не исполнится восемнадцать. Дальше уж как получится.       Он нервно мял в руках листок каланхоэ и сделал вид, что рассматривает что-то за окном. На самом же деле украдкой наблюдал за реакцией Сергея.        Тот отставил в сторону планшет и нахмурился.        — Весело. Сногсшибательная новость, что ни говори. Нет, конечно, я понимаю, что решение разумное, и ты рад возможности посвятить наконец сыну не два дня в месяц, а все свободное время, но позволь эгоистичный вопрос — а мне как быть? И когда придется съезжать? Опять будем бегать на свиданки, как девочки-школьницы? Встречаться по выходным и прятаться по углам? Блин, я уже не мальчик, перепихи по углам как-то перестали устраивать. Что же мы делать-то теперь будем, а? Расставаться? Толь?       — Эй, ну о чем ты, Сережка? Какое расставаться? Да ни за что! Да и какое «не мальчик»? Пацан! Тебе двадцать восемь всего! Я со своими тридцатью пятью теперь что, вообще пенсионер, по-твоему? — Анатолий, или, как ласково называл его Сергей, Толь, — отошел от окна и сел рядом на диван. Смотрел он по-прежнему виновато.        Сергей вздохнул, придвинулся поближе к нему, погладил небритую щеку — и продлил ласку, пройдясь по коротко стриженым волосам чуть выше уха. Уж что-что, но пенсионером Анатолия даже в шутку нельзя было назвать. Да что там говорить, он и на упомянутый только что возраст не выглядел — светлые волосы торчали ежиком и придавали ему мальчишеский вид. Гладкая кожа, немного с горбинкой нос, серые глаза — пожалуй, лишь сеть мелких морщинок под ними могла говорить о том, что Анатолий все-таки уже далеко не юноша. А также плотное телосложение, — но слегка наметившийся живот придавал солидности, не портя общее впечатление. Сергей вздохнул — виноватый взгляд Анатолия в этот момент создавал ощущение уязвимости, даже беззащитности… И будил желание отнюдь не читать нотации.        — Толь, ну при чем здесь наш возраст? Я имел в виду совсем другое! Мы оба уже давно не мальчики, к тому же — у меня работа, у тебя тоже, а теперь еще и ребенок… На полноценные свидания банально будет не хватать времени, а перепихоны по-быстрому сведут отношения на нет, ты же и сам это понимаешь… — попытался поделикатнее дать объяснение собственному эгоизму.        — Ну вот уж нет! Никаких перепихонов! Хватит с нас подобной радости, наелся в молодости, по отдельности мы больше жить не будем! Я тут подумал… Как ты смотришь на то, чтобы притвориться на годик-другой моим квартирантом? — Анатолий явно успел продумать возможный выход из положения. Правда, явно не самый удачный.        — В смысле, собираешься сказать сыну, что я у тебя комнату снимаю? — Сергей приподнял очки, водрузил их на лоб и посмотрел на друга с удивлением — Совсем сдурел? Спалимся же на счет раз!        Анатолий слегка сник под этим взглядом, но не сдался.        — Дорогой, ну сам посуди — неплохой ведь повод остаться вместе при изменившихся обстоятельствах! Постараемся вести себя с предельной осторожностью. Тетушки из подъезда все равно уверены, что мы хату на двоих снимаем, здесь даже особо изощряться не нужно. С мелким вы подружитесь, я уверен — он мальчик добрый и спокойный. Скажем, что мы хорошие друзья и все такое… А там он то в школе будет, то с друзьями, а я еще и репетиторов организую вне дома... Вот увидишь, нормально все будет! Сереж, не уходи, я без тебя не смогу просто, на стенку полезу и на людей бросаться начну, если твою немытую рожу с утра не увижу…        — А, не знал что у тебя психологическая зависимость, — засмеялся Сергей. — От меня или от моего мата при побудке?        — От тебя, и от твоего утреннего мата, и от вечно разбросанной одежды, и от твоего запаха, от одного твоего присутствия на кухне и в моей жизни… Не бросай меня, пожалуйста. Я старый, потрепанный жизнью человек, ты — мое единственное спасение от одиночества…        — Ты клоун, манипулятор и эгоист. Но своими фальшивыми страданиями насчет возраста и одиночества ты можешь пудрить мозги малолеткам в клубе, уж никак не мне. Насквозь тебя, мерзавца, вижу. Опять пытаешься поставить меня перед фактом, когда деваться некуда?        