Три руны Шамана.

Блум перевернулась на другой бок. Её взгляд молча уставился в стену. Одиночество. Одиночество, изоляция от всего мира, скука и неизменность давили. Прошло три дня, когда никто не заходил сюда. Даже Валтор, чтобы продолжить плести свои словесные сети. Только служанка, которая приносила пищу в изящной посуде, но не замечала ни единого слова ведьмы. Блум надеялась, что прислуга могла бы стать её тонкой ниточкой на пути к освобождению, если бы только она реагировала на слова. Но и этот шаг продумал Валтор. За окном были сумерки. Дворцовую комнату освещали желтым светом свечи на люстре. Блум за бесконечно долгих три дня успела пересмотреть всю комнату, перемерить все платья и подобрать к ним даже украшения, смешать все ароматные тюбики в ванной и попытаться подвинуть мебель. Блум невыносимо скучала по Винкс. Бывало, что подолгу лёжа бесдвижно на полу или в кровати, тело немело, и Блум в трансе вспоминала все счастливые моменты из жизни в мельчайших подробностях. Ведьма так же думала и о своей участи, но она ничего не могла поделать. К её ужасу, галлюцинации в голове только усиливались. Становился громче и напористее голос, призывающий отдать руну. Ещё чётче и ярче стали последовать образы Валтора и рун. Блум со вскриком от всего этого оседала на пол и обхватывала свою голову руками и бледнея, находилась в бреду. Пленница помнила разговор со Стеллой в темнице, что руну Валтору отдать может только добровольно. Она никогда, никогда этого не сделает! «Если заключение и глюки не сведут меня с ума» — думала Блум. . Ведьма очнулась от потока мыслей и немого созерцания стен. Встав с пола, она пошла в ванную в очередной раз умыться и лечь в постель. В заточении пленница могла сколько угодно набирать ванну воды, пенить шампуни и мыло и сидеть в воде. . Погрузившись обнажённой в ванну с ванильной пеной, Блум потухшими глазами уставилась на гранитные плиты. «Я лучше покончу с собой, чем выдам тайну» — подумала она без эмоций с каменным лицом. Отравиться, напившись шампуней и мыла? Её, наверное, будет изворачивать наизнанку и рвать, и она медленно умрёт от жажды и отравления. Наверное. Или как-нибудь обронить горящую люстру и сгореть заживо. Или обронить шкаф и при его падении успеть лечь под него. Блум резко очнулась, когда услышала в нарушенной мертвеной тишине комнаты характерный стук в дверь. Пленница запаниковала, облепленная пеной. Длинное платье на полу, но его муторно надевать. Полотенце на голом теле её выдаст. Девушка под всплеск воды вскочила, закрыв дверь в ванную. Она вышла в наспех надетом голубом пышном платье в пол и явно пахнув ванилью. — Добрый вечер.Какой сладкий аромат. Ведьма налилась пунцом, увидев, что Валтор её пристально и с двусмысленной полуулыбкой рассматривает. Блум вдруг озарилась, заметив на его поясе воткнутый нож в футляре. «Удар лезвия в сердце и все кончено!» — с этими мыслями девушка метнулась к Магистру и выхватила нож, оотбросив футляр. Ведьма закричала, когда сильные руки среагировали быстрее и развернули её, прижав к груди и отобрав оружие. — Пусти! — задыхалась Блум в истерике. Валтор сжимал её в своих мощных объятиях, не выпуская из плена. Лицо его было рассержано, льдистые глаза пронзали насквозь. Девушка уткнулась ему в грудь, вдыхая его приятный запах. Странное, чуждое ей возбуждение от объятий тёмного мага, прокатились с эйфорией по всему телу, застряв внизу живота. Блум ощущала его мужские руки, легшие на спину и талию. Ведьма задрожала мелкой дрожью и закусила губу, когда рука Валтора, лаская спину, мягко поползла вверх и нежно погладила огенные локоны. — Пусти. Пусти… — девушка задыхалась, желая избавиться от всего этого. — Ещё раз попытаешься сделать такую глупость, — Валтор сделал эффектную паузу. Он щелкнул пальцами, и Блум ощутила, что в комнате что-то изменилось от магии. Он что-то заколдовал. Ведьма забила кулаками ему в грудь. Попытки сопротивления резко прекратились, когда маг рывком поднял Блум на руки. Подол голубого платья свесился вниз. Девушка замерла, столкнувшись взглядом с его глазами. А его лицо и губы были настолько близки в этот момент. У Блум перехватило дыхание. Её взгляд впился ему в шею, где были видны соблазнительные ключицы из-за расстегнутой рубашки. Магистр молча швырнул её на кровать, оставив так. — Остывай, я зайду за тобой ещё завтра, — с нотами рассерженности бросил он и покинул спальню. Блум уткнулась лицом в подушку и зарыдала.