Анатолий виновато вздохнул, подсел ближе, положил руку Сергею на плечо и смешно его поскреб — этот странный жест выглядел как неуклюжая и трогательная ласка, что заставило Сергея снова улыбнуться. Улыбка ему шла — проявлялись симпатичные ямочки на щеках. Он тоже был светловолосым, но в отличие от Анатолия, предпочитал не стричься слишком коротко — слегка вьющиеся волосы прикрывали уши и затылок.        — Это меня сегодня поставили перед фактом, моя бывшая даже не спрашивала моего согласия… Ну, ты же ее знаешь… — продолжал оправдываться Анатолий, — да и Мишка… Скучаю я по нему, понимаешь…        — Знаю, — фыркнул Сергей, — и понимаю. Папаша года, блин. Добрый я — поэтому ты еще цел. Но так просто не отделаешься, даже не думай! Я зол, и боюсь, сейчас твоим старым костям придется несладко — проверим, скрипят ли суставы по-стариковски или свистят по-молодецки. Давай, поднимай задницу с дивана. Обговорим завтра нюансы будущей жизни втроем. У меня тут кой-какие соображения насчет будущей квартирной платы наметились.       — Так ты согласен?        — Куда ж я денусь? Не могу же вот так просто бросить одинокого старого неудачника на произвол судьбы. Совесть замучает.        — Эй, за неудачника ответишь! Немного позже… Эээ, а вот эти телодвижения — нечестный ход в спорах! Но, пожалуй, приятный… Ну, не тормози, раз уж начал — лучше потрогай немного пониже… Ооо, вот так, да… Пожалуй, мы все попозже обсудим. Мишку в субботу еду встречать, время у нас еще есть. Нет-нет, не останавливайся!        — Действительно, у нас куча времени, чтобы привыкнуть спать отдельно, — Сергей прекратил ласки и шутливо похлопал любовника по животу. — Будем мечтать друг о друге, томясь каждый в своей постели одинокими холодными ночами… Может, даже жрать меньше станешь от расстройства? Пора бы! А то толстеем, милый друг, толстеем.        — Эй, хорошего человека должно быть много! Но на диету действительно пора садиться, тут ты прав. Мы — я и мой животик — подумаем над твоим предложением, не кричи. С сексом потерпим первое время, а там что-нибудь придумаем! Обязательно придумаем… позже… нет, завтра…! А пока — кто первый в душ? Или вместе?        — Толь, ну что ты? Там же сырость, да и со мной вместе в душевой кабинке не устоишь — старые суставы и не гнутся небось, согнешься — не разогнешься…        — Вот же ехидина! Ну, сейчас мы увидим, кто как согнется! И кто первый разогнется! Серый, ты нарвался!        Последовавшая вслед за этими словами возня в душе явно свидетельствовала о том, что вопрос о возможном расставании и жизни порознь сладкая парочка всерьез даже не рассматривала. Проще было прогнуться под обстоятельства, им обоим это не впервой, главное — сохранить устоявшиеся, удобные каждому из них отношения, которыми оба дорожили. И которые за время, проведенное вместе, переросли в нечто большее чем партнерство и секс по дружбе… Вот только они пока этого не понимали.        Анатолий и Сергей жили вместе уже шесть лет. В свое время каждый из них прошел не самый легкий путь осознания себя несколько отличным от других и пережил удушающее ощущение безысходности и пропасти под ногами. У Анатолия остался за плечами неудачный брак и сын, с которым он мог видеться лишь раз в месяц — бывшая жена жила довольно далеко. У Сергея — не желающая с ним общаться семья и вынужденный переезд в другой город, подальше от сплетен и пересудов. Однажды они случайно встретились в клубе, переспали по пьяни, утром решили повторить на трезвую голову… А дальше понеслось. Как-то незаметно ни к чему не обязывающие отношения перешли в привязанность, в обоюдное стремление беречь и поддерживать друг друга; чувство, возникшее между ними, можно было бы назвать любовью — они же предпочитали считать свое длительное и уютное сожительство дружбой, а постельные забавы — взаимовыручкой. Все эти годы жили, считаясь друзьями — ровно, без ссор и эксцессов; постепенно каждый из них поднимал свое дело и повышал благосостояние, — насколько хватало ума и деловой хватки. В итоге Анатолию удалось открыть собственный ресторан, Сергею — спортзал. После работы каждому из них было комфортно и хорошо в компании друг друга; друзья у них были общие, увлечения похожие… И вот теперь все должно было кардинально поменяться.        Но проблема, в общем-то, была решаема, обговорить ее можно было с утра — сейчас каждый из них чувствовал беспокойство партнера, и на интуитивном уровне хотелось отвлечь, поддержать, порадовать. Закрывшись в ванной, они и занимались отвлекающими маневрами — как привыкли и как умели… 

***

      Мишу встречали праздничным обедом для настоящих мужчин — пока Анатолий ездил за сыном на вокзал, Сергей нажарил гору отбивных и отварил картошку. В холодильнике ждали своего часа большая миска салата и шоколадный торт.       Когда в коридоре послышались голоса, Сергей вышел навстречу новому члену их маленького семейства, как был — в кухонном фартуке. На него уставился тощий долговязый подросток, напоминавший отца лишь светлыми волосами и серым цветом глаз. Он внимательно осмотрел незнакомого мужчину с ног до головы вопросительно посмотрел на отца. Анатолий радостным голосом представил их друг другу.        — Познакомьтесь, ребята. Миша, это Сергей, он снимает у меня комнату и… гм… помогает по хозяйству. Иногда. Сереж, представляю тебе своего наследника. Вон какой большой за лето вымахал! Скоро я на него снизу вверх буду смотреть!        Сергей дружелюбно улыбнулся и протянул руку Мише.        — Привет. Рад познакомиться. Много о тебе слышал. Вы как, проголодались? Мойте руки и дуйте на кухню, через пять минут все будет готово.        Мальчишка пожал протянутую ладонь, кивнул и снова повернулся к Анатолию, спросив:        — Отец, ты вынужден сдавать жилплощадь? У тебя проблемы с финансами? Я буду в тягость?        — Ну что ты, мелкий! Конечно же, нет! Не представляешь, как я рад, что теперь ты будешь жить со мной! А Сергей мой хороший друг, мы давно вме… снимаем квартиру. То есть, он снимает. Мою комнату. Э-э-э, я имел в виду не мою, а одну из моих… В смысле, комнату у меня. Нам так удобнее, и мне, и ему, во всех отношениях… Гм, в отношениях жильца и хозяина, я хотел сказать. Вы подружитесь, увидишь. Серый, ты собирай на стол, я пока Мишке его комнату покажу. Да, забыл сказать, я завтра дома останусь, займусь документами, заодно и с мелким денёк побуду, в школу тоже надо будет съездить… Может, и ты к нам присоединишься? Ну, не в школу, а погулять там, познакомиться поближе…        — В другой раз, Толь.        — Тебе ведь тренажеры новые должны завезти! Я забыл совсем, прости, дорог… э-э-э, я имел в виду, по дороге домой мороженого завтра купишь? — Анатолий украдкой бросил взгляд на сына — не заметил ли оговорку? Тот задумчиво осматривал стеллажи с многочисленными книгами и, казалоcь, к разговору взрослых не слишком прислушивался. Зато Сергей одарил Анатолия красноречивым взглядом, ответив:        — Не вопрос, куплю. Еще будут приказы, хозяин?        Теперь уже Анатолий посмотрел на друга с укоризной. Тот же с независимым видом пожал плечами и направился обратно на кухню.        — Мы тортик купили, но мороженое в морозилке на всякий случай тоже не повредит. Верно, Миш? — обратился Анатолий к сыну.        Миша с серьезным видом посмотрел на отца и ответил:        — Мороженое не повредит не только морозилке, но и моему желудку. И тортик тоже. И если еще что-нибудь посущественнее к тортику — желудок тоже не обидится. Сладкое полезно для мозговой деятельности, протеины — для растущего организма, знаешь, пап? Свой организм я люблю, а мозг искренне уважаю, поэтому и питать их стараюсь соответственно. Надеюсь, ты разделишь это мое здоровое желание, и не станешь ограничивать в сладком, как мама?        — Э-э-э-э… а почему мама ограничивала тебя в сладком?        — Да кто их, этих женщин, разберет? Мама считала, что сахар вредит здоровью, мясо едят лишь дикари, а соль — страшнейший яд. Сама все это не ела и мне не давала, — философски заметил Миша и похлопал себя по животу. — Пап, ты слышал?        — Что? — Анатолий остановился в дверях кухни и прислушался. — Это сосед воюет, он обычно по субботам напивается и жену строит. Не обращай внимания, дело житейское. Дядя Вася лишь орет, но руки не распускает. Только все его похабные выражения, даже если случайно запомнишь, до совершеннолетия употреблять не смей!        — Да нет, я не местный фольклор имел в виду. Ты не расслышал, как у меня в животе бурчит? Давай комнату позже покажешь? Предпочтительней сейчас кухня.        — Ну конечно же, атаман! — рассмеявшись, Анатолий растрепал сыну волосы на макушке. — Сейчас мы тебя покормим, а завтра с Сережкой загрузим морозилку мороженым, конфетницы — конфетами, а холодильник — мяслом и фруктами. Как тебе расклад?        — Мне нравится. Кстати, а почему с дядей Сережей? У вас с ним общее хозяйство? А как вы роли распределяете?        Пока Анатолий, отчаянно покраснев, мучительно подбирал подходящий ответ, за него ответил Сергей.        — Видишь ли, Миша, — задумчиво сказал, искоса наблюдая за партнером, суетливо собирающим со столешницы рассыпанные им нарезанные помидоры обратно в салатницу. — Хозяйство у нас с твоим отцом у каждого свое… Хорошее хозяйство, кстати, повод для гордости… Толь, ты поперхнулся? По спине постучать? Ну, нет так нет. О чем это я? Ах, да, о наших хозяйствах. Одним словом, роли мы распределяем справедливо, деля обязанности — и не только обязанности — поровну. Это довольно приятно — помогать друг другу с доведением… эээ… с введением… тьфу, прости, немного взволнован, путаюсь в терминах, не обращай внимания. Короче, взаимопомощь у нас в хозяйстве. Мужская такая взаимопомощь, другим на зависть.        — Ну да, понимаю. Каждый спасается как может в наше трудное время. Моя мама своему начальнику с документами помогала, а когда ему место в Штатах предложили, он заявил, что без нее там не справится. Хорошо, что вы оба мужики, а то мало ли — женщины за просто так помогают редко. Да и взаимопомощь они, как я понял, совсем по-другому воспринимают.        — Надо же, как мой сын хорошо в жизни и женщинах разбирается! — попытался перевести разговор в более безопасное русло опомнившийся наконец Анатолий. — Но кто-то пять минут назад о потребностях растущего организма говорил? Так не пора ли уже наконец подзарядиться? Вон там ванная, стол почти накрыт, давай быстро туда-обратно, пока все не остыло!        Обед прошел в веселой и дружественной атмосфере — Миша неудобных вопросов больше не задавал, парочка слегка расслабилась и оба только молча удивлялись, наблюдая, как худой с виду пацан умудрился поглотить в себя львиную долю приготовленного на троих. Заметив их недоумение, он спокойно объяснил Сергею, который не слышал его рассказа про правила матери:        — Мама недавно решила веганом стать, и меня в свою секту склоняла. Я, конечно, сопротивлялся, но мясо в последнее время начал воспринимать как деликатес. Вот и радуюсь празднику. Но вообще-то, прокормить меня не проблематично — я всеяден. Разве что йогурты начал тихо ненавидеть.        — А, ну отлично тогда, — засмеялся Сергей, — мясом обеспечим, не волнуйся. Вкусы в еде, похоже, у нас троих похожие. Разве что пиво пока будем заменять мороженым. Тогда завтра, кроме мороженого, еще и колбасы прихвачу. А в воскресенье шашлычки на природе организуем. Давно мы не выбирались за город, что скажешь, Толь?        — Всеми руками за. Что ж, теперь мелкий пусть шурует устраиваться, а мы помоем посуду.        — Интересный у тебя сынишка, — задумчиво протянул Сергей, провожая взглядом Мишу, потащившего свой чемодан в отведенную ему комнату.        — Умненький. Весь в меня, — самодовольно улыбнулся Анатолий. Сергей посмотрел на него с легкой насмешкой.        — Да уж… И ты утверждаешь это после того, как столько раз чуть не прокололся? Снимаю я с него, видите ли. Что снимаю? Комнату, понимаешь ли. Хозяин он для меня, блин. На ролевые игры потянуло? — Сергей шутливо-угрожающе нахмурил брови.        — Ну… Растерялся я поначалу. Не злись, дорогой, мелочи это. Но ремень снимай, снимай. И все остальное тоже!        — Вот ненормальный! Ребенок за стеной! И прекращай меня так называть. Видишь же, чуть нас не спалил.        — Да как-то я привык к этому слову за эти годы, даже не осознавал до этого момента. Ладно, пацан ведь не заметил. Если что, скажем что это кличка у тебя такая, еще со школы. Прикольно, нет? Эй, полегче! Рука у тебя тяжелая! — Анатолий попытался увернуться от наступающего на него Сергея, но не удалось — тот успел перехватить его за пояс и заломить руки. — Все, сдаюсь, сдаюсь! Ты победил!        — Еще бы, в спортзал я не только за деньгами хожу. Моя победа — значит, я сегодня сверху! А пока уйди с глаз моих, негодяй. Не то мы и тебе сейчас кличку придумаем. Тоже школьно-прикольную.        — А кстати, ты тоже сглупил! Что ты там про введение нёс? Мужского хозяйства… Нет, это стоит записать, как наследие для потомков. И ввести это самое хозяйство при первом удобном случае.        — Да уж, но на кухне введением того хозяйства, которое ты имеешь в виду, извращенец, уже не займешься… Трудные времена настали! 

***

      На следующий день Миша с отцом, исколесив полгорода, сдали документы в школу, познакомились с репетитором по английскому языку и проторчали несколько часов в ресторане — сына гордо представили персоналу, показали и рассказали все перспективы, открывающиеся перед ним, как перед наследником, и только потом покормили. Неплохо, кстати, покормили — вкусно, сытно и изысканно. Миша решил, что если и посетителей кормят так же, как сына владельца — дело, скорее всего, действительно прибыльное.        Когда они подъехали к дому, мальчик решил не ждать, пока отец искал место для парковки, и поднялся к квартире. На лестничной площадке напротив его двери прямо на полу сидела миловидная девушка с бритым затылком, косой челкой, прикрывающей один глаз и пирсингом в брови. Одета она была в просторные джинсы и футболку и выглядела немного по-мальчишески, но этот стиль удивительно ей подходил.        — Здравствуйте, — вежливо поздоровался мальчик. — Я Михаил, ваш новый сосед.        Девушка посмотрела на него насмешливо, окинула взглядом с ног до головы — то, что она сидела на полу, а новый знакомый возвышался над ней, ничуть ее не смутило.        — Слишком солидно звучит для малолетки, — фыркнула, — выглядишь так, что скорее Мишуткой назвать хочется. Тебе годочков-то сколько, ребенок?        — Скоро будет восемнадцать. Но пока четырнадцать. Вернее, почти пятнадцать.        — Угу, понятно. Судя по началу фразы, это «почти пятнадцать » означает, что четырнадцать тебе исполнилось вчера?        — Нет, не угадала, — засмеялся Миша, усаживаясь на пол рядом с ней. — Месяц назад. А как зовут тебя?        — Я Шура, — на него посмотрели по-прежнему насмешливо, но уже более доброжелательно. — А ты надолго к дядь Толе?        — Насовсем.        — Это что же, Сергею теперь съезжать придется?        — Не думаю, — Миша прислушался к шуму на лестнице. — Места в квартире много, а деньги лишними не бывают. У меня запросы солидные, папочке придется туго.        Шура скептически хмыкнула.        — Да, тяжело нынче приходится владельцам крутых ресторанов растить детей. Последний угол внаём сдают от безысходности, — она вытащила из кармана джинс сигареты и протянула пачку Мише. — Будешь?        — Нет, спасибо, я не курю.        — Вот правильно, атаман, вот за это хвалю, — по лестнице поднимался Анатолий в компании молодого парня, одетого почти как Шура и с таким же, как и у нее, пирсингом в брови; но в отличии от нее, выражение его лица было мрачным и унылым. — Шурка, не пытайся мне пацана испортить, задницу надеру! Опять ключи забыла?        — Вот еще, зачем мне его портить? Сам испортится, когда время придет, — девушка снова фыркнула и поднялась. — Здравствуйте, дядь Толь.        — Привет, чудо в перьях. Миш, познакомься, это Федя, Шуркин брат.        Парень пожал протянутую руку, другой в это время вытаскивая ключи; буркнул что-то невнятное на вежливое Мишино: «Очень приятно», и первый скрылся в квартире. Вслед за ним зашла Шура, мило улыбнувшись соседям на прощанье.        — Что, понравилась? — весело спросил Анатолий. — Девушке восемнадцать уже, а выглядит как подросток. Они с братишкой ребята милые, уверен, что подружитесь. 

***

      Миша действительно нашел себе отличных друзей в лице Шуры и Феди. А также Сергея — вся троица посещала принадлежащий ему спортзал, и тот шутил, что пускает их всех — тонких, звонких и прозрачных — строго для рекламы, чтобы пухленькие тетки и пузатые дядьки видели перед собой живой стимул для работы над собой, пока потели на тренажерах. Сам он тоже не пренебрегал физическими упражнениями, тщательно следя за внешним видом, — в отличие от Анатолия, все с бОльшим трудом застегивающего ремень брюк. И неизменно отвечавшего невнятными обещаниями начать работать над собой на Сергеевы подколки — то с завтрашнего дня, то с понедельника, то как только отчет сдаст. Или просто виновато пожимал плечами.        После первой паники, охватившей их поначалу, Анатолий и Сергей потихоньку приходили в себя.       Миша оказался мальчиком спокойным и беспроблемным: хорошо учился, дома прoводил не так уж и много времени — пропадал, как и предрекал перед его приездом Анатолий, то в школе, то с друзьями, то у репетиторов. Поэтому у любовниов возможностей остаться наедине было хоть отбавляй, разве что ночью спали они теперь в разных комнатах. Однако данный факт неожиданно только разжег затухающую было страсть. А необходимость еще тщательнее скрывать отношения, связывающие их на самом деле, и ценить каждый миг, когда получалось остаться вдвоем, добавляла остроты, заставляя по-новому ощущать самое невинное прикосновение, тихо радоваться мимолетно подаренной улыбке, замечать ласку во взгляде, предназначенную лишь одному-единственному, самому близкому, самому… любимому?       Поэтому ничего удивительного не было в том, что со временем любовники расслабились.        Однажды Миша поднялся намного раньше обычного — перед школой они с Шурой хотели заскочить в питомник, выбрать котенка: девушка решила завести домашнего любимца. А от спортзала отказываться не хотелось, вот и подхватился мальчик ни свет ни заря, благо лег спать пораньше.       Сонный и встрепанный, Миша пил чай на кухне, когда туда же вошел точно такой же встрепанный Сергей, но почему-то раскрасневшийся и слегка заторможенный — явно только что из душа, одетый лишь в небольшое полотенце на бедрах, еле прикрывающее самое сокровенное. Окинув затуманенным взглядом кухню и заметив мальчика, спросил:        — Ты тут чего?        — Как чего? Живу я здесь.        — Где здесь? На кухне? И давно? Здесь тебе что, теплее?        — Ты с бодуна, что ли? — лениво поинтересовался Миша, намазывая бутерброд. Сергей тем временем прошел к холодильнику и наклонился, доставая сок. На левой ягодице красовалось большое красное пятно.        — Сергей, ты где себе такой синячище заполучил?        — Какой еще синячище? — удивился мужчина и почему-то начал осматривать руки и плечи. — Нигде не ударялся вроде…        — Дорогой, ты мне сок оставил? Привет, Миш, чего так рано сегодня? — вошел на кухню Анатолий, тоже в oдном полотенце, но в отличие от Сергея бодрый и свежий. Даже счастливый, пожалуй.        — Пойдем Шурке котенка выбирать, а то ей не терпится. Говорит, что животное не должно ни одной лишней минуты мучиться в питомнике, раз уж у него появилась хозяйка. А то, что она его даже не выбрала еще, ее ни капельки не смущает. Женская логика, что тут скажешь. Пап, ты зацени, какой синяк у Сергея на заднице!        — На заднице? Э-э-э… Да, точно… Серый, это ты когда? В смысле, где? То есть, как? — Анатолий, почему-то густо покраснев, отвел глаза от Сергея, неловко извернувшегося и разглядывающего свою ягодицу.        — Когда? — со злостью посмотрел тот на него. — Догадайся с трех раз! В дУше на… на гвоздь напоролся! Сколько раз говорил — мешает мне эта торчащая зараза мыться, когда я еще и проснулся-то не полностью!        — Ну извини, я решу эту проблему…        — И как, интересно? Гвоздь удалишь?        — Ну, зачем же так радикально? Вобью поглубже, чтоб не торчал…        — Странно, а я гвоздя в душе не замечал. Наверное, там что-то другое, может, уступ какой? Да и синяк на след от гвоздя вроде не похож, площадь великовата. Выглядит скорее как собачий укус. Но если ты думаешь, что это в ванной… O, y вас что, старички, обоих ноги не держат? Или вместе от собак спасались? — внес свою каплю ехидства в разговор Миша. — У тебя, пап, тоже синяк на заднице, только с другой стороны. Пора вам, наверное, поручни в дУше делать или ванную оборудовать! А лучше всего — не напиваться! Видно же, что никто из вас не помнит, где ударился! А Сергей так вообще до сих пор на тормозах! Ладно, пап, я побежал! Буду поздно сегодня!        Мальчишка ушел из кухни, забыв помыть чашку. Вскоре хлопнула входная дверь. Мужчины посмотрели друг на друга и синхронно рассмеялись.        — Ну что, давай по второму раунду, что ли? Пока гвоздь не удалили? — сквозь смех простонал Толя.        — Давай, раз уж квартира с раннего утра в нашем распоряжении… Я не против еще раз на гвоздь напороться. А потом еще и тебя напороть.        — Но-но-но! Три раунда за утро я не потяну! А потом ребенок меня и правда старой развалиной посчитает — потому что при том темпе, что мы с тобой взяли в последнее время, действительно придется или поручни в душ, или ванную.        — Угу. Или мелкий решит, что спивается папка. Я тебя сейчас заряжу энергией, вспорхнешь в душ, как ласточка, не ной. Сам же меня и загоняешь, наглый врун. Куда ты там свой гвоздь вбивать собирался?        Посмеиваясь и обнимая друг друга, они ушли в спальню. 

***

      Вечером Миша зашел к Шуре, якобы еще раз полюбоваться на котенка. На самом деле девушка ему нравилась, притом очень сильно, и разница в возрасте не смущала, — он старался использовать малейший повод для того, чтобы побыть с ней наедине. Вдоволь поиграв с маленьким пушистым чудом, они решили посидеть в кафе. Обсуждение разного вида кошачьего корма как-то незаметно перешло на их дома и семьи, и разговор зашел о Сергее.        — Ты знаешь, он странный немного в последнее время. Или по жизни такой, не пойму.        — Что ты имеешь в виду? — переспросила Шура, поднося к губам чашку с кофе.        — Нуу… Он иногда как обкуренный, рожа выглядит настолько блаженно-счастливой, что поневоле вызывает подозрения… И на отца смотрит так непонятно…        — Ох, ребенок, все нормально с твоим дядей Сережей. Такая рожа, как ты описываешь, у мужиков обычно после хорошего траха бывает. Наверное, завел себе телку мужик, давно пора, — покровительственно объяснила девушка.        — А почему на отца так смотрит?        — Да чтоб твой отец ему завидовал! Мужики они такие, любят телкой похвастаться, членом померяться. Вот и Серый такой ходит довольный — я вон, мол, какой мачо, а у тебя никого, только официантки в ресторане. Да и те лишь полюбоваться. Учись читать язык тела, мелочь.        — Ну, не знаю, — с сомнением протянул Миша, — но ты просто его не видела! Как наркоман иногда выглядит, честное слово! Может, проверить, не употребляет ли?        — Ну проверяй, кто ж тебе мешает? Поиграйся в детектива, а я поржу. Что-то жарко здесь, — Шyра растегнула несколько верхних пуговиц клетчатой мужской рубашки, в которую была одета, и провела рукой по нежной шее и ключицам, скользнув ладонью немного ниже…        — Ты что творишь? С ума сошла? Застегнись немедленно, хотя бы на одну пуговицу, овца! Вон мужик с соседнего столика чуть со стула не свалился! Нефиг свои сиськи в общественном месте мять!        — Ага! И могу поспорить, взгляд у того мужика был точь-в-точь, как ты дяди Сережин описывал. У тебя, кстати, сейчас точно такой же, мелочь. Вывод: не только от наркотиков народ дуреет. Учитывай этот наглядный пример в своем будущем расследовании.        — Не подходит твой пример, Шурка. Ничего нет странного, если мужик таким взглядом смотрит на женщину. А если на мужика? Твое объяснение меня не убедило.        — Как вариант: возможно, в этот момент он просто вспоминает подробности своего секс-марафона и не замечает, что смотрит на мужика? А возможно, ему нравится именно мужик? Бывает и такое в жизни, прикинь?        — Да ну, брось. Но я проверю, не употребляет ли Серый. Пока не знаю как, но проверю. Может, еще не поздно его спасти и вылечить?        — Ну-ну… Флаг тебе в зубы, мелочь. Развлекайся. 

***

      Мальчик о своих подозрениях не забыл, но решил не лезть пока не в свое дело, а просто поговорить об этом с отцом. Поэтому уже на следующее утро, когда Анатолий подвозил его в школу, он высказал свое предположение. Отец в ответ лишь рассмеялся.        — Ну, Мишка, ты даешь! И как такое только в голову пришло? Поверь, ничего подобного и в помине нет, Серый слишком двинут на здоровом образе жизни. Да он и не пьет даже! И не курит! Не, мелкий, ты лучше успокойся и не забивай себе голову ерундой.        — Почему ты так в нем уверен? А я вот видел, как он с каким-то подозрительным мужиком в раздевалке спортзала шептался! Может, он ему дурь и толкает?        — Так, что за мужик? — Анатолий притормозил и обернулся к сыну. — Молодой? Как выглядит?        — Сергею ровесник, пожалуй. Худой, спортивный. А что? Попробуешь проверить, не употребляет ли наш квартирант?        — Проверю. Ясное дело, проверю, что за левый мужик около него крутится! Беги в школу давай, следователь! Не то опоздаешь!        На следующий день, по обыкновению придя в спортзал, Миша с Шурой и присоединившийся к ним Федя встретили там Анатолия, потного и натужно сопящего на тренажерах. Рядом с ним стоял Сергей, все с тем же счастливым выражением на лице, которое заставило Мишу сделать такие невероятные выводы насчет причин, вызывающих оное. Уверенный, что отец теперь сам проследит за другом и обязательно во всем разберется, мальчик мысленно похвалил себя за то, что правильно поступил в сложившейся ситуации, и с легким сердцем пошел с друзьями к бассейну.        Анатолий же в это время действительно занимался расследованием, вот только совсем не тем, которого ожидал от него сын: он слушал краем уха Сергея, восторгавшегося тем, какой он молодец, что наконец-то решил позаботиться о своем здоровье, и что животик он ему сгладит за месяц, и дома запряжет, и вообще красавца сделает... а сам тем временем внимательно изучал всех находящихся в зале мужчин, молодых и спортивных, как на подбор.        — Эй, ты же меня не слушаешь! — вырвал его из нерадостных мыслей возмущенный голос Сергея.        — Прости, дорогой, отвык немного от физических нагрузок. А что это за хмырь на тебя из двери пялится?        — Где? А, это новый клиент, попросил поначалу с ним индивидуально позаниматься. У него проблемы со спиной, боится, что без присмотра человека знающего может себе навредить. И он прав. Я пойду к нему пока, а ты нагрузку больше не увеличивай. Сделай еще два-три повтора и переходи на велотренажер. До вечера, заяц. Я дико рад твоему появлению здесь. Попробуй только теперь соскочить! — пригрозил, отходя к посетителю.        Анатолий провел его взглядом, ревниво понаблюдал, как он занимается с молодым симпатичным парнем, осторожно придерживая его за спину, и со злостью взялся за свой тренажер, увеличив нагрузку.       Вечером, когда Миша, вернувшись домой, направлялся в ванную, его насторожили стоны, раздававшиеся из спальни отца. Остановившись и замерев, мальчик прислушался. Стон повторился. Неужели отец не один? У него там женщина?        Мысль Мише не понравилась. Из-за того, что мать вышла замуж, ему пришлось переезжать в другой город, оставлять друзей, менять школу. Конечно, жить с отцом оказалось здорово, но если и он женится, будет ли по-прежнему столько же времени проводить с сыном? Вряд ли…        Прозвучавший из спальни отца голос Сергея обрадовал и успокоил мальчика. Тот сердито отчитывал Анатоля, который, идиот такой, несмотря на советы, довел себя на тренажерах до изнеможения.        — Мне сейчас не мышцы тебе разминать хочется, а взять ремень и поучить хорошенько уму-разуму. Как непослушного подростка.        — Серый, давай лучше отложим подобные игры на потом? Сейчас я никакой, честное слово… Я даже до душа не доползу… Пожалей старичка!        — Сейчас станет легче, я бог массажа! Буду знать, что без присмотра тебя оставлять не стоит! Как ребенок, честное слово! Хотя нет, даже хуже — Мишка-то твой гораздо умнее папочки!        Упомянутый им Мишка самодовольно улыбнулся под дверью и отправился наконец в ванную. Возможно, он ошибся в своих предположениях насчет Сергея. Нормальный мужик, похоже. А что странно смотрит иногда на отца — что ж, бывают странности и похуже. Вон, разговоры у них у обоих иногда совсем непонятные. Вот о каких играх они только что говорили? Вряд ли о компьютерных